Князь моих запретных снов (СИ)

- Ты устроила впечатляющее представление на собеседовании, - сказала она, - мастер Клайс был впечатлен.
И как-то сразу неприятно стало. Она укоряла меня в том, в чем я вины не чувствовала. А еще… внезапно я услышала в ее голосе ревность. Как странно…
- Я тоже очень испугался за свою девушку, - вдруг подал голос Альберт.
От неожиданности я едва не подпрыгнула. Свою девушку? Это как? Зачем?
Понимая, что стремительно краснею, глянула на Альберта. А он мне подмигнул и чуть заметно кивнул, мол, успокойся, все хорошо.
- Ильсара – твоя девушка? – мастер Шиниас хмыкнула, - в замке Бреннен не приветствуются близкие отношения.
И отошла от меня. А мне как будто и дышать стало легче. Но Альберт…
- У нас это уже давно, - заверил он, - хотя приходилось ездить к ней издалека. Но, наставница Шиниас, я не слышал, чтобы в замке Бреннен на подобные отношения был наложен запрет.
- Запрета нет, все верно, - женщина, казалось, расслабилась, и ее голос потеплел, - но младенцы здесь точно не нужны. Вы, милая моя, посетите лекарскую и попросите снадобье, которое будете принимать каждый день поутру.
Понимая, что уши мои уже почти превратились в раскаленные угли, я покорно кивнула и опустила глаза. Мне показалось, что Габриэль едва слышно хмыкнула.
- Так, все, - Шиниас хлопнула в ладоши, - давайте приступать к занятию.
Рассказывала она много и очень интересно.
О том, что Долина Сна – это кусок материи, которую отхватил себе жадный дух сонной немочи и обустроил ее по своему усмотрению, устанавливая правила на все – и даже на то, как там течет время. Сам дух сонной немочи никому не показывается, но, скорее всего, он может обретать вид старика, морщинистого, противного и с бельмами вместо глаз. Дух жадный, да. Для него сожрать душу сноходца – самое лучшее лакомство. Именно поэтому самые сильные сноходцы должны принимать специальное снадобье, которое не позволяет им видеть сны.
- Потому что сонная немочь приходит в снах, заманивая душу в долину.
Говорила она и о том, что души, украденные сонной немочью, имеют в Долине вполне материальные тела, их можно пощупать. Но вернуть их в наш мир можно только в том случае, если прошло совсем немного времени с того момента, как душа человека заплутала в Долине. Когда тело превратилось в куколку, уже ничего не сделаешь, само собой.
Она, Гвейла Шиниас, будет нас учить тому, как, имея на руках заснувшее тело – или даже вещь, принадлежащую этому телу – нащупать душу в безбрежной Долине, чтобы потом прийти за ним и забрать обратно. И для этого у нас будет много практических занятий, где мы будем тренироваться на таких предметах (тут она снова остановилась надо мной и особо отметила, что лично мне все это будет даваться очень легко).
- Судя по всему, если ты, конечно, не разыграла все это, благословенный Энне-аш оставил в тебе изрядную часть себя. Ты сможешь чувствовать даже тех, кто ушел далеко, но еще может вернуться. Я буду вас учить, как это делать правильно, чтобы не возникло опасности для вас самих…
Это был интересный урок. Я слушала, затаив дыхание, потому что никто и никогда не рассказывал мне столь важные и интересные вещи. Я даже почти забыла о том, что сказал Альберт, в голове засела мысль, что я смогу действительно помогать людям, которых схватила сонная немочь, что смогу ходить в Долину Сна и приводить их обратно, возвращая к жизни.
А потом занятие закончилось, и Гвейла Шиниас устало произнесла:
- На сегодня – все. Идите. Следующая практика будет по расписанию.
Но я не удержалась и спросила:
- Мастер Шиниас, а что мы должны чувствовать, когда душа хозяина предмета еще может вернуться?
Женщина усмехнулась.
- А что ты чувствовала, когда держала в руках ту ленточку?
Я помотала головой.
- Я… я видела паутину. Багровую паутину, повсюду.
Мой ответ, казалось, удивил мастера.
- Такого мне еще не рассказывали. Впрочем… - окинула меня цепким взором, - поживем – увидим. Когда человека еще можно вернуть, мы, сноходцы, чувствуем свет.
Вот и пойми, что она хотела этим сказать.
 
