Оригиналы (ЛП)

— Да много чего, — отвечает Шон. — Тусуюсь с друзьями. Читаю. Играю в игры. Пишу. Иногда я фотографирую.
— Что? — спрашиваю я, грубый тон исчез.
— Ну, я делаю все фотографии для школьного Фейсбука, — отвечает он. — Но то, что мне действительно нравится, это фотографировать вещи вокруг города. Моя мама профессиональный фотограф для бизнеса, журналов и прочего, и время от времени она позволяет мне помочь ей.
  
— Звучит здорово, — говорю я, пытаясь выглядеть безразличной, когда мне действительно хочется запустить игру в режиме принимающей стороны и задать ему множество личных вопросов.
— Здесь я тебя оставлю, — сказал он, кивая на табличку с надписью «ДЕВУШКИ» на двери.
— Спасибо… эм… что проводил меня сюда, — говорю я, чувствуя стеснение от того, как я стою, от звука моего голоса. От всего.
— Конечно, — говорит он. — Увидимся позже.
И потом он поворачивается и уходит, не слишком быстро и не слишком медленно. Он просто идёт, ему комфортно, рюкзак за плечом как у нормального ребенка с нормальной жизнью.
Просто… нормально.
У Бетси серьёзные судороги сегодня, так что Элла и я тянем жребий на вечер. Сегодня среда, что означает начальные курсы английского в местном колледже, но каждая из нас готова пройти через это ради возможности увидеть звезды. Не то чтобы нам запрещалось выходить в ночное время суток или что-либо ещё, просто только одна из нас может быть снаружи за раз.
Конечно же, Элла побеждает. Ухмыльнувшись, она зачесывает волосы назад, потому что мои всё ещё запутаны после танцев, надевает медальон и прыгает за дверь, как тигр.
Я люблю её, но иногда она — сплошное мучение.
Единственный плюс в моём проигрыше — это возможность провести время наедине с Бетси. Мы проводили вместе время днём, но теперь мы видимся ночью. Вчера мы только увиделись во время нескольких утренних школьных занятий, прежде чем я ушла выполнять вторую часть. Когда я вернулась, она немедленно ушла исполнять вечернюю часть. В какой-то степени я рада, что сегодня она чувствует себя не очень хорошо.
— Итак, что происходит? — спрашиваю я её, присоединяясь к ней в комнате отдыха. Она щурясь смотрит в телевизор, потому что, даже несмотря на то, что спереди дом окутан соснами, сзади открывается вид на долину и заходящее солнце бросает настолько яркие блики на экран, что ты вряд ли сможешь там что-нибудь рассмотреть.
— Только страдания, — отвечает Бетси. У неё на талии грелка и миска с мороженым в руках. Мой цикл начался сегодня утром, так же как и у Элл, я уверена. Различие в том, что для нас это ничего не значит.
— Мне жаль, Бет, — сочувствую я. — Может быть, ты что-нибудь хочешь?
— Я хочу, чтобы это глупое солнце наконец-то село, — отвечает она. — Можешь это сделать?
Я встаю и закрываю тяжелыми шторами окружающий мир: вид, который ты можешь увидеть в гостиничном номере, который начинается в первоклассной комнате и заканчивается в мельчайшей капле света. Мы останавливались в двух отелях по дороге из Флориды в Калифорнию, и нам нравился гостиничный сервис и закрытый бассейн.
— Сделано, — говорю я, как только опускаюсь на диван напротив Бетси. — Что мы смотрим?
— Выбирай, — говорит она, кидая мне пульт. — У меня нет сил переключать каналы.
Я начинаю щелкать каналы, но, не найдя ничего подходящего, возвращаюсь к тому, с чего начали. Спустя полчаса начинается повторный показ «Друзей». Он смешной до такой степени, что мой бок начинает колоть от смеха. Во время первой рекламы я опять начинаю болтать.
— Ну, есть ли симпатичные парни в вечернем классе? — спрашиваю я. Бетси пожимает плечами c «койки».
— На самом деле нет, — говорит она. — Все они соревнующиеся ботаны.
— Как мы.
— Точно, — говорит Бетси. — Иногда я сомневаюсь, стоит ли… вечерами понедельника и среды мы могли бы заниматься вещами, которые гораздо интереснее.
— Например?
— Не знаю, — говорит она. — Прыжки с парашютом. Мини-гольф. Веселыми вещами.
— Ты хочешь спрыгнуть с парашютом сегодня вечером? — спрашиваю я, смеясь.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Да, — говорю я, кивая. — Интересно, что сказала бы мама, если бы мы попросили ее прыгнуть с парашюта.
Бетси смотрит на меня, и мы обе начинаем смеяться над нелепостью этой идеи. Когда мы успокаиваемся, она спокойно произносит:
— Я думаю, мама слишком остро реагирует на все эти экзамены. — Я перевожу взгляд на телевизор; реклама на беззвучном режиме. — Изменение нашего расписания и прочее.
— Я тоже так думаю, — говорю я, не имея ни малейшего желания говорить о маме. К счастью, начинается программа. Но мне тяжело на ней сосредоточиться. Меня мучают воспоминания.
— А что насчет второй половины дня? — Бет прерывает мои размышления. Я сосредотачиваюсь, и до меня доходит, что уже идет очередная реклама. Я смотрю на нее с недоумением.
— Парни? — объясняет она. И мысли о матери сменяются Шоном. Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что она убирает грелку и взволнованно садится.
— Расскажи мне! — говорит она. Я напряженно улыбаюсь, и мне требуется глубокий вздох, чтобы расслабить лицо и произнести хоть что-нибудь.
— Его зовут Шон, и я сижу позади него в творческой мастерской, — сообщаю я. Глаза Бет широко распахнуты и сверкают как у маленькой девочки. — Он милый неожиданным образом. И высокий, но не сутулится. И он очень внимательный и забавный, и он ждал меня после урока, чтобы проводить до чирлидинга.
— О Боже мой! Что еще?
— Дай подумать… Он немного помешан на своем Айфоне, но он увлекается творчеством, как очевидно в письменной форме, а также фотографией. А я говорила, что он выглядит как супергерой?
— Как Супермен?
— Скорее, как менее занудный Кларк Кент, — говорю я. — Нет, стой! Он как менее занудный сын Кларка Кента, который возглавляет рок-группу.
— А он правда в группе? — спрашивает Бет взволнованным голосом.
— Нет, не думаю, — говорю я. — Но он очень классный.
— И он нравится тебе, — говорит Бетси мечтательным голосом, как будто она играет в прекрасной любовной сцене в кино, а не обсуждает мою жизнь.
— Да, — соглашаюсь я, признаваясь в этом одновременно и себе, и Бетси.
  
— Вау.
Мы сидим, мгновение глядя в никуда, и, возможно, обе воображаем, как бы это было — сходить с кем-нибудь на свидание. Бетси первая говорит об этом.
— Следует спросить еще раз, — говорит она. — Я думаю, время пришло. Элизабет Бест — единственная девушка в школе, которая не ходит на свидания. Это странно.