Болотник Книга 5
Сейчас Семёна двигать не рекомендуется, мне надо подождать пока лекарства подействуют, а значит обустраиваемся прямо тут. Тушу медвежонка, которая уже начала хорошо так вонять, я отволок в сторону, натянул навес, из своего спального мешка и лапника приготовил рядом с лежащим другом удобную лежанку и потихоньку перетащил его туда, набрал дров, вскипятил чай и поставил варится бульон, жидкая пища, вот что сейчас нужно ослабленному организму, если конечно он сможет её есть. Закончив с неотложными делами я сел думать, что же мне делать дальше. По-хорошему сюда надо вертолёт с реанимационной бригадой и срочно организовать эвакуацию, но как это сделать? Ближайшее место, где могут оказать помощь – это часть ПВОшников, хотя до неё тоже надо добраться. Там есть связь, там может сесть вертолёт, там врачи есть и какая-никакая санчасть, в которой найдутся нужные медикаменты. Уйти за помощью и оставить Семёна тут? Не вариант. День туда и день обратно, а потом ещё день, что бы помощь доставила его до обитаемых мест это слишком много. Самому его тащить? Растрясу, это как пить дать, могу живым не довести. Отправить бы кого-то за помощью, только вот кого? Батону записку написать и послать в лагерь? Так его там все боятся и близко к нему не подойдут, да и он к чужим не сунется. Думай голова, должен быть выход!
– Пить… – слабый шёпот Семёна я услышал только чудом. Витая в своих мыслях, я не смотрел на израненного друга, а между тем Семён очнулся.
– Сейчас брат, держись! Я уже тут Сёма, всё будет хорошо! – я засуетился. Воду не дам, есть тёплый и сладкий чай, это то что ему сейчас край как нужно. Ещё глюкозы, перорально. Нужно поддержать его силы.
Семён пил тяжело, с трудом глотая тёплую жидкость, но не остановился пока не выпил всю кружку. Ему больно, это точно, глаза с трудом фокусируются на мне, в них туман и безнадёга. Чёрт! Всё что мог я сделал, но этого мало!
– Кирилл, я знал, что ты меня найдёшь, нужно было продержаться… – шепчет Семён.
– Ты продержался, я пришёл. Сейчас полежи, лекарства подействуют и будем кушать, а потом выбираться. Врачи тебя быстро на ноги поставят брат – подбадриваю я Сёму, хотя сам не верю в то, что говорю. Если бы в день нападения его в больницу доставили, всё было бы отлично. Раны кусанные и рваные, но судя по всему внутренние органы не задеты. Сейчас же, по истечении нескольких дней, все они без исключения воспалились, нога так просто истекает гноем. Как бы абсцесса не было и заражения крови.
Медведь был ростом около двух метров. Совсем небольшой и потому Семён так легко отделался, как бы цинично это не звучало. Медведи, как боксёры: маленькие быстро боксируют, а большие дядьки – медленные. Так и большие медведи – не очень агрессивные. А молодежь – три-четыре года, ещё борзые, мозгов мало, а любопытства много. Вот они и лезут, куда не надо.
Семён пытался отогнать семейство медведей выстрелами, но они почти не реагировали на шум и тогда он решил застрелить мать. Одна ошибка, и всё сразу пошло наперекосяк.
Медведи залезли в густой лапник и как только в просвете появилась бурая спина Семён выстрелил, и попал в медвежонка, но тогда он этого не знал. Увидев, что спина медведя не двигается, он перезарядился и стрельнул ещё раз, а потом пошёл проверять. Тут то на него из кустов и выпрыгнула мать. Семён почти успел, шаг назад, ружьё к плечу, и он был готов стрелять, однако удача была не на его стороне. Оступившись о корень дерева Семён упал и выронил ружьё, а через секунду медведь уже терзал его левую ногу. Вне себя от боли охотник попытался отбиться руками, забыв про оружие, и получил только дополнительные раны. Немного опомнившись и почти теряя сознание Семён всё же смог дотянутся до оружия и выстрелил последним патроном медведице в грудь, этот выстрел и спас его, хотя и не убил животное на месте. После выстрела Семён с трудом, но смог подняться на ноги, однако схватка ещё не закончилась.
