Оригиналы (ЛП)

— Что произошло? — спрашивает Элла. — Я всё ещё… Я действительно не понимаю, почему эта женщина сделала то, что сделала.
Мама вздыхает.
— Команда Мэгги Кендалл пыталась сделать то же, что и мы: они пытались клонировать людей. У них не особо получалось, по крайней мере, мне так кажется.
— Что это означает? — спрашивает Бетси.
— Я вернусь к этому через минуту. В любом случае, она играет грязно, заманивает лаборантов в своё пространство и пытается заставить их выдать секреты. Они пытались нанять меня, и я всегда буду сожалеть, что пошла на собеседование. Некоторое время я считала, что Мэгги была той, кто зависит от доктора Йововича. Она самая большая причина того, что я жила все эти годы, постоянно оглядываясь назад.
  
Я протягиваю руку и достаю подушку из-под себя, затем отбрасываю её в сторону. Я хочу спросить, почему Мэгги так внезапно оказалась здесь, но не хочу разговаривать с мамой. Честно говоря, я не уверена, что доверяю тому, что она говорит.
Как будто прочитав мои мысли, Элла спрашивает:
— Как Мэгги нашла нас?
Мама быстро отводит взгляд, затем смотрит на Эллу. После этого её взгляд перемещается на меня.
— Лиззи, это не твоя вина, — говорит она так, что дает мне понять, что это именно моя вина. — Но она нашла нас через Твиннер… когда ты загрузила своё фото, и нашлось совпадение. — Она смотрит на Бетси, когда говорит следующую часть. — Я сказала ранее, что я думала, что Мэгги не была успешной в клонировании людей. Я была не права. Её команда наблюдала за Петрой.
— О боже, она Оригинал? — взволнованно говорит Бетси.
— Нет, нет, — говорит мама, поднимая ладони. — Мэгги говорит, что когда доктор Йовович и я заявили, что провалились в клонировании, клиенты пошли к её команде. Им, вероятно, единожды улыбнулась удача, но ДНК не было правильным. Видимо, у неё что-то вроде прогерии, но не столь же серьёзно.
— Что-что? — спрашивает Бетси озадачено.
— Это когда ты стареешь слишком быстро, — говорит Элла.
— Хорошо, — говорит мама Эл, как будто мы в классе, а не разговариваем о четырех человеческих клонах. — Всё верно. Это ускоренное старение, и обычно дети с таким ДНК доживают максимум до двадцати лет, не больше. Но в данном случае, это мутация этого заболевания, которая прогрессирует намного медленнее. Но, всё равно… — Конец предложения повисает в воздухе.
— Петра умрет? — спрашивает Бетси.
Сначала мама не отвечает, затем:
— Мне жаль, но это так, в тридцать или сорок. Я знаю, вы связывались с ней. Я знаю…
— Чего ты не знаешь? — бормочу я себе под нос. Это просто вылетает из моего рта, я не собиралась этого говорить.
— Не многого, — говорит мама. Она звучит скорее устало, чем горделиво. Я смотрю вниз, на свою тарелку с мороженым: коричнево-зеленый жидкий беспорядок.
— Как Петра оказалась в Орегоне? — спрашивает Бет.
— Возможно, клиенты не хотели рисковать тем, что их другой ребенок умрет, так что они отдали её на усыновление.
— Это… — говорит Бетси, но закончить не в силах.
— Да. — Мама ёрзает на своём стуле.
— Так где же Мэгги? — спрашивает Элла. — Что останавливает её от того, чтобы вернуться сюда и попробовать снова?
— Шантаж, — решительно говорит мама. — У меня есть маленький диктофон в машине, который я включила, когда пришла в тот день домой. Вы можете вспомнить, что Мэгги выступала на телевидении, после того, как доктор Йовович отправился в тюрьму. Её цитировали в новостях, говоря, что клонирование людей является неэтичным, и те, кто делает это тайно, заслуживают наказание. Мало кто знает, что она одна из этих людей.
Мама задерживает дыхание, я понимаю, что делаю то же самое.
— В любом случае, я записала её слова о том, что она клонировала Петру. — Она делает паузу. — В то утро, когда вы сбежали, я пошла к ней и дала послушать запись. Я сказала ей никогда не приближаться к нам, иначе она отправится в тюрьму, так же как доктор Йовович.
