Оригиналы (ЛП)

— Время шоу, — говорит Элисон, пока учитель занимает свое место.
И на ближайшие сорок пять минут я в раю.
Я оставляю свои волосы зачесанными назад для творческих занятий, поскольку очень жарко, и использую всё моё время для принятия душа, обдумывая рутину — всю рутину — ещё три раза с Элисон. По-прежнему на взводе от танца, Мадонна играет у меня в ушах, я прогуливаюсь по классу для творческих занятий, двигаясь напрямик к столу справа. И только когда я уже почти сажусь на колени того, кто сидит за столом, я понимаю, что место занято. Я на секунду останавливаюсь, не представляя, что делать дальше. Должна ли я просто сесть на свободное место или бежать вон из класса и звонить Элле? Пока я решаю, парень в своём кресле чувствует мой взгляд и оборачивается.
  
Внезапно я ощущаю, что в комнате стало очень жарко.
— Привет? — спрашивает он, улыбаясь так, что его лоб покрыли морщинки.
Я не знаю его, но его приветствие выглядит как повод поглазеть.
Он движется весьма забавно, почти паря над столом, в то время как он по-прежнему за ним. В это же время он создаёт особую пульсацию. Как он делает это? Я удивляюсь, но не долго, потому что пол трясётся. Я протягиваю руки к следующему столу; у нас происходит землетрясение. Но кроме меня, никто больше не выглядит обеспокоенным.
— Ты в порядке? — слышу я вопрос парня.
Я не отвечаю.
Вместо этого я теряю сознание.
Когда я секундами или минутами позднее прихожу в себя, мои одноклассники смотрят на меня со своих мест, некоторые ухмыляясь, некоторые с беспокойством. Моей первой мыслью была благодарность, что я не ношу юбку. Моей второй мыслью было ожерелье. Моя руки взлетает к моему горлу, и впервые на этой неделе я ловлю пустоту: ожерелья там нет. Должно быть, я оставила его в моём шкафчике после танцев.
— Элизабет? — обеспокоенно произносит мистер Эймс, стоя надо мной. — