Тайна имперской короны
Вот передо мной сидит прелестная девушка. Не отрицаю, в наших взаимоотношениях были определенные моменты… Но явной враждебности она не выказывает, а временами даже мило улыбается.
И она сообщает, что знает точное местоположение клада, который я ищу.
Казалось бы, чего сидим? Кого ждем? Встали и пошли извлекать, описывать и передавать по назначению.
Ан нет! Сидит, задумчиво складывая из розовой салфетки что-то вроде оригами, и время от времени загадочно поглядывает на меня из-под пушистых ресниц.
– Мне кажется, – произнес я, чтобы хоть как-то развеять затянувшееся молчание, – вы чересчур пафосно высказались о череде поколений, владеющих тайной. Ведь со времени революции в России прошло менее 100 лет.
– Разумеется. Но мне хотелось бы задать вопрос. Вы знаете, чем Успенский собор Кремля выделяется среди всех прочих российских храмов?
– Ну, это как в анекдоте. Чем лошадь отличается от вертолета? Да всем!
– И все-таки?
– Во-первых, это главный христианский храм нашей страны. Здесь когда-то князья приносили присягу на верность. Позднее, уже при династии Романовых проходила коронация императоров и императриц, начиная с Екатерины I и заканчивая Николаем II.
– Дальше.
– Во-вторых, здесь находятся подлинники особо чтимых икон. В частности такой уникум, как «Спас Златые власы», датируемый первой четвертью XIII века.
– Продолжайте.
– В-третьих, в соборе погребены многие митрополиты и патриархи Московские.
– Еще.
– Ну… фрески там уникальные. А что еще?
– А вы слышали о так называемых «Святых реликвиях»?
– Э-э?
– Я имею ввиду вещи, некогда принадлежавшие лично Христу.
Вы знаете, некоторые слова нужно произносить с осторожностью. Я большую часть своей жизни был закоренелым материалистом. Затем, под влиянием времени, начал склоняться к тому, чтобы стать агностиком. То есть полагать, что есть там где-то в неизвестности нечто-то такое, чего нам не понять, и что большинство простых людей именуют Богом.
Но заявить, что Христос не просто где-то там есть (или был), а что он реально жил на земле, ходил, разговаривал с людьми, ел, спал… и даже остались вещи, которыми он когда-то пользовался… Это, знаете ли, ломает мировоззрение.
– Да вы возьмите, возьмите путеводитель, – заметив, что глазки мои помутнели, княжна подсунула мне раскрытую книжку, чтобы этим обыденным действием как-то привести в сознание, – здесь многое написано.
Я постарался взять себя в руки и сфокусировал взгляд на странице.
Изображен был драгоценный ларец-ковчег, в котором по уверению путеводителя вплоть до XVIII века в Успенском соборе хранилась часть ризы (одежды) Христа.
Особенно меня заинтересовал тот факт, что в Россию эта драгоценная реликвия попала из Грузии, как дар кавказского царя российскому императору. А князь Месхи-Глебов, помнится, по меньшей мере наполовину был грузин. Что-то тут такое прослеживалось…
– Что-то я совсем запутался, – признался я. – Помнится, в кладе, который мы ищем, упоминались всякие бриллиантовые короны, яйца Фаберже и прочие весьма дорогие, но сугубо реальные, не мистические вещи. А сейчас…
– Все очень просто, – перебила меня княжна. – На самом деле имеется два клада. Мой предок, князь Месхи-Глебов был хранителем обоих. А я подключилась к поискам, когда появилась вероятность, что вы найдете второй, самый важный.
Далее княжна прочитала мне небольшую лекцию о кладах и кладоискателях. Суть рассказа сводилась к тому, что спрятанные сокровища даются в руки не всегда и не каждому.
А у особенно крупных и важных кладов помимо разного рода охранных заговоров и заклятий, имеется еще и живой хранитель.
