Рыцарь Спиркреста (ЛП)
— Нет, но я должен, не так ли? Мне так жаль. Я не должен был переставать дружить с тобой в девятом классе. И я не должен был быть такой сволочью по отношению к тебе все эти годы. И уж точно я не должен был сдавать тебя по поводу твоей работы.
Она смотрит на меня своими широкими темными глазами, и трудно сказать, о чем она думает. Единственным признаком эмоций является темно-розовый румянец на ее щеках и то, как она нервно поджимает зубами нижнюю губу.
— В любом случае, тебе не стоит об этом беспокоиться, — говорит она с легкой улыбкой. — Твоя мама предложила мне работу на лето в своей компании.
Я смотрю на нее, потрясенный, хотя на самом деле не должен был бы. — Она предложила?
Софи кивает, немного самодовольно. — Угу…
Я наклоняюсь вперед. — Подожди. В какой офис?
— Она сказала, что я могу поехать в ее офис в Лондоне или Нью-Йорке.
Мое сердце одновременно и очень тяжелое, и настолько легкое, что может улететь. Я жду, что она еще скажет, но она просто намазывает маслом кусочек тоста маленькими, аккуратными движениями ножа. — Ну? О каком из них ты думаешь?
Она пожимает плечами. — Очевидно, Лондон.
— А где бы ты остановилась?
— Я не уверена.
Я выжидаю мгновение, стараясь, чтобы мой тон был непринужденным, когда я говорю дальше. — Знаешь, если ты хочешь работать в нью-йоркском офисе, то моя тетя живет в Нью-Хейвене…
Она бросает на меня безучастный взгляд, откусывая кусочек тоста. На ее губах блестит масло, и она слизывает его, заметив мой взгляд. Я быстро продолжаю. — Ну, Нью-Хейвен находится не так далеко от Бостона.
Ее кусочек тоста останавливается на полпути между столом и ртом. Она поднимает брови. — Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что если бы ты захотела, то могла бы работать в офисе моей мамы в Нью-Йорке, остаться на лето в доме моей тети, а мы могли бы съездить в Бостон. Ну, знаешь. Посмотреть Гарвард, прежде чем ты начнешь учиться там осенью.
— Мы? — говорит она, ее прокуренный голос звучит низко.
Я встречаю ее взгляд и не отворачиваюсь. — Почему бы и нет?
Она первая отводит взгляд. — Откуда ты знаешь, приняли ли меня в Гарварде вообще?
— Как они могли не принять?
— Как кого не принял? — говорит Адель, забегая на кухню в розовой пижаме и с волосами, закрученными в излишне эффектные бигуди.
— Ничего, — тихо говорит Софи, глядя вниз.
— Как ты думаешь, Софи стоит пожить у тети Амелии этим летом? Она будет работать в мамином офисе.
— А, в нью-йоркском офисе? — ярко сказала Адель, садясь рядом с Софи. — Вообще-то я тоже буду в Нью-Йорке — я провожу там лето с Седриком. Мы могли бы показать тебе все вокруг. А если ты остановишься в доме тети Эме, мы тоже приедем туда погостить. Ух, Софи, у нее такой хороший бассейн, а лето в Нью-Хейвене просто великолепное, не то что британское — не обижайся.
Софи улыбается. — Все в порядке. Вы очень добры, но я не хотела бы мешать вам.
— Ты никак не можешь помешать, — говорит Адель, наливая себе апельсиновый сок. — У нее огромный дом, и она все равно проводит половину времени, навещая своих друзей в Хэмптоне. Тебе определенно стоит остаться. Мы можем водить тебя на вечеринки! Настоящие американские домашние вечеринки.
Она наклоняется ближе к Софи и заговорщически понижает тон. — Знаешь, ты была бы очень популярна среди мальчиков. Твой сексуальный голос и сексуальный акцент вместе взятые были бы просто находкой.
Лицо Софи становится ярко-розовым, а я громко прочищаю горло. Адель подмигивает Софи и громко шепчет. — Мы пойдем без Эвана, чтобы он не смог помешать тебя.
Я бросаю в нее крышку от клубничного желе, и она уворачивается от нее с громким — Фу!
Всю оставшуюся неделю я изо всех сил стараюсь держать Адель подальше от Софи — безуспешно. Только в субботу мне наконец-то удается побыть с Софи наедине. Мама, папа и Адель ушли смотреть какой-то банальный фильм, а мы с Софи провели вечер в гостиной, играя в шахматы.
— Я не знала, что ты умеешь играть, — говорит Софи, глядя, как я расставляю доску.
— Мама и папа учили меня, но я так и не научилась. Я не умею думать заранее и в итоге совершаю кучу ошибок, которые потом меня же и кусают за задницу.
Софи придает мне самое комичное выражение лица. — Правда?
— О, ха-ха. Ты такая смешная, Софи. Самый смешной человек из всех, кого я знаю.
— Я, наверное, тоже, — говорит она. — Не хочешь начать? Тебе может понадобиться преимущество.
— В данный момент я воспользуюсь любым преимуществом.
Мы сидим за маленьким шахматным столиком в читальном уголке. Солнце за окном только-только садится, длинные лучи розового света падают на стол, блестящие частицы пыли плавают в кусочках света. Когда Софи наклоняется вперед, чтобы передвинуть одну из своих фигур, она пересекает путь одного из солнечных лучей, и от этого ее темные волосы сияют, как рубины.
Она очень серьезна и чрезмерно конкурентоспособна, учитывая ее явное преимущество надо мной. Мысленно я возвращаюсь к последней совместной игре, к доске "Trivial Pursuit", к подвыпившей Софи, и, конечно же…
— Не делай этого, — говорит Софи низким голосом.
Я поворачиваюсь и бросаю на нее удивленный взгляд. — Чего не делай?
— Думать о том, о чем ты точно думаешь.
— Что? Как ты можешь сказать?
Она закатывает глаза. — Ты смотришь в окно и у тебя на лице выражение, как у влюбленной девушки из старинной драмы. Это очень похоже на Энн Эллиот, тоскующую по капитану Уэнтуорту.
Я бросил на нее взгляд. — Я не тоскую… — Я останавливаюсь и вздыхаю. — Ну, как я могу не думать об этом? Разве ты не думаешь об этом?
— Сейчас ты должен думать о моем слоне и о том, что это значит для твоего коня.
— Мой конь? — Я бросаю взгляд на доску, понимаю, что она просто пытается отмахнуться, и снова поднимаю на нее глаза. — Забудь на секунду о моем рыцаре. Мой конь не заметил вашего слона, потому что он, вероятно, думает о том, чтобы поцеловать вашу королеву и заняться с ней очень горячим сексом. А твоя королева думает об этом?
— У моей королевы есть более важные дела, о которых нужно думать, — говорит Софи с безмятежной улыбкой.
Я наклоняюсь вперед, сужая глаза. — Ты хочешь сказать, что не думала об этом?
Она машет рукой, хотя ее щеки слегка покраснели. — Это просто секс, Эван.
— Просто секс? Какую жизнь ты ведешь втайне от всех, чтобы то, чем мы занимаемся, было просто сексом?
Теперь она наклоняется вперед, ее глаза сужаются, а губы кривятся в язвительной улыбке. — О, пожалуйста, Эван. Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не трахал десятки девушек точно так же.
— Определенно не одинаково, ты с ума сошла? Кроме того, это же не… — Вместо того, чтобы защищаться, я понимаю, что она только что протянула мне что-то, с чем я мог бы ее поиметь. Я наклоняю голову. — Подожди-ка. Ты… ревнуешь?
Она смеется, низким, царапающим звуком, от которого волоски на моей шее встают дыбом. — Ты даже не представляешь, насколько ревнива.
Мое сердце учащенно забилось, а горло внезапно сжалось. — Правда?
— Нет, — говорит она, двигая своего слона и сбивая моего коня с доски. — Шах.
Но я слишком увлечен этой линией вопроса, чтобы даже обратить внимание на шахматную доску. Я пристально смотрю на ее лицо, ища признаки правды на ее красивом лице. — Ты лжешь.
Она качает головой и говорит с легкой ухмылкой. — Неужели так трудно поверить, что я могу хотеть для себя чего-то большего, чем встречаться с богатым мальчиком на дорогих машинах его отца — или чем ты там занимаешься?
Я откинулся в кресле, пожав плечами: — Нам не обязательно встречаться в дорогих машинах моего отца, Софи. У нас есть варианты, ты знаешь. Мы можем переспать в дорогом джакузи моего отца.
Секунду Софи просто смотрит на меня. Затем она поднимает бровь. — У тебя есть джакузи? Ты никогда этого не говорил.
— Да, у нас есть джакузи. — Я смеюсь. — Подожди, это действительно работает?