Звездный Патруль. Книга XII. Мягкий приговор (СИ)

Ньюта снова оттолкнула его и очень горько заплакала.
— Почему ты так поступаешь со мной!? … Поддержи меня лучше! Я ж теперь не отступлюсь, сам знаешь… Я не могу.
Глаза Брода увлажнились, и из них так же выступили слезы.
— Знаю. Прости.
Они обнялись крепко. Ньюта подняла голову и посмотрела ему в лицо. В ее глазах читался немой вопрос. Брод догадался, что ее что-то беспокоило. Видел он так же, что она искала правильные слова, чтоб спросить.
— Брод… Помнишь я тебе рассказывала про племя «Нуба», про моих предков, про их нравы, образ жизни?
Тот кивнул головой. Ньюта умолкла на мгновение, но затем снова заговорила:
— Тогда 6 лет назад. Я тебя навещала на Марсе. Ты помнишь?
Брод кивнул головой.
— Конечно! — радостно ответил он.
Однако Ньюта оставалась все такой же серьезной. Брод быстро понял, что это еще не весь вопрос и сосредоточился.
— Та странная девушка… У нее глаза большие, такие голубые что ли. Волосы светлые, растрепанные и короткие, но кожа… Она словно прозрачная вся.
Брод задумался. Он никак не мог вспомнить ничего подобного. Вместо ответа он лишь отрицательно покачал головой.
— Значит она тебя не нашла.
— Кто она? И зачем меня искала?
— Я не знаю… Но тогда, когда я ей поясняла, как дойти до озера, мне казалось, что знаю… Теперь же не могу вспомнить… Она как будто мне знакома, понимаешь?
Брод все так же напряженно думал и вспоминал. Он взял Ньюту за руку. Нейро-обруча у него не было, потому что заключенным не позволялось его иметь по понятным причинам. Зато он был у Ньюты. Брод чуть обнял ее, обхватив шею правой ладонью.
— Вспомни ее максимально подробно. Попроси симбионта, чтоб помог.
Сосредоточенность на лице Брода сменилась удивлением. Даже его глаза расширились и округлились.
— Прям, как в моем сне, когда я встрял на «Ковчеге»! … Это ж моя Кристал! Она из Парпланда! … Она моя жена… ну… была бы ей официально, если б не война и если бы я не попался.
— Как такое возможно!? — удивилась Ньюта не меньше его.
— Хм… Вещий сон — улыбнулся Брод, не придумав ничего логичнее и умнее.
— Ты находишь это забавным, но не странным? — спросила удивленно Ньюта.
— Хм… Бабушка рассказывала, что в культуре и веровании моих предков встречаются упоминания о пророчествах через сны… Понимаю, что звучит немного не научно, но эта девушка точно Кристал, Кристал О-Хара, поверь мне! — выдал радостно Брод, но затем как-то сразу, будто вспомнив что-то, приуныл:
— Она пропала… Ее сейчас ищут наверное… Может нашли…
Брод умолк, не договорив. Он думал о чем-то. Ньюта терпеливо ждала, не отвлекая его. Тот внезапно снова взял ее своими руками за плечи и заглянул прямо в глаза с выражением некой надежды.
— Если меня приговорят, найди ее и все расскажи. Это важно, Нью — произнес Брод.
— Нет, я тебя защищу! Просто верь мне!
Брод грустно кивнул головой и отпустил ее. Его взгляд теперь буравил пол у ног девушки. Ньюта теперь сама взяла его за ладонь правой руки и провела своей по шершавой внутренней стороне, словно догадываясь о ее особенности.
— Те картинки в твоем домике на Марсе… Расскажи мне про Бога — произнесла она не громко, но четко и внятно, словно держала это в себе до времени, пока оно наконец не вырвалось само, уличив момент.
Брод же слегка оторопел от услышанного. Он немного растерялся, не зная, что говорить и как начать.
— Я знаю мало… Только то, что бабушка рассказывала и чему учила в детстве… Я знаю напевы. У нас они называются молитвами. Это обращения и похвалы… Они имеют силу, но только, если ты веришь Ему так, что готов без смущения и малодушия принять абсолютно любой исход… Это сложно объяснить.
Она приложила пальцы ладони к его губам, желая что-то сказать.
— Брод, научи меня, пожалуйста.
Ньюта не спала всю ночь. Она много думала, перебирая биографию Брода в Патруле из общей базы данных. Ей, как адвокату, были доступные все его зафиксированные нарушения согласно Конвенции. «Как же много всего!». В какой-то момент она успокоилась и взяла себя в руки, решив, что начинать нужно с самого начала. Она открыла первое дело, где Брода обвинили заочно в бегстве и нарушении присяги в принятии одной из сторон гражданского конфликта. Просматривая протоколы допроса и сравнивая их с выданными характеристиками она внезапно обнаружила странное несоответствие в показаниях Беккета Фэйтнола. «Хм. Как странно. В характеристике он хвалит Брода, а на допросе чуть ли не вешает на него всех собак». Сверив часы и убедившись, что на Минтаке сейчас вменяемое время она решила написать капитану Беккету сообщение. Она помнила дедулю Бека и сама по учебке уже на Аламахе после перевода туда из Академии на Фомальгаутах. Именно поэтому столь странные показания на допросе ее взволновали. «Как-то не похоже это на него. Совсем не похоже». Сообщение улетело через квантовый транслятор ГЛТ-спутника Аламаха. Ньюта не решилась использовать «Раму» на КСП, потому что вспомнила слова Брода остерегаться и не доверять Кириллу Викензу. Все эти разговоры с капитаном Ив, кстати, дочкой того самого Кирилла, и с Бродом развили в ней приступы паранойи. Заснуть она не могла долго. Все, то ходила по каюте, то лежала на постели и думала. Уснула же внезапно и незаметно для самой себя.
 
