Цена покорности (СИ)
— Рада, что вам нравится, — улыбается Мари.
— Давай на «ты»?
— Конечно, — кивает девушка.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать четыре, — усмехается Мари. — Знаю, знаю, я выгляжу как школьница. Я просто маленькая, и всегда выглядела моложе.
— Думаю, для женщины это неплохо.
— Я тоже так считаю. А что у вас с Мастером? — шепотом спрашивает девушка, словно нас подслушивают.
— Почему ты называешь его «мастер».
— Потому что он настоящий мастер. Он ввел меня в тему. Не ревнуй, у нас это непринято. Я принадлежу только Станиславу.
— Зачем тебе это? Зачем такой милой и талантливой девушке кому-то принадлежать? Ты же можешь быть свободной, самодостаточной, — я не осуждаю, мне просто интересно, я хочу понять эту девушку.
— Моя свобода заключается в принадлежности. Станислав дал мне свободу — настоящую.
— Не понимаю…
— Я бывшая наркоманка, — вдруг признается девушка, переставая быть милой. Смотрю на нее, не веря своим ушам.
— Да, да, да — я не просто баловалась, я была зависима. Героиновая наркоманка со стажем. Позади у меня два передоза и реанимация, и знаешь, меня это не остановило… я была похожа на животное, — зло усмехается Мари, становясь непохожей на себя. — Не буду вдаваться в подробности. Клиники, реабилитационные центры, наркологи, психологи не смогли меня излечить. Станислав дал мне свободу. Он излечил меня. Методы были жёсткими, но действенными. Он подсадил меня на другой кайф. Он открыл мне «тему». Он подарил мне свободу. Мы пара, которая может уходить в самый жёсткий «хард», чередуя это с ванилью. И даже спустя два года я могу сорваться. Бывших наркоманов не бывает. Так было сегодня, я проснулась и поняла, что меня ментально ломает, я хочу свою дозу. Но Станислав знает, как это пресекать.
— И как же?
— Вот так, — Мари вдруг спускает с плеч платье, поворачиваясь ко мне спиной. А на ней — красные свежие рубцы.
— Оу!.. — у меня нет слов.
— Это розги. И не нужно меня жалеть. Мне нравится, — опять усмехается она. — Каждый раз после порки я целую ему руки и благодарю за то, что подарил мне новую жизнь и за то, что умеет мной управлять.
* * *По дороге домой я постоянно думала о Мари, возникало ощущение, что в тему приходят только сломленные люди, которое не нашли себя в реальном мире. Нет, я понимаю Мари, ей действительно это было необходимо. Станислав вытащил ее из наркотической ямы. И я рада, что у них все хорошо, но все же… Смешанные чувства… Я ведь тоже сломлена и ищу выход своей боли… кидаюсь в руки практически незнакомого мужчины и ищу в нем спасение. Правильно ли это? Или, может, я схожу с ума? Что хотел показать Назар, знакомя меня с этой парой?
За потоком мыслей не замечаю, как Назар въезжает во двор, останавливается возле дорожки, ведущей к дому, и выходит из машины. Прихожу в себя, только когда с моей стороны резко открывается дверь, меня грубо хватают за руку и рывком вытаскивают.
— Что происходит?! — в растерянности вскрикиваю я, но Назар резко разворачивает меня к себе спиной и закрывает рот ладонью.
— Рот закрой! — приказывает он, вжимая меня в себя. Чувствую его сильное тело и догадываюсь, что происходит. Моя фантазия. Сглатываю, ощущая, как колотится сердце, ускоряя ритм. Меня кидает в жар, и уже ведет от предвкушения. Назар наклоняется ко мне и проводит носом по виску, глубоко вдыхая.
— Вот, так, — уже вкрадчиво шепчет он. — Стой смирно, — он обманчиво нежно целует меня за ухом, а потом хватает платье и в два рывка разрывает, оголяя грудь. Это действительно похоже на нападение, на улице темно и немного прохладно. Он расстёгивает мой бюстгальтер, снимает его и отшвыривает в сторону, и соски тут же напрягаются, наливаясь то ли от холода, то ли от возбуждения, которое несётся по телу.
— Какая послушная, девочка, — усмехается он. — Молчи! — убирает руку с моего лица, и я хватаю недостающий воздух.
