Запретная нота (ЛП)

— Я не настолько хороша. — Говорит Виола.
Я пожимаю плечами.
— У неё получается.
Грейс улыбается.
— Я уверена, что ты великолепна. — Она протягивает руку. — Не думаю, что нас официально представили. Я мисс Джеймисон, но друзья зовут меня Грейс.
— Я знаю, кто вы. — Говорит Ви, непринужденно принимая рукопожатие. — Вы учительница Кейди.
— Верно.
— А вы учительница Зейна? — Её умные карие глаза метаются между нами. — Почему вы здесь? Это что, частное занятие для «The kings»? Это так круто.
Взгляд Грейс перескакивают на меня и снова опускаются к Виоле. Она нервно смеётся.
На её лице написано чувство вины. Оно словно тень лежит на её чертах.
Сжимает губы. Прогоняет свет из её глаз. Смотреть на это почти удушающе.
Проклятье.
Я прочищаю горло и отхожу.
— Я собираюсь принять душ.
Может, это прояснит мою голову.
ГЛАВА 24
ГРЕЙС
Я сижу посреди роскошной гостиной и рассматриваю фотографии Каденс и Датча вместе, а также фотографии всех братьев.
Рамки аккуратно расставлены над камином — крошечное окошко в мир ослепительных братьев Кросс и их нерушимой связи.
Виола замечает, куда упал мой взгляд.
— Их расставила Кейди. Во всем доме не было ни одной фотографии, когда мальчики жили здесь.
Любопытствуя, я осматриваюсь. Вот фотография Зейна, Датча, Финна и Сола на пляже. На лицах мальчиков солнечное выражение. Трудно представить, что когда-то они были такими юными и невинными. Иногда кажется, что они вышли из утробы опасными, хмурыми и покрытыми чернилами.
Я беру в руки ещё один кадр. На этом кадре — группа «The Kings» во время концерта.
Розовые и жёлтые огни падают на сцену, утопая в потустороннем сиянии. Датч склонил голову к гитаре. Финн откинул голову назад, как будто видит другой мир. Зейн — единственный, чей взгляд устремлен в камеру. Он весь в поту, волосы падают на блестящие глаза, на лице дьявольски заманчивая ухмылка.
— Правда ли, что все учителя в Redwood Prep боятся «The Kings» ю?
— А?
Я поднимаю взгляд на её любопытные и взволнованные карие глаза. Виола практически наклонилась к моему лицу, сканируя.
— И правда ли, что все бегут и прячутся, когда Короли проходят мимо?
— Хм…
— А правда, что девочки так сходят с ума по Зейну, что забивают его шкафчик лифчиками?
Мои глаза расширяются. Я игнорирую приступ ревности.
— Я не так много знаю о Зейне.
Виола выпячивает губы, глядя на фотографию, где я, совершенно очевидно, пялилась на барабанщика.
— Тогда почему вы так на него смотрели?
Я тяжело сглатываю и ставлю рамку на место.
Не останавливаясь, Виола следует за мной.
— Вы знаете о Джинкс? Школа пытается выяснить, кто она такая?
— Думаю, многие хотят узнать, кто такая Джинкс.
Виола смеётся.
— Честно говоря, я думаю, что все мальчики хотят знать её настоящую сущность. Особенно Финн. Он влюблен в неё, даже не зная, как она выглядит. Разве это не забавно?
— Угу.
— Кстати, вы не знаете, кто может быть Сексуальной Учительницей? Например…кто самая сексуальная женщина-учитель в Redwood Prep?
Я начинаю возиться с кольцом на пальце. Неудивительно, что Зейн постоянно переворачивает свои барабанные палочки. Мне нужно что-то, чтобы руки не уставали.
— Я…я правда не знаю.
Её взгляд становится чуть более пристальным, и она снова изучает меня.
— Сколько вам лет, мисс Джеймисон?
— Э-э…
— У вас есть парень?
— Ну…
Внезапно её глаза расширяются.
— О боже, вы — «Сексуальная учительница»?
Ужас разливается по моим венам.
Виола оглядывает меня.
— Вы ведь она, верно? Та, о которой писала Джинкс. Девушка, на которой помешан Король барабанов.
Так грубо слышать, как эта тринадцатилетняя девочка, никогда не бывавшая в Redwood Prep, обсуждает крайне токсичную и опасную ситуацию, в которую я попала, словно это последний сюжетный поворот в шоу канала Дисней.