Разбудил ее входящий сигнал от ГЛТ-спутника. Ответ Беккета ее весьма удивил. Она еще какое-то время переписывалась с ним. По итогу у Ньюты созрел план защиты.
  
Внезапная увольнительная
 
Уже после возвращения Ньюты на крейсер ситуация с увольнительной для экипажа резко изменилась. Это обрадовало всех на корабле, кроме Ньюты. Ее эта новость ожидаемо никак не тронула. Ультиматум, данный ей капитаном, был внезапно забыт им, а сама Ивьерра вела себя так, будто уже и не помнила об этом. Все торопились покинуть ставший вдруг душным и ненавистным крейсер «Экскалибур» и провести неделю вне его стен и кают.
К Ньюте заглянул Бореслав, который так же ждал увольнительную, как и все на корабле. Она знала, что тот собирался навестить друзей на Алдабре, потому что родственников все равно не имел. О том, что она собирается защищать на суде Брода, Ньюта не обмолвилась ни словом. Она все еще испытывала сильный страх от того, что ее ждет после суда. Однако и отступать она не собиралась. Просто, вспомнив советы Тары, решила утаить от всех до времени.
Пересеклись они и с Тарой в ангаре, куда та заглянула, чтоб попрощаться со своей «Ласточкой», которую транспортные дроны забирали после ремонта.
— Ну, как прошло свидание? — спросила Тара у Ньюты.
Та не ответила, но лишь улыбнулась.
— Помнишь, что я тебе говорила? … Ну, тогда держись! И пусть лучше твоего Брода оправдают, иначе худо будет вам обоим!
— Кое-что должна тебе сказать. Брод считает, как и ты, что Кириллу Викензу нельзя верить… Я сочла важным сказать тебе это сейчас. Мало ли.
— Спасибо. Хотя спец-отдел от меня уже отстал… Даже на Алдабру отпустили… Полечу к родным… Сто лет там не была.
Сказав Тара улыбнулась. Они обнялись на прощание. Ньюта все еще стояла у трапа шлюзовой ангара, провожая уходящую к стоянке транзитных шаттлов Тару. Ей надо было бы собираться и готовиться к своим адвокатским делам, на которые она подписалась, но отчего-то, провожая взглядом, ее сердце сжалось, как пружина. Перед глазами то и дело как наяву вставали жуткие картинки обессиленных и изможденных людей. Она гнала их от себя, как бесполезное и даже вредное наваждения, будоражащее ее душу. Внезапно Ньюта поймала себя на мысли, что подобное очень давно посещало ее, и вот теперь снова навалилось внезапно, как ураган, как буря в пустыне, привнеся хаос и сумятицу в ровный и стройный ход ее мыслей. Отчего-то ей захотелось закричать в след Таре, предупредить о беде, но она будто потеряла или растратила тот самый навык, который лет 8 назад помог ей с Бродом.
  
Суд и приговор
 
Брод смотрел в одну и ту же точку на столе и не шевелился. В комнатушке, названной кем-то наверное по недоразумению залом суда, все равно больше никого не было. Зато светился большой экран от пола до потолка на всю противоположную от его стола стену. Где-то около получаса понадобилось ИИ, чтоб просто перечислить все предыдущие «грехи» Брода с подробностями еще со времен эдемской академии. Тут вспомнили и про угнанный крейсер «Буцефал» и про марсианский культ, к которому тот и отношения никакого не имел, кроме того, что сам был с Марса родом. Зато упоминание «Буцефала» навеяло воспоминаниями о том, как он будучи курсантом на 3-м году обучения провернул такое. Брод вспомнил, как ковыряясь с рем-дронами в ангаре в инженерной панели обнаружил неубранный с верфи отладочный режим работы всей корабельной интеллектуальной системы, и как смог тогда легко вывести ИИ из нормального функционирования путем нехитрых манипуляций с настройками. Он улыбнулся. Диктор как раз окончил перечисление его былых «заслуг» и приступил к нынешним. На проекции появилась рамка с лицом главы СОП Кириллом Викензом, где он озвучил еще один приговор, который Брод получил заочно, будучи на Парпланде. По сути причиной осуждения был его выход в ГЛТ-сеть без уведомления служб Патруля. Брод снова улыбнулся. Его взгляд по прежнему буравил воображаемое пятно на столе. Тот же Кирилл Викенз озвучил и новые обвинения против него в бегстве на сторону врага, в измене. Обвинение продемонстрировало записи со стороны наемников «Зова», где Брод лично убил двух подельников Фабриана там на Альхоне. Кирилл продолжал вываливать на стол факты против обвиняемого. Дошел он и до угнанного корабля класса «Гунгнир». Появились записи все с того же судна, где проводились тренировки отряда, собранного Бродом лично. Тот снова повел глаза вверх и заметил, что записи прилично смонтированы и порезаны. «Как будто чего-то или кого-то не хватает». Брод внимательно следил за видеофрагментами и в конце концов понял, что было не так. «Николь нету… И Лоуренса тоже… Самбор был прав, а вот я сильно просчитался». После выступления Кирилла на экране в рамке появилась еще одна весьма эффектная особа в серебристом костюме Патруля. Ее Брод не знал. Зато она внезапно предоставила видеозапись, на которой объясняется, когда, где и при каких обстоятельствах тот нарушил работу системы безопасности космопорта на Парпланде, что привело к пролету ударных космолетов, падению сбитого грузового судна и гибели более сотни преторианцев, наемников в основном среди техников и обслуживающего персонала. Когда обвинительные речи наконец закончились, финальным аккордом Кирилл произнес: