Рыцарь Спиркреста (ЛП)

Несмотря на то, что он такой высокий и широкоплечий, в том, как он пожимает плечами и выходит из комнаты, есть что-то детское. Я смотрю ему вслед, потрясенная осознанием того, что нахожу его довольно милым. Может быть, дело в печенье, или в локонах, мягко спадающих на глаза, или в том, что он так странно вежлив.
А может быть, это просто опасный промах в самосохранении с моей стороны.
  
Выгрузив из рюкзака все самое необходимое — наушники, кошелек, книгу и футляр для салфеток, бальзама для губ и дезинфицирующего средства для рук, — я спускаюсь вниз. Пальто ждет меня на вешалке, и я надеваю его, прежде чем идти на кухню, на случай, если придется быстро ретироваться.
Я вхожу на кухню, где царит хаос: пакеты с мукой и битой яичной скорлупой захламляют прилавки, подносы с печеньем шатко стоят там, где Эван нашел место для их размещения. Он стоит у кухонного острова с выражением напряженной сосредоточенности на лице, тщательно нанося глазурь на плоское белое печенье.
Художественное оформление сомнительное, но есть что-то до нелепости очаровательное в том, как он высовывает язык, словно собирается создать эквивалент Сикстинской капеллы.
— И что же ты приготовил? — спрашиваю я, глядя на подносы.
Он нетерпеливо поднимает глаза. — Я сделал шоколадное печенье, сахарное печенье и песочное печенье.
Не совсем то слово, которое я ожидала услышать из его уст.
— Песочное печенье? — повторила я, наклоняясь над подносом. — По-моему, я никогда их не пробовала.
— О, что? Моя мама делала их на каждое Рождество, когда мы жили в Массачусетсе. Вот, — он берет одну с подноса и подносит ее к моему лицу. — Попробуй.
Я беру печенье из его рук, потому что, как бы ни было по-домашнему уютно, позволять ему кормить меня печеньем было бы слишком похоже на то, что мы играем в маму и папу. Он выжидающе смотрит на меня, пока я откусываю большой кусок. Мои глаза расширяются.
— Черт! — говорю я через рот. — Это потрясающе.
Кто бы мог подумать, что дьявол может быть таким прекрасным пекарем? Я доедаю печенье за пару укусов, а Эван с восторгом наблюдает за мной.
— Тебе нравится?
— Да, — говорю я с некоторой неохотой. Я колеблюсь, затем указываю на поднос с печеньем. — Можно я возьму парочку на дорогу?
— Да, — улыбается он, — бери сколько хочешь. Они все равно будут здесь, когда ты вернешься Ты уверена, что не хочешь, чтобы тебя подвезли?
Я качаю головой, заворачивая два печенья в кухонные полотенца. — Нет, у меня достаточно времени, чтобы дойти пешком. Увидимся позже.
— Увидимся…
Эван, похоже, собирается сказать что-то еще, но не говорит, и я ухожу, пока ситуация снова не стала неловкой.
Когда я прихожу в кафе, там полно посетителей, а Джесс и Фредди стоят за стойкой, принимают заказы и готовят кофе. Фредди с теплой улыбкой смотрит на меня, когда я вхожу.
— Мой спаситель! — говорит он, когда я проскальзываю за прилавок. — Ты знаешь, как мы рады, что ты вернулась?
Я смеюсь и показываю на часы, которые показывают, что до начала моей смены еще пятнадцать минут. — Это что, намек на то, что пора уже работать?
Фредди усмехается. — Я заплачу тебе за час, и ты сможешь съесть столько кексов, сколько захочешь.
— Справедливо.
Я бросаю сумку и пальто в офисе и поспешно натягиваю фартук. Джесс быстро обнимает меня, когда я присоединяюсь к ней, и протягивает мне два латте в массивных стаканах. — Будь добра, отнеси их вон тем двум дамам.
Я киваю и выполняю ее просьбу. После этого часы работы превращаются в одно сплошное пятно: прием заказов, раскладывание кексов, кексов и пирожных по маленьким тарелочкам, приготовление напитков, разнос их по столикам, постоянное общение с болтливыми старушками и уборка столиков после их ухода. Фредди следит за тем, чтобы все было в достатке, и помогает с напитками, поскольку он блестяще владеет искусством латте, и клиентам это нравится. Джесс, обычно сдержанная и бесстрастная, всегда становится более оживленной и дружелюбной, чем больше посетителей в кафе.