***
Стоило только выйти из кабинета, как Альберт решительно подошел ко мне. Внутри все сжалось, я панике уцепилась за Габриэль. Наверное… Он что-то захочет мне сказать. Но я… готова ли я слушать?
Я обреченно посмотрела в красивое – и такое неправильное частичной неподвижностью лицо молодого мужчины. Надо сказать, неделю назад я бы и не осмелилась вот так, почти на равных смотреть на господина, которому не ровня, но сейчас… он ведь сам объявил… а я и не знаю, что делать, как себя вести.
- Ильсара, - чуть хрипло сказал он, - можно с тобой поговорить?
Можно ли? Наверное… почему спрашивает? Так непривычно, когда твое мнение кого-то интересует…
Но за меня ответила Габриэль.
- Можно. Только если ты потом доведешь ее до двери в нашу комнату. Сейчас, знаешь ли, не лучшее время бродить по замку в одиночестве.
- Конечно, доведу, - Альберт все еще заглядывал мне в лицо, как будто опасался отказа.
Но я… разве я могу отказывать? Тем более, просто поговорить.
Не готова я к этому разговору, но что поделаешь.
Кивнув, я разжала пальцы, выпуская локоть Габриэль, потом, опомнившись, обернулась:
- А ты? Как же ты?
- Меня проводит Тибриус, - с ледяным спокойствием объявила Габи, - так ведь, Тибриус ар Мориш?
Брюнет пожал плечами.
- Отчего нет? Идемте, Габриэль.
Они ушли, и мы с Альбертом остались одни в широком коридоре, в вязкой и неприятной тишине, которую нарушало лишь потрескивание факелов в подставках у стен.
- Ильсара, - он чуть наклонился ко мне, - пойдем на замковую стену? Там спокойно, можно поболтать без свидетелей.
- Хорошо, - сказала я, - пойдем.
Альберт на удивление хорошо ориентировался во всех хитросплетениях коридоров и лестниц, и вскоре мы оказались на замковой стене. День был ясный, жаркое солнце лохматым клубком белого огня палило в небе, но здесь, на широкой стене, с моря дул свежий ветер, и пахло, на удивление, вовсе не солью или рыбой, а легкой, едва ощутимой сладостью, от которой приятно защекотало в груди и захотелось по небу добраться до самого горизонта, туда, где синие воды смыкаются с легкой сиреневой дымкой.
Живя неподалеку от моря, смешно сказать, я никогда его не видела. Только слышала о том, что оно есть. А тут вдруг, стоя на замковой стене, с размаху окунулась в эту безбрежную синь, вблизи украшенную гребешками белой пены, и мне в самом деле захотелось раскинуть руки, и чтобы свежие порывы ветра подхватили меня, понесли туда, над волнами, а я бы ловила соленые брызги и смеялась от радости и одуряющего ощущения свободы.
- Нравится? – голос Альберта над ухом вернул меня на землю.
Я резко повернулась к нему, одновременно пятясь, восстанавливая дистанцию. В моих глазах он по-прежнему оставался высокородным господином, аристократом, и я недоумевала, почему он поступил так, как поступил.
- Ильса…
Я сглотнула. Нет, невозможно вот так, молчать.
- Зачем ты сказал, что мы… ну…
- Что ты – моя девушка? – темные глаза озорно сверкнули, - да, наверное, мне стоит объясниться. Пойдем.
Мы пошли по стене. Альберт не делал попыток ни обнять, ни взять за руку, что меня радовало. Мне… было так неловко смотреть на него, и потому я смотрела на море.
- Ты хорошая девушка, Ильса, - проговорил Альберт, - я подумал, что тебе ни к чему лишние враги. И без того Тибриус на тебя зуб точит.
- Кому я помешала? – мне сделалось горько. Да что за невезение?
- Я тут поспрашивал старших учеников, - голос Альберта стал звучать совсем тихо, - видишь ли, да, у мастера Клайса, похоже, и впрямь была интрижка с убитой. А до этой девушки он… тоже имел некоторые отношения… угадай, с кем?
 
- Не знаю, - простодушно ответила я, все еще любуясь раскинувшимся внизу морем.
- С мастером Шиниас, - весело ответил Альберт.
- Что?!!