Запретная нота (ЛП)

— Я уже рассказывала на собеседовании.
— Расскажите ещё раз. — Харрис поворачивает свой стул ко мне и улыбается. — Пожалуйста.
Моё дыхание вырывается на выдохе.
— Чтение стало для меня спасением от реальности, которая была не слишком привлекательной. Я влюбилась в слова и хотела поделиться этой любовью с другими.
— Мгм. — Он покачал головой. — Должно быть, эта страсть заразительна. Я слышал, что студенты умоляют присоединиться к вашему классу, как будто они не могут насытиться вашей программой. Или, возможно, они не могут насытиться вами.
— На что именно вы намекаете, мистер Харрис?
— Просто пытаюсь понять вас.
— Вы выбрали для этого неподходящее время. У меня урок.
Его глаза сужаются, в них мелькает раздражение.
Мы смотрим друг на друга.
Директор Харрис отходит первым.
— Мисс Джеймисон, мне кажется, что вы хотите мне что-то сказать.
— Что я хочу сказать?
— Я не знаю. Почему бы вам не сказать мне?
Он говорит по кругу, и, возможно, если бы ситуация не была столь плачевной, я бы отправилась с ним на эту прогулку.
Сегодня у меня нет терпения.
— Вы, очевидно, слышали обо мне что-то нелестное.
— Я бы не назвал это нелестным.
— Мне бы хотелось, чтобы вы назвали это как-нибудь иначе.
Его верхняя губа напряглась.
— Это больше похоже на наблюдение.
— Вы заметили, что мой возраст и популярность среди студентов вызывают беспокойство. Возможно, даже слабость. Я неправильно поняла?
Харрис складывает руки на груди.
— Здесь, в Redwood Prep, мы ценим честность, совершенство и приличия превыше всего.
Я почти смеюсь. Что за приличия? Те, которые позволили ему окликнуть шестнадцатилетнюю девушку в десять часов вечера?
— Вы молода и красива. — Харрис показывает на мою юбку-карандаш. — Возможно, учеников смущает, когда они поднимают глаза от учебников и видят кого-то, кто так легко может стать их подругой, а может, и любовницей…
— Директор Харрис.
Он снова сверкнул зубами.
— Простите. Я оговорился. Хотел сказать «их влюбленностью».
Я вся дрожу от раздражения.
— Я не могу контролировать чувства студентов. Я могу контролировать только свое поведение.
— А вы делали это, мисс Джеймисон? — Его голос тихий, вкрадчиво пробирающий меня до костей.
— Делала что?
— Контролировали себя.
Я резко вдыхаю, когда в моей голове проносятся видения той ночи в отеле. Руки Зейна в моих волосах. Его стоны на моих губах. Язык между моих ног. Мои пальцы скребут по теплу его джинсов.
— Да.
Мой голос тёмный, резкий, режущий.
Харрис склоняет голову, покорно кивая.
— Неважно, насколько я близка по возрасту к ученикам, моё предназначение здесь, в Redwood Prep, — учитель. Я выполняю свою работу хорошо и профессионально.
От его высокопарного, почти мультяшного смеха у меня по коже бегут мурашки.
Харрис излучает атмосферу безобидного, неуклюжего дурачка.
Его так легко не заметить. Списать со счётов. Убедить себя в том, что он не может совершить ничего столь отвратительного, как то, что он сделал.
Каждый мускул внутри меня сворачивается, когда он поднимается, обходит свой стол и прислоняется к нему. В новой позе он оказывается прямо передо мной. Я чувствую отвратительно густой запах его лосьона после бритья.
Он поднимает телефон к моему лицу.
На экране — фотография, на которой мы с Зейном идём в похоронное бюро.
Губы Харриса кривятся, и я вижу, что ему это нравится.
Мне становится интересно, не скрывали ли мы оба свое презрение друг к другу все эти месяцы. Может быть, ему так же хорошо, как и мне.
— Вы хотите объяснить это, мисс Джеймисон?
— Студентка попросила помочь ей спланировать похороны члена семьи. — Я сцепила пальцы и наклонила подбородок вверх. — Это все.
— Вы встретили ученика после школы.
— Да.
— Наедине.
Моё сердце колотится.
— Да.
— Вы часто встречаетесь с Зейном Кроссом?
Я каменно молчу.