Назар целует меня в плечо и накрывает большими ладонями грудь, немного сжимая, а у меня ноги подкашиваются. Я почти не дышу, оголодавшее тело отзывается на ласки, начиная дрожать. Назар, ласкает соски, потирая их подушечками пальцев, так нежно, едва касаясь, а потом резко сжимает, причиняя лёгкую боль, вынуждая вскрикнуть от контрастных ощущений. Сладкая боль несётся жаром вниз живота и отдает пульсацией между ног. Он отстраняется, очерчивает плечи, позвоночник, а потом собирает мои волосы, накручивает их на руку и дёргает на себя, вызывая ещё один мой вскрик и волну возбуждения.
— Нравится, когда жестко? — спрашивает Назар. А мне не просто нравится, меня по-животному трясет, я чувствую, как увлажняются трусики. Он толкает меня к капоту и заставляет лечь на него грудью. — Лежать и не двигаться! — холодно приказывает, и я замираю, прислоняясь щекой к капоту. Назар задирает мое платье на поясницу, обнажая бедра. — Ноги шире раздвинь!
Зажмуриваюсь и выполняю приказ. Никогда не была настолько возбуждена, кажется, он только прикоснется — и я забьюсь в оргазме. И опять обманчивая ласка: он поглаживает бедра, ноги, так нежно и трепетно, а потом шлёпает меня по попе. Больно, вынуждая всхлипнуть и царапать капот. И ещё — сильнее, с характерным звуком, заставляя место удара гореть. И ещё — по другой половинке, чередуя удары, настолько сильные, что из глаз брызжут слезы. Пытаюсь подняться, потому что я хотела совсем не этого, но он хватает за волосы и жёстко вжимает в капот.
— Лежать я сказал! — с тяжелым дыханием рычит Назар, и я до боли кусаю губы, получая ещё шлепок.
В какой-то момент все меняется. Боль перерастает в жар и несётся по телу, вызывая дикое возбуждение. Между ног пульсирует, тело покрывается потом и трясет, а очередной шлепок вырывает стон наслаждения. Между ног нещадно пульсирует, мышцы лона сжимаются, словно перед оргазмом, и мне уже хочется кричать от наслаждения. Назар чутко ощущает этот момент, резко отодвигает мои трусики в сторону, раздвигает складочки, собирает влагу и массирует клитор. А я замираю в экстазе, всего несколько движений его умелых пальцев — и я взрываюсь в остром судорожном оргазме, царапая капот и выкрикивая что-то бессвязное. Моя вселенная переворачивается, взрываясь яркими красками. Кажется, я теряю сознания или сладко умираю, но мне не позволяют этого сделать.
Прихожу в себя от резкого рывка, Назар рвет на мне трусики, срывая их с ног. А потом хватает за волосы и поднимает к себе.
— Рот открой! — беспрекословно повинуюсь, приоткрывая губы. — Ты очень вкусно кончаешь, — его голос уже не холодный, он хриплый и грубый, с придыханием, словно Назар тоже на грани возбуждения. Он кусает меня за нижнюю губу, а потом проталкивает мои трусики мне в рот.
— Держи их в зубах, не выпуская! Ясно?!
Боже это так грязно, но меня опять трясет от возбуждения. Закусываю обрывки своего белья и мычу от того, что он опять обманчиво нежно ласкает мою грудь. А потом начинается безумное дикое действо, от которого горит все тело и темнеет в глазах. Назар опять вжимает меня в капот, выкручивает назад мои руки, фиксируя их, удерживая, и грубо коленом раздвигает ноги шире. Входит в меня одним грубым толчком до самого конца, до боли и сумасшествия. Он не щадит, сразу начинает двигаться сильно и быстро, растянув влагалище до предела, шлепаясь о мои бедра. Мычу от того, что это слишком глубоко, слишком сильно и быстро, что даже немного больно. Но боль сладкая и желанная, настолько, что хочется ещё и ещё, хочется кричать и молить его не останавливаться. Он ускоряет темп, заставляя меня тереться щекой об капот и скулить в собственные трусики.
А потом реальный мир стирается, кажется, меня толкают в пропасть, и я лечу, лечу, содрогаясь в болезненном оргазме, опять плача, но уже от безумного наслаждения, сокращаясь и содрогаясь. Ноги не держат, я почти скатываюсь по капоту, но меня удерживают. Слышу, как Назар издает гортанный стон, похожий на рык, выходит из меня, и горячая сперма разливается на мои ещё горящие бедра. А дальше я, кажется, отключаюсь и совершенно ничего не чувствую, кроме неги, растекающейся по телу.