Curriculum vitae (СИ)

– Чисто бизнес, ничего личного. Требуется любыми средствами очистить территорию от нелояльного населения, – тяжело вздохнул Ежов, делая акцент на слове “любыми”. – Вот смотри, какую интересную справочку подготовили для нас учёные, – и Ежов достал элегантную кожаную папку из дипломата, с которым не расставался. – Специалисты по рудам и минералам считают, что резервы свинца на одном местном руднике «Трепча» оцениваются в 425 000 тонн, цинка – 415 000 тонн, серебра – 800 тонн, запасы никеля – 185 000 тонн, кобальта – 6 500 тонн. На руднике «Гребник» к югу от Глины доказаны запасы боксита в 1 700 000 тонн. Четыре тонны боксита содержат две тонны глинозема, из которых получается тонна алюминия. «Гребник», таким образом, может произвести 425 000 тонн алюминия. Установленные запасы ферроникеля в Космете составляют 15 000 000, но, по оценкам специалистов, они значительно больше. Кроме этого, в Косово 17 миллиардов тонн запасов угля… Думаю, тебе не надо рассказывать, кто и на каких условиях получит концессию на эти ископаемые сокровища… Однако это не единственный интерес…
Ежов бережно вернул листок геологоразведки в папку.
– «Армия освобождения Косово» обеспечивает работу наркотрафика по маршруту Афганистан – Ирак – Турция – Косово – Босния – Европа, самого выгодного и безопасного канала для наркодилеров. Объем перевалки оценивается в три миллиарда долларов. За полтора последних года Армия Югославии здорово потеснила “борцов за свободу”, обрушила наркотрафик, крышуемый ЦРУ и МИ-6, барыши от которого идут напрямую в администрацию президента США в Вашингтоне и королевской семье в Лондоне. Это переполнило чашу англосаксонского терпения, после чего на сербов посыпались бомбы…
– А теперь колись, командир, – скользнув взглядом по справке, прищурил глаза Распутин. – С каких это пор на стол майору ВДВ ложатся листочки с такой информацией? Или ты уже не в разведке?
– В разведке, Гриша, в разведке. Только она бывает разная…
– Во как? – вскинул брови Распутин. – Ну тогда слушай, майор. Тебе это может быть интересно….
* * *
– А всё-таки их ракия – барахло, – поморщился Распутин, приглаживая мясное рагу стопкой горячительного напитка, – хотя, конечно, лучше, чем тот шмурдяк, что мы с тобой пили на Кавказе…
– Значит, говоришь, Дальберг, – не реагируя на реплику Григория, задумчиво произнес Ежов, кусая губу.
“Новая привычка, он раньше так не делал”, - отметил про себя Распутин.
– Слушай, Айболит, – медленно проговорил Леха. В его глазах заполыхал так хорошо знакомый Распутину огонь почуявшего дичь волкодава. – Мне придётся слетать по кое-каким делам в Москву, а тебя я прошу о помощи в деле, не терпящем отлагательств… Я получил информацию, что на этой, край следующей неделе из Косово в Албанию будут переправлены 172 девушки разных европейских национальностей для распродажи их на органы. Организаторы – некий доктор Вуле и местный бандит Рамуш Харадинай [24].
– Ты говоришь о фактах, несовместимых с человеческими нормами.
– Торговля органами тут началась ещё в 1996-м году. Крышуют ее, опять же, МИ-6 и ЦРУ. Организуют какие-то чины из «Врачей без границ» и «Красного креста». Да-да, не вскидывай брови. Я не хочу обвинять огульно всех медиков, но подонков везде хватает. А дальше весь бизнес идет через Турцию…
– Но почему девушки? – ужаснулся Григорий.
– Девушкам легче заморочить голову – их, якобы, везут для работы, они психологически и физически слабее. Женская печень, по мнению живодеров, самая легкая для трансплантации и подходит мужчинам.
Распутин поднялся, подошел к берегу, глядя на бегущую по камням воду, поднял окатыш и с силой запустил его в стремнину.
– Приказывай, командир.
– Минимум – надо узнать хоть что-то про названные мной фамилии. Кто этот загадочный доктор Вуле? Максимум – получить доступ к его тушке и бизнесу, узнать детали, имена бенифициаров, названия клиник, фамилии заказчиков органов. Хотя… Думаю, что эти вопросы уже не на твою и не на мою зарплату…
 