В конце концов, за окном наступает ночь и наступает затишье. Джесс запрыгивает на стойку, чтобы отдохнуть, и Фредди тут же протягивает ей кекс с лаймом, который она с благодарностью берет.
— Может быть, я сделаю для вас двоих что-нибудь выпить? — говорит Фредди. — Что вы хотите? Я даже сделаю вам шикарный латте, если хотите.
— Уже слишком поздно для кофеина, — говорит Джесс с гримасой. — Можно мне горячий шоколад? С зефиром и сливками?
— Для тебя все, что угодно, — усмехается Фредди. — Софи?
— То же самое, пожалуйста.
У меня болят ноги, поэтому я со вздохом облегчения сажусь рядом с Джесс.
— Как прошли твои экзамены? — спрашивает Джесс через полный рот кексов.
Я качаю головой. — Напряженно. Изнурительно. Непрерывно.
Она смеется. — Да, звучит примерно так. Я могу это понять. Удивительно, что ты не взяла отпуск, чтобы отдохнуть и расслабиться.
— Возможно, я возьму несколько дней отпуска на Рождество, но я пытаюсь заработать деньги, пока могу.
— Справедливо, справедливо.
Джесс берет кружку горячего шоколада, которую ей протягивает Фредди, и тут же откусывает большой кусок взбитых сливок. Фредди протягивает мне мою кружку, и я с улыбкой беру ее.
— Спасибо.
— На что же ты копишь деньги? — спрашивает Фредди, прислонившись к стойке с собственным напитком.
— Я собираюсь поступать в зарубежные университеты, так что откладываю деньги на это.
— Правда? — говорит Джесс. — Я думала, ты собираешься поступать в Оксбридж.
Я смеюсь. — Я, конечно, подаю документы, но в основном потому, что этого ждут мои родители.
— Ты не хочешь поступать? — спросил Фредди с удивленным видом. — Я думал, это будет как раз по твоей части.
— Не совсем. После пяти лет в Спиркресте я готова двигаться дальше, а в Оксбридже мне не хотелось бы двигаться дальше.
— Куда ты подаешь документы? — спрашивает Джесс. — Если ты не против рассказать нам, конечно.
— Ну, я подала документы в большинство Лиг Плюща, но единственный, который я хочу, это Гарвард.
— Чтоб меня, Софи! — восклицает Джесс. — Ты не придуриваешься!
— Я восхищен твоими амбициями, — тепло говорит Фредди, глядя мне в глаза. — Ты целеустремленная и не боишься упорно работать ради того, чего хочешь. Думаю, Гарварду повезет, если он примет тебя.
Жар заливает мои щеки, но, к счастью, от неловких слов меня спасает приход клиентов. После этого начинается последняя спешка за день, в основном заказы на вынос, а затем наконец-то приходит время закрываться.
— Ты иди домой, Софи, мы закрываемся, — говорит Фредди. — Спасибо за сегодняшний день.
— Да, иди домой и побольше отдыхай. Ты должна быть полна сил для завтрашнего дня! — радостно говорит Джесс, прыгая по магазину и поливая растения.
— А что завтра? — спрашиваю я, переглядываясь с Фредди и Джесс, снимая фартук.
— Только самый лучший день в году, — говорит Джесс, немного покрутив головой. — Волшебный день!
Фредди смеется и передает мне пальто и сумку, которые он принес из офиса.
— Завтра мы вешаем рождественские украшения, — говорит он мне с широкой улыбкой. Наши родители делали это каждый год, так что в "Маленьком саду" это уже стало традицией.
— Не могу дождаться, — говорю я, надевая пальто и накидывая рюкзак. — Я позабочусь о том, чтобы выспаться и плотно позавтракать, Джесс.
— Лучше ты!
По дороге домой я не могу не думать о Фредди и Джесс и их рождественских украшениях.
Иногда сад кажется мне миром грез, пузырем вдали от реальности моей жизни. Мои родители не празднуют Рождество с размахом, но на Рождество у нас всегда есть елка и подарки.
Грустят ли они, что я не собираюсь проводить Рождество с ними? Когда я сказала им, что останусь на Рождество у Одри, они выглядели счастливыми, а вовсе не грустными. Мама восхищалась "возможностями", которые может открыть для меня дружба с семьей Одри в будущем, а папа сказал, чтобы я вела себя с ними как можно лучше.