Вскочив на ноги, я неуверенно улыбнулась.
  
— Ничего, если я осмотрю дом?
— Конечно. Я проведу для вас экскурсию, а вы расскажете мне о том, как вы с Зейном познакомились.
— А как насчёт того, чтобы показать мне, чему Зейн научил тебя на барабанах?
Её выражение лица опускается.
— Я действительно не так хороша.
— Ничего страшного. Как бы ты ни играла, ты будешь лучше меня.
Я вздыхаю с облегчением, когда она бросает тему о Джинкс и «Сексуальной учительнице». Это дурацкое прозвище. Неужели торговец секретами не мог быть более изобретательным?
Виола ведёт меня в отдельный гараж — безумие, что богатым людям вообще нужны два гаража, — и забирается за блестящую барабанную установку.
Она выглядит такой стройной и хрупкой за этими гигантскими инструментами. Мне почти хочется вытащить её оттуда и спасти.
— Хм… — Она нервно бьёт в один из барабанов. — Он научил меня песне, но я забыла.
— Кто-то не практиковался.
Глубокий голос Зейна раздается вокруг нас. Я оборачиваюсь и замечаю, что он наблюдает за мной, сложив на груди татуированные руки.
Он выглядит свежевымытым. Окровавленная толстовка исчезла. Как и брызги крови на костяшках пальцев. Чёрная футболка, в которую он одет, обнажает все чернила на руках. Серые тренировочные штаны обтягивают его мускулистые ноги и низко свисают на бёдра. Золотая цепочка, свисающая с его шеи, заставляет мои пальцы покалывать.
Виола вскакивает на ноги.
— Я тренировалась. Клянусь.
— Тогда вперёд. Играй. — Бросает вызов Зейн.
— Только…дай мне минутку.
Пока Виола порхает вокруг, я смотрю на Зейна.
Наши взгляды встречаются и задерживаются.
Даже его взгляд опасен. Он не дает мне дышать.
Позади меня раздается полусерьезное постукивание, а затем шумный треск тарелок. Я оглядываюсь через плечо и замечаю растерянное выражение лица Виолы.
— Э-э… Я только что вспомнила, что у меня есть домашнее задание. Надо идти. — Пискнула Виола.
В мгновение ока она выныривает из барабанов и исчезает.
Зейн ухмыляется и идёт вглубь комнаты. Каждый шаг кажется угрозой, и мне очень трудно удержаться на ногах.
То, как он ходит, как ведёт себя, словно ему принадлежит весь мир, раньше меня раздражало. Но после того, что я увидела, уже не так раздражаюсь, как раньше.
Губы Зейна кривятся.
— Нравится то, что ты видишь?
Я отвожу взгляд.
— Ты быстро принимаешь душ.
— Я буду принимать медленно, если ты будешь со мной.
Игнорирую удовольствие, которое зажгло мой мозг.
— Виола не получает удовольствия.
— Изучение инструмента — это не удовольствие. Это дисциплина.
— Не надо давить на детей, чтобы они учились музыке. Ты должен вдохновить её на обучение.
— Ты учишь меня, как быть учителем?
— Просто совет.
Он подмигивает мне и улыбается.
— Твоя очередь.
— Очередь для чего?
Берёт палочки и протягивает их мне.
— Чтобы научить тебя чему-то.
Прищуриваюсь, глядя на палочки. Я всегда хотела научиться играть на каком-нибудь инструменте, но не знаю, стоит ли учиться у него.
— Боишься?
Он подначивает меня.
Насмехаюсь и выхватываю палочки из его рук.
— Я быстро учусь. Не удивляйся, если я буду играть лучше тебя.
— Мне нравится уверенность.
Его голос мурлычет мне в ухо, когда я устраиваюсь на барабанном стуле.
Мурашки бегут по руке, и мне становится до смешного жарко.
— С чего мне начать?
— Подними юбку.
— Ч…что?
— Твоим ногам нужно движение.
Его пальцы проникают под юбку-карандаш. Подушечки больших пальцев касаются моей кожи и разжигают во мне дикий огонь.
Медленно он поднимает мою юбку, и я изо всех сил стараюсь не застонать, когда костяшки пальцев касаются внутренней поверхности моего бедра. В животе вспыхивает жгучая боль, электричество проносится по телу, как смерч.