Запретная нота (ЛП)

Я стряхиваю её.
Брови взлетают так далеко, что я вижу их над маской.
— Разве ты не хочешь? — Хнычет она.
Хочу.
Но не с ней.
Я хочу с мисс Джеймисон.
В её классе.
На её парте.
Я хочу, чтобы она задыхалась от моих поцелуев.
Я хочу, чтобы она охрипла от стонов моего имени.
Я хочу, чтобы её ноги были раздвинуты, перед аудиторией пустых стульев и моими жадными глазами.
Я хочу преподать ей столько грязных уроков.
Может быть, я даже дам ей домашнее задание.
Начиная с того, каким будет её наказание, когда она будет говорить со мной учительским голосом. Это строгий, всезнающий тон, и мне хочется впечатать её в ближайшую стену и задрать юбку до щиколоток каждый раз, когда я его слышу.
Позволит ли она мне взять её сегодня?
Наверняка.
Или, по крайней мере, захочет.
Нет ничего сексуальнее, чем прикасаться к ней и наблюдать, как она борется за сохранение дистанции между учительницей и учеником. Зная, что она не может. Зная, что она хочет меня так же сильно, как и я её.
Я погружаюсь в мысли о Грейс и даже не замечаю, что у меня все ещё есть компания.
Только когда девчонка проводит рукой по моей груди.
— Зейн, мы уже давно встречаемся. Тебе не кажется, что мы должны…
Возле входа в спортзал начинается переполох.
По залу прокатываются вздохи.
Люди прекращают танцевать и смотрят на меня.
Я обвожу всех взглядом, чувствуя, как меняется энергия. Двойные двери открываются, и кто-то в длинном платье проскальзывает внутрь.
Моргаю сквозь дымку мягких белых лучей и фальшивых декоративных настенных фонариков, пытаясь разглядеть, кто это.
Женщина в маске делает шаг под свет, и вся комната замирает.
При виде её меня пронзает удар желания. Такое неистовое вожделение всем телом бывает только у одного человека.
Даже в маске и с прямыми волосами я узнаю её.
Это Грейс.
Я делаю шаг вперед.
— Зейн.
Девушка, стоящая рядом со мной, пытается схватить меня за руку.
Прижимаю ладонь к её плечу и отталкиваю, проходя мимо неё и нацеливаясь на Грейс.
Я слишком далеко.
К тому времени, как я прихожу, Грейс уже окружена.
— Можно мне потанцевать?
Один недоумок кланяется ей и тянется к её руке.
Я бью его в грудь.
— Нет, нельзя.
— Да.
Грейс наклоняет голову. Её маска белая, украшенная изящными серебряными драгоценными камнями. Она закрывает большую часть лица, оставляя свободными только полные, аппетитные губы и часть носа.
Грейс ухмыляется мне, обходит моё застывшее тело и уносится прочь с этим панком.
Мои зубы скрежещут.
Я поворачиваюсь и смотрю на них. Не узнаю платье, которое она купила, но, чёрт возьми, оно выглядит невероятно. Сексуально и элегантно одновременно. Спереди оно низко обрезано и показывает достаточно груди, чтобы у парня потекли слюнки.
Панк, с которым она танцует? Он вот-вот поскользнется на собственных слюнях.
Рядом со мной появляется Сол, его чашка только что наполнилась, а аромат водки стал ещё сильнее.
— Кто бы мог подумать, что она так выглядит вне юбок-карандашей?
— Держи свои глаза при себе. — Рычу я.
Сол смеётся и делает ещё один глоток.
Злость пылает во мне, и я пробираюсь к парню, танцующему с Грейс. Она видит моё приближение, но не отпускает руку шутника.
— Я вклинюсь.
— Нет, не вклиниваешься. — Говорит Грей.
— Леди сказала нет, чувак.
— Прогони его. — Рычу я с жаром, достаточным для того, чтобы вызвать ураган. — Сейчас же.
Парень бросает на меня оценивающий взгляд, видит мои сжатые в кулак руки и отступает.
Грейс смотрит на меня сквозь маску. Я чувствую её раздражение, как огонь на своей коже.
— Ты привлекаешь к нам больше внимания. — Огрызается она.
— Тогда давай дадим им что-нибудь посмотреть.