– Я кричал. Он мне лапой плечо проткнул, повис на мне и стал сползать: рана от пули взяла своё. Я не мог от него отцепиться. Он подтянулся, а я из-за крови, что лицо залила, ничего не видел. Укусил меня за плечо. Я чувствую треск мяса и понимаю, что это конец. Заорал, и из последних сил рукой его оттолкнул. И ему плохо, и мне плохо, но оба стоим. В этот момент я увидел, что медведь рот открывает, я руку резко дернул и сумел своё плечо из его челюсти вырвать. Хватаюсь за ружьё и понимаю, что поплыл. Переломить не могу, патроны сыпятся, в руках не держаться. Думаю, всё, конец! Ружьё бросил, нож достал, повернулся и вижу, что он убегает.
Рассказ о том, что произошло дался Семёну с трудом. Вместе с тем он держался и пока терять сознание на собирался. Пока я кормил его с ложечки наваристым бульоном из тушёнки, он мне и поведал свою историю.
– Идти я не мог, решил тут переждать, должны же были меня в лагере хватиться. Всего на пару часов выходил. Дурак, надо было сделать костыли и выбираться пока были силы, а я тут несколько дней прождал, пока вода не кончилась. Сил уже не было, мне всё хуже и хуже, а за мной так никто и не пришёл. Я все патроны в воздух выпалил, хотел сигнал подать, тут же совсем не далеко было, могли услышать. А вчера очнулся в очередной раз и понял – не выбраться мне, тут помру. Честно говоря, когда тебя увидел, думал, что это бред, не могло после стольких дней безнадёги что-то хорошее случится – хрипло и с отдышкой дыша, делится Семён со мной своими переживаниями.
– Как я тебя брат мог бросить? Как только узнал, что ты не вернулся, так сразу и рванул на поиски с пацанами. И на заимке тебя сейчас ищут, и по дороге к лагерю. Запомни Сёма, мы своих не бросаем и тебя я тоже вытащу! Обещаю тебе!
Глава 5
Снова перевязка, а Семён в сознании. Антисептика у меня больше не осталось, если не считать спирта и йода. Я использую кипячёную воду с марганцовкой и перекись водорода, ибо даже слабый спиртовой раствор сейчас может сделать только хуже. Температура спала, но это ненадолго, я уже делаю третий укол антибиотиков и состояние Семёна немного, но улучшилось. Есть уже у меня опыт ухода за тяжелоранеными в полевых условиях и на «курсах» кое-чему обучили. Серьёзные опасения у меня вызывает сейчас нога Семёна, досталось ей крепко и рана сильно воспалена, да и попахивать дурно начала и я сейчас обратил всё своё внимание и старание как раз на неё. Тут нужна операция и как можно быстрее, так и без ноги можно остаться. Как мне быть, я до сих пор не придумал… Как и за Семёном, за мной из лагеря экспедиции так никто и не пришёл, но тут по крайней мере всё понятно, они выполняют моё распоряжение и в тайгу не сунутся, Ерастов крепко усвоил урок, о том, что меня нужно слушать беспрекословно, когда я что-то говорю. Сейчас я этому не рад. Мне нужен как минимум второй человек, крепкий мужик, который сможет нести самодельные носилки. Лагерь то не далеко по сути, я бы добежал туда за пару часов, но пока боюсь оставлять друга одного.
– Как ты брат, держишься? – Семён стойко терпит мои манипуляции с его ранами, только иногда вздрагивая от боли и скрепя зубами.
– Не тяни Кирюха! Доделывай быстрее твою мать, сил нет терпеть! – рычит Сёма на меня, и откуда только силы взялись, буквально только что он едва мог говорить. Боль и всплеск адреналина придали ему силы.
– Терпи! Без этого никак, буду промывать во время каждой перевязки, воспаление сильное, ты же не хочешь без ноги остаться? Я тебе конечно если что и железную сделаю, её медведь так просто не прокусит, вот железяку можно будет в пасть кому хочешь засовывать, а то придумал тоже, медведю нормальные ноги совать! Но я думаю до железяки дело не дойдёт, спасём твою ногу – я забалтываю раненному зубы, лишь бы он хоть немного отвлёкся – или махнем на железную не глядя? Чего молчишь, поменяем?
– Давай без твоих самоделок обойдёмся – глухо стонет Семён – а то потом заправляй её бензином, шестерёнки смазывай, да и моторчик ты какой ни будь туда точно воткнёшь, знаю я тебя, самоделкин хренов. Долго ты ещё?! Больн же блядь! Дай спирта хоть хлебнуть, изверг!