Он ухмыляется.
— Позвольте спросить по-другому. Вы впервые встречаете Зейна Кросса во внеурочное время?
— Разве есть правило, что я не могу встречаться со студентами за пределами Redwood Prep?
  
Бросаю на него взгляд.
Такого правила нет, а если бы и было, то он нарушил его задолго до меня.
— Возможно, нет, но есть правило о неподобающем поведении.
— И что же здесь неподобающего?
— Я бы сказал, что у него нет причин держать руку на вашей спине… — Харрис приманивает меня. Увеличивает изображение того места, где рука Зейна собственнически вжимается в мою рубашку. — Вы считаете, что это уместно, мисс Джеймисон?
— Зейн Кросс, — облизываю я губы, — вел себя как джентльмен.
Я чуть не подавилась этими словами.
«Зейн Кросс» и «джентльмен» не должны быть в одном предложении.
— Я верю вам, мисс Джеймисон. Верю, но вы же видите, как легко все это может быть неправильно истолковано.
— Я не понимаю.
— Слухи…такая опасная штука. — Харрис убирает телефон в карман и улыбается, показывая тёмные зубы, от чего у меня в голове начинают звенеть тревожные колокольчики. — Мы — школа высокого уровня. Мы учим высокопоставленных студентов. Сыновья и дочери конгрессменов, миллионеров, знаменитостей. Общественность постоянно обращает на нас свой взор в поисках следующей истории. Жаждут, чтобы кто-то упал с их пьедестала.
Он заставляет себя смеяться.
— Я не хочу видеть, как кто-то падает на землю. Особенно из нашего персонала. Видите ли, в таких случаях платить приходится не ученикам. Это учителя теряют все. Красивые, молодые учителя, такие как вы, страдают больше всех. — Он поднимает ручку и бросает её на стол. — Их так легко разбить.
На мгновение воцаряется тишина.
Смотрю на ручку, наблюдая, как она катится туда-сюда.
Наконец я спрашиваю:
— Вы когда-нибудь складывали домино, директор Харрис? — Я наклоняюсь вперёд. — Когда падает одно домино, остальные тоже падают. А как падает последняя? Сильнее остальных.
Его губы подергиваются в гримасе.
Я пристально смотрю на него.
— Я не против падать первой, но гарантирую, что когда падает один, остальных уже не остановить.
Он снова смеётся. Я не могу вынести его раздражающий, несносный звук.
— Почему мне кажется, что это угроза, мисс Джеймисон?
Улыбка все ещё на его лице, но его голос твёрд. Он сжимает морщинистый кулак, опираясь на край стола.
— Я просто делаю наблюдение.
Харрис проводит пальцем по носу и возвращается за свой стол, как будто ему нужно сесть в свое шикарное кресло, чтобы почувствовать себя могущественным.
Я встаю.
— Мы закончили?
Это не столько вопрос, сколько заявление о том, что я закончила.
Ноги сами несут меня к двери.
— Вы спрашивали о том, что случилось шесть лет назад. — Резко говорит он.
Внутри у меня все клокочет от шока, но, прежде чем повернуться, я настраиваю свое лицо на пустой лад.
Я ожидала, что моё расследование вернётся к Харрису. Было бы наивно полагать, что я смогу допросить персонал Redwood Prep, не предупредив директора.
Харрис хмурится, его голос звучит как холодный шепот.
— Оставьте это.
— А если я этого не сделаю?
Он помахивает мобильным телефоном.
— У меня не останется выбора, кроме как провести полное расследование. — Медленная победоносная улыбка пересекает его лицо. — И донести результаты расследования до школьного совета и закона.
Его уловки остались прежними.
Забавно, что он не изменился.
— Давайте. — Говорю я, и Харрис смотрит на меня как на сумасшедшую. Он открывает рот, чтобы выплюнуть очередную завуалированную угрозу, когда я поднимаю руку. — Давай посмотрим, не будет ли у совета директоров проблем с тем, что я провожу время со своим сводным братом.
— Сводным братом?
Дверь внезапно распахивается.
В комнату врывается Зейн со злобным выражением лица и глазами, устремленными на Харриса. Быстро двигаясь, я обхватываю его за талию, отчасти чтобы подкрепить то, что я только что рассказала, а отчасти чтобы удержать его.