– В легионе мне точно за это не заплатят, – усмехнулся Распутин, – зато неприятностей за своё любопытство огребу полную чашу…
– Ну, тут мы в одной лодке. За самодеятельность, что я тут с тобой развел, мне тоже, если что – не сдобровать. Кинься ты сейчас с моей информацией куда-нибудь в Женераль Сюрте – не оправдаюсь никакой оперативной необходимостью.
– Лёха, за твои примерчики я тебе точно когда-нибудь морду набью!
– Спокойно, капрал! Не нарушай союзную идиллию! Давай лучше выпьем за единение! Как никак, впервые с 1914 года русские и французские солдаты оказались в одних окопах. А ведь могли и в разных…
* * *
Лёха вернулся из Москвы стремительно, словно съездил в булочную на такси. Не прошло и суток, как он снова принял Григория в своем кабинете с мордой кота, ополовинившего крынку со сметаной.
– Запоминай, Айболит! – горячо зашептал он на ухо Распутину, наклонившись так низко, что со стороны могло показаться, будто русский майор пытается укусить французского капрала за ухо. – Четыре года назад ты, выполняя мой приказ и идя по следу торговцев оружием, вынужденно перешел границу Российской Федерации… Всё что, было дальше, включая поступление в легион, является частью операции по выявлению граждан РФ, скрывающихся от правосудия на территории Европы.
Ежов резко распрямился и лицо его помрачнело.
– Хрен его знает, чем я оправдаю такую самодеятельность, но пока это единственное, что пришло мне в голову и что позволит легализовать твоё нынешнее положение. А теперь главное, – он опять наклонился к легионеру и продолжил горячим шепотом. – Выйди на связь с Дальбергом. Сообщи, что согласен на вербовку и ещё, – последовала театральная пауза. – Намекни этому иезуиту, что у тебя имеется на примете знакомый майор Главного Разведывательного Управления Генерального штаба России, крайне недовольный своим положением, материальным состоянием и вообще – собственным правительством… Поиграем на чужом поле, Айболит. Где наша не пропадала…
  
Глава 20. Посмотрите, кто пришёл!
 
Если десант на аэродроме “Слатина” подчеркивал степень российского влияния на Балканах, то русский госпиталь, развёрнутый недалеко от аэропорта, с первых дней олицетворял милосердие. Тут занимались конкретным делом, спасая людей от смертельных ранений и болезней: собственных солдат и офицеров, военнослужащих международных миротворческих сил, чиновников ООН, ОБСЕ и местных жителей – сербов, албанцев, цыган… Лечили всех без разбора, без различия национальностей и вероисповедания, кто нуждался в помощи.
В Косово развернулись три роскошных, современных госпиталя: американский – в Бонстиле, французский – в Митровице и немецкий – в Призрене. Медицинское оборудование – по последнему слову техники, в том числе компьютерный томограф, где все внутренности человека сканировались от макушки до пяток. Но почему-то именно русский госпиталь местные жители стали называть символом добра и надежды.
Один из новейших приборов – офтальмоскоп 1991 года издания. О таких вещах, как одноразовые медицинские инструменты, простыни, белье, русским врачам-миротворцам тогда приходилось только мечтать. Самый ходовой аппарат – сухожаровой шкаф, где после стирки и стерилизации все прожаривалось и шло в работу по новому кругу. Да что там оборудование! Не хватало обычных лекарств – анальгетиков, новокаина, но-шпы… Даже капель в нос.
 
Зато в русском госпитале работали семь кандидатов медицинских наук и один доктор! Такого не видели нигде и ни у кого. Практически все прошли Чечню, многие – Афганистан, в том числе и медицинские сестры. До командировки в Югославию трудились в Военно-медицинской академии имени Кирова, в крупнейших столичных госпиталях Бурденко и Вишневского, в подмосковном Хлебникове, в Самаре и Воронеже… Руки и головы у них были золотые.