Мама прерывается, возможно, в надежде, что одна из нас спросит о её судьбе: а если Мэгги сделает то же самое с мамой. Мы молчим, мама сама заполняет пробелы.
— Если она попробует применить это ко мне, у неё ничего не получится. У меня тройня — каждая со своим собственным паспортом и карточкой социального страхования.
Внезапно, водительские права в моём кошельке кажутся не такими блестящими, ведь выглядит так, что это была не моя идея, а мамина.
— Ты не могла знать, что мы собираемся попросить Мейсона помочь нам, когда говорила это Мэгги, — говорит Бетси. Она выглядит озадаченной.
— Я и не знала. В тот момент я не думала о себе. Я думала о вас.
Не могу ничего поделать с собой: я закатываю глаза. Она видит это, но ничего не говорит. В этот момент я не уверена, что она могла сказать.
— Погоди минутку, — говорит Элла, осознавая кое-что. — Если у тебя был диктофон, почему ты не закончила всё сразу после того, как она сказала, что клонировала Петру? Почему ты пошла с ней? Почему ты позволила нам идти с ней?
Мама краснеет.
— Это был не лучший выбор, который я когда-либо делала.
Я насупилась.
— Что ты имеешь в виду? Выбор?
— Я оценила ситуацию и не почувствовала, чтобы кто-нибудь из нас находился в смертельной опасности, так что… — Мама перестает говорить, натыкаясь на мой взгляд. Внезапно я понимаю, почему она позволяла нам паниковать, позволила двум из нас думать, что мы похищены, и чтобы одна из нас исколесила всю страну в зимнюю стужу.
— Она хотела увидеть лабораторию Мэгги, — говорю я с отвращением. — Она хотела увидеть её исследования.
То, как мама поджимает губы, говорит мне о двух вещах. Во-первых, я права. А во-вторых, неважно, что она говорит, наука всегда на первом месте.
— Я закончила этот разговор, — говорю я, вставая и покидая гостиную. Через плечо, не смотря назад, я говорю снова. — Я закончила.
Ещё долгое время никто не поднимался по ступенькам. Я позвонила Шону и всё ему рассказала; мы разговаривали всего несколько минут, но затем он сказал, что ему необходимо идти, так как его мама вводит Качественное Семейное Время из-за того, что он пропустил все праздничные выходные.
— Я мог бы отделаться от этого, если ты хочешь приехать. Или я мог бы приехать? Я имею в виду, сейчас, когда твоя мама знает о нас…
— Она всегда знала о нас, — говоря это, я чувствую себя немного больной. — Я не думаю, что могу уйти прямо сейчас. Они всё ещё разговаривают внизу; я хочу информации от Эллы и Бетси.
— Но ты не хочешь спуститься и послушать сама?
— Я не могу. Не хочу находиться рядом с ней.
— Я понял. Ты уверена, что хочешь оставить меня на растерзание моей маме. Мы можем говорить по телефону весь день.
— Спасибо, но тебе надо провести некоторое время с мамой. Тебе повезло иметь такую маму. И я в порядке. — Я вздыхаю, оглядываясь вокруг. — Думаю, я собираюсь переделать мою комнату.
Позже, когда кровать стоит у противоположной стены, а я приклеиваю свои фотографии в вихревом стиле фанк над её изголовьем, раздается мягкий стук в дверь. Заглядывает Элла: Бетси через неё пробирается в комнату.
— Это реально круто, — говорит Бет, показывая на фотографии, прежде чем плюхнуться рядом со мной.
— Мама ушла, — говорит Элла, присоединяясь к нам. Я не спрашиваю, куда она ушла.
— Так что? — спрашиваю я, глядя в потолок. — Что ещё она сказала?
— Она много извинялась, — говорит Элла. Я трясу головой. Конечно, она извинялась.
— Она рассказала нам о своем исследовании… в основном то же самое, что она сказала в Колорадо, но с некоторыми чрезвычайно скучными моментами, понятными только ей и одному из сидящих здесь, — говорит Бетси, указывая большим пальцем на Эллу.
  
— Но более важно то, что мы говорили о том, как теперь все будет, — говорит Элла, переводя взгляд с Бетси на меня.
— Расскажите мне, — нервно говорю я. — Мне не терпится услышать, что за схему на этот раз придумала мама.
— Это не схема, на самом деле. Она позволяет нам выбрать, где мы пойдём в школу.