Запретная нота (ЛП)

Мамины глаза суровы. Я не видела такого сурового выражения с тех пор, как улизнула на концерт со Слоан и была поймана, когда влезала обратно через окно.
— Давай поговорим в коридоре. — Жёстко говорит мама.
Зейн смотрит на меня долгим взглядом, и я вижу, что он готов вступить в разговор. Члегка качаю головой. Он — дикая карта. Я понятия не имею, сдержит ли он мамин гнев или усугубит его.
В пустом коридоре снаружи мама набрасывается на меня.
— Грейс Джеймисон, объясни, что я только что видела.
Она показывает на больничную палату.
Мои ресницы вздрагивают.
— Что ты видела?
— Ты не…? — Мама разражается болезненным смехом. — Не могу поверить, что я вообще спрашиваю об этом. Ты ведь не спишь со своим сводным братом, правда?
Острый укол вины пронзает меня насквозь.
Мама проверяет моё лицо в поисках правды.
Когда её глаза сверлят меня, становится трудно дышать. Мои ноздри раздуваются, и я делаю большой вдох.
Она поднимает руку.
— Ответь мне. Ты спишь с ним?
Я облизываю губы.
— На этот вопрос есть только один правильный ответ.
Продолжаю смотреть на землю, пытаясь избежать её взгляда.
Она видит меня насквозь. Зажав пальцами голову, отступает назад. Я пытаюсь удержать её рукой, но она отшатывается.
Чёрные глаза, полные обвинения, она заикается:
— Как долго вы двое… занимаетесь этим? Вы не…не с самого начала, верно?
Я отворачиваюсь, чувствуя всю тяжесть момента. Чувство вины ошеломляет.
Её лицо бледнеет. Медленная, всепоглощающая паника овладевает её выражением.
— О, Боже, ты, должно быть, шутишь.
Страх и паника закручиваются в моей груди, как торнадо.
Мама делает шаг назад, глядя на меня так, словно я чудовище.
— Грейси, как ты могла… как ты могла это сделать?
У меня нет слов, чтобы защититься, поэтому я просто сжимаю челюсти.
Голосом, похожим на холодное кваканье, она приказывает:
— Порви с ним. Немедленно.
— Нечего с ним рвать.
Это правда. Мы с Зейном не встречаемся, несмотря на то, что произошло вчера вечером в классе.
У него…плохая привычка, но он не собирается быть в моей жизни навсегда. Возможно, сейчас нас тянет друг к другу, но это лишь этап, который пройдёт.
— Тот парень держал твое лицо в своих руках, а ты не отстранялася. Более того, казалось, что тебе это даже нравится.
Я отвожу взгляд.
— Нет, так не пойдёт. — Её глаза поднимаются к моим. — Я найду тебе хорошего парня твоего возраста, и ты сможешь проснуться и прекратить эту ерунду. — Дрожащими пальцами она достает мобильный телефон. — На прошлой неделе Джарод познакомил меня с приятным молодым человеком…
Моя реакция мгновенна.
— Я не пойду на свидание, мама.
— Тогда что? Ты хочешь сказать, что хочешь быть с восемнадцатилетним?
— Я хочу сказать, что сейчас мне неинтересно с кем-то встречаться. А если бы и хотела, то нашла бы кого-нибудь сама.
— Я не могу доверять твоим решениям. У тебя явно ужасная рассудительность.
— Может, я переняла это от тебя. — Огрызаюсь я.
Жалею об этих словах, как только они вылетают из моего рта.
Мама становится совершенно неподвижной.
Чувство вины в моей груди превращается в гигантскую сосульку, вырывающуюся из сердца и разлетающуюся на тысячу осколков.
Её глаза скользят между моими, глубоко оскорбленными.
— Что это значит?
Наши эмоции зашкаливают, и напряжение вот-вот спадёт, но я не могу упустить такую возможность, не предупредив её.
— Джарод Кросс. С ним что-то не так, мама.
Мгновенно её губы поджимаются, и это похоже на то, как если бы кто-то забаррикадировал окно на время урагана. Полностью закрывается.
— Ты говорила мне не быть похожей на тех девушек, которые влюбляются в парней, потому что у них есть деньги и нет характера, а что сделала ты? Ты влюбилась в кого-то гораздо худшего, чем все те парни, которые приставали ко мне.
— Джарод Кросс совсем не похож на тех низкопробных бандитов в нашем старом районе. — Огрызается мама.
— Почему? Потому что он белый?
Мама закатывает глаза.
— Раса тут ни при чем! Джарод — уважаемый музыкант, филантроп и защитник искусства. Он богат, и я уверена, что люди ненавидят его только из-за его денег.
  
— Мама, если ты услышишь, что он сделал…
— Я не буду слушать слухи.
Её глаза стали злыми и выпуклыми.
— Ты замужем за ним уже почти год. Любовь? Обязательства? Дружба? У вас есть хоть что-то из этого? Он едва смотрит на тебя. Он почти не проводит время дома. Он никогда не звонит тебе и не проверяет тебя. Он не лучше призрака.
— Он занят!
— А как же та ночь? — Шиплю я. — Ты видела, как он обращался со своими сыновьями. Ты слышала, как он угрожал мне.
У неё перехватывает горло, и она отводит взгляд.
— Это была не угроза.
— Ты так думаешь? Правда?
Мама вскидывает руку, становясь громче. Так она поступает, когда не может выиграть спор. Она пытается перекричать любого, кто с ней не согласен.
— Что это за внезапная вендетта против Джарода? Ты нормально к нему относилась, пока не сблизилась с Зейном. — Она бросает яростный взгляд на коридор. — Эти мальчики влияют на тебя не лучшим образом, Грейс. С тех пор как ты начала общаться с ними, ты стала груба и неуважительна к родителям, а со своим сводным братом у тебя начались извращённые отношения. — Она останавливается, берёт себя в руки, а затем говорит: — Если я тебе не безразлична, ты пойдёшь на свидание.
— Прости меня, мама. Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, но ты не можешь управлять мной.
Её шокированный взгляд быстро сменяется гневом.
— Судя по всему, ты не знаешь, как себя контролировать! — Из рта летит слюна, и я вижу, как краснеют ее глаза. — Ребёнок в школе — это уже плохо. Ученик — ещё хуже, но твой сводный брат? Твой брат, Грейс. Почему? Как ты могла сделать что-то настолько ужасное?
Я не обращаю внимания на то, что Зейну восемнадцать.
Что тогда я этого не знала.
Что тогда он не был моим сводным братом.
У меня нет слов для самозащиты. Нет брони. Никакой защиты. Я держусь за свою совесть с отчаянной верой в то, что я действительно сделала все возможное, чтобы противостоять ему.
Мама пристально смотрит на меня.
— Годами ты кричала о несправедливости, случившейся со Слоан, но имеешь ли ты вообще право защищать её? Ты превращаешься в того самого монстра, которого пытаешься выследить.
Эти слова врезались в меня, разбив моё сердце. Я смахнула сердитую слезу и замолчала.
— Скажи что-нибудь. — Шипит мама.
Вместо этого я осматриваю пол.
Мама хватает меня за руки и трясёт.
— Скажи что-нибудь, чёрт возьми!
— Что я могу сказать? Ты все равно мне не поверишь.
Её сердитое дыхание гулко разносится по коридору.
Я смотрю на неё, моя грудь вздымается.
— Ты действительно испытываешь чувства к этому мальчику? — Кричит мама.
Моё сердце начинает колотиться в горле. Я глубоко вдыхаю, пытаясь сформировать резкое и звучное «нет». Но слово застревает у меня в горле, погребенное под воспоминаниями о прикосновении Зейна, когда он держал меня за руку у обрыва. Его поцелуй, когда наши разбитые души нашли утешение под звездами. Я вижу, как он перелезает через Холла и вбивает его в землю. Вспоминаю его глубокий голос, когда он пообещал, что я принадлежу ему.
Самое разумное, единственное, что можно сделать, — отрицать это.
Слово «нет» так близко к моим губам, что я чувствую его вкус.
Но моё сердце бьётся быстрее.
И я не могу его произнести.
А хотелось бы.
Очень хотелось.
Слёзы наворачиваются на глаза от усилия, от боли, от ощущения, что меня разрывают на миллион кусочков.
— Грейси, пожалуйста…
— Я… не знаю.
— Ты не знаешь? — Её глаза расширяются. — Ты не… не знаешь, есть ли у тебя чувства к восемнадцатилетнему подростку?
Мой подбородок упирается в грудь.
— Ты представляешь, какой хаос будет, если хоть малейшая новость просочится наружу? Преподавательница Redwood Prep. Сексуальный скандал. Как минимум, ты станешь изгоем. В худшем случае, тебя посадят в тюрьму. Хочешь ли ты, чтобы твое имя было запятнано навечно? Хочешь, чтобы у тебя отобрали свободу? Ведь именно это и произойдёт, если ты будешь продолжать дурачиться.