Хранитель, понятное дело, своего занятия не афиширует, и окружающие видят его вполне обычным человеком. Иногда он какой-нибудь пастух-старожил, неотъемлемая часть пейзажа. Иногда какой-нибудь сторож Петрович, которым все сдержанно помыкают и гоняют за чаем.
А иногда хранитель может оказаться местным правителем – князем, властителем местности, в которой сокрыт клад.
Независимо от «оболочки», в которую облачен хранитель, он никогда не имеет права взять из подведомственной сокровищницы хотя бы даже медную пуговицу. Его задача – ждать. И передать свой клад, когда придет время нужному человеку. Собственно, когда придет нужный человек, тогда и наступит время.
До той поры должность хранителя наследственная. Тайна передается в роду от отца к старшему ребенку – сыну или дочери. В частности, род Месхи-Глебовых хранил свой сакральный клад, начиная с XIII века. То есть почти 800 лет.
А в 1917 году царь Николай II, ничего не зная о подлинной сущности грузинского князя, красавца и любимца придворных фрейлин, обратился к нему с просьбой сберечь еще и сокровища императорского дома.
Поэтому оказалось, что в завещании Месхи-Глебова указано два следа. Один ведет в пустыню Гоби, второй, едва заметно начертанный карандашом, – в подземелья Успенского собора Кремля.
И пока американцы копались в песках внутренней Монголии, княжна спокойно пребывала на родине и занималась своими делами. События в Гоби ее никак не волновали и не задевали. Но когда возникла вероятность, что будут обнаружены ключи от древнего сакрального клада… Вот тут она вмешалась и попыталась остановить нас в самом начале пути.
– Понятно, – сказал я, хотя по большому счету ничего не понял. – И когда же придет время нужного человека?
– Думаю, оно уже пришло, – спокойно ответила княжна. – Хотя, конечно, я могу ошибаться.
Глава 13. Вход в подземелье
Что делает нормальный человек, когда ему сообщают, что прямо сейчас предстоит спуститься в подземный лабиринт, построенный пятьсот лет назад?
Нет, завещание я писать не стал. Но позвонил в две-три организации с тем, чтобы хотя бы искать начали, если не дам о себе знать в течение суток.
Кроме того, требовалось некое снаряжение. Известный исследователь московских подземелий Игнатий Стеллецкий еще в начале ХХ века обнаружил, что многие помещения, сооруженные под Кремлем по проекту Аристотеля Фиорованти, обвалились, а целый ряд ходов либо замурован, либо перекрыт фундаментами вновь построенных зданий.
Если бы не пожар, такое горнопроходческое снаряжение, как тросы, альпенштоки, малые саперные лопатки и прочее, нашлось бы в квартире моих запасливых родителей. Но, будучи погорельцем, мне пришлось организовать машину и в экстренном режиме объехать нескольких приятелей, собирая, что называется, с миру по нитке.
Княжна к моей предстартовой суете отнеслась совершенно индифирентно. Она просто ездила со мной и терпеливо пережидала в машине, пока я решал вопросы с очередным обладателем диггерского снаряжения.
Вообще говоря, ввиду опасности предстоящего путешествия, стоило бы подобрать команду человек из пяти. Которые могли бы подстраховать, вытянуть в случае чего из провала и так далее. Но княжна категорично заявила, что никто лишний с нами не пойдет, потому что тайна перестает быть таковой, если о ней знают больше, чем двое.
При таком раскладе вопрос о том, чтобы подождать возвращения моей команды из Юрьева Польского, даже не обсуждался. Идти нам предстояло вдвоем и прямо сегодня.
Когда мы прибыли к Никольской башне, через которую публику запускают внутрь Кремля, было уже пять часов, и полицейские на контроле сворачивали свою лавочку.
На просьбу пропустить, они долго изучали мое удостоверение, придирчиво сверяя фотографию с предъявленной физиономией. Потом потребовали пронести все оборудование через рамку и, в конце концов, пропустили, отчленив от своего монолитного коллектива сопровождающего. Видимо на случай, чтобы мы, отклонившись от маршрута, не столкнулись случайно с вышедшим прогуляться членом правительства.