Я обхватываю рукой за спину и притягиваю к себе так быстро, что она вскрикивает от неожиданности. Другой рукой переплетаю наши пальцы и двигаю её вперёд-назад.
— Так вальс не танцуют.
Мои губы скользят по её уху.
— Вальс — это скучно. Я бы предпочел, чтобы ты станцевала со мной.
Её губы сжимаются под маской.
  
— Именно поэтому мы выбрали эту тему. Она заставляет детей соблюдать приличия.
— Только на публике. — Я наклоняюсь ближе, и сладкий запах отравляет мой воздух, заставляя меня почти кружиться от потребности. — Но я обещаю тебе, что большинство парней потом лезут под юбки своих подружек.
— Скажи мне, кто они, и я остановлю их.
— Позже ты будешь слишком занята.
Я встречаюсь с её глазами, бросая на неё пристальный взгляд.
Её губы слегка подрагивают.
— Зейн, я уже говорила тебе…
— А-а-а. — Я притягиваю её к себе. — Ты сегодня не учительница, помнишь?
— Кто же я, если не учительница? — Выпаливает она в ответ.
Мои слова шепчутся на её шее, и я вижу, как там поднимаются мурашки.
— Пока Датч не даст сигнал, ты моя.
ГЛАВА 36
ГРЕЙС
Я знаю, что студенты подлили пунш. Чувствую запах за милю. И, честно говоря, мне кажется, что сегодня я выпила свою порцию спиртного.
Зейн Кросс — это особый вид наркотика, когда он направляет моё тело в ритме живого оркестра. То, как его бёдра пульсируют в такт моим, выглядит откровенно вульгарно.
И все же в этом есть что-то такое манящее.
Словно дразнящее предвкушение грядущего.
Проявление неапологетичной чувственности.
Я не могу отделаться от ощущения, что это идеальное представление о нас.
Тела, покрытые с ног до головы длинными рукавами и объемной юбкой до щиколоток. Музыка, возвещающая о временах, когда правила были строгими, а приличия — обязательным условием, а не пожеланием.
И все же мы здесь.
В центре этого холодного, неумолимого мира.
Тела прижаты друг к другу, пульсируют в такт музыке и двигаются так, как не подобает.
Руки Зейна лежат на моей талии, обжигая меня сквозь ткань. Каждый шаг он делает обдуманно.
Кружит меня, и, когда снова обхватывает руками, я оказываюсь ближе к нему, чем раньше.
Зейн наклоняется и прижимается ртом к моему уху, мягкий, соблазнительный изгиб его нижней губы касается моей мочки.
— Было ошибкой надевать это платье, тигрёнок.
— Потому что оно было таким дорогим?
Я резко улыбаюсь.
Очень надеюсь, что это ударило по его кошельку.
Его губы проходят по моему плечу и двигаются вверх по шее, вызывая дрожь по всему телу.
— Потому что теперь я хочу продолжать тратить все свои деньги на тебя.
— Какие деньги? Ты ведешь себя так, будто у тебя их много, но разве ты не тратишь папины деньги?
Его выражение лица становится холодным и жестоким. Я взвизгиваю, когда чувствую, как он опускает меня, и цепляюсь за его шею, чтобы удержать равновесие.
Зейн ухмыляется за своей тёмно-красной маской. Это цвет крови и страсти.
— Ещё раз толкнешь меня, и мы отложим план на столько, на сколько потребуется, чтобы раздеть тебя в классе, поняла?
Моё тело гудит от угрозы. Я впиваюсь ногтями в ткань его воротника, моё дыхание становится тяжёлым и резким.
Зейн поднимает меня на ноги. Его улыбка на этот раз тронута победой.
Мне хочется сбить её с его лица, но я слишком занята тем, что дрожу.
Он снова выводит меня из равновесия, испепеляет мой здравый смысл и заставляет считать неправильное правильным.
Я знаю, что это не так. Я чувствую, когда свет уползает и превращается во тьму. Так почему же так легко смириться с тенью и укутаться в черноту, густую, как ночь? Почему здесь становится тепло? А там сладко? И даже разумно жить жизнью, за которую многие бы меня пристыдили?
— У меня есть свои деньги, тигрёнок. Думаешь, мы поехали в тур с Бекс Дейн и получили благодарственную записку?
Я вздергиваю брови.
Он хихикает, но звук получается леденящим. Проводит пальцами по основанию спинки платья, следуя за нитями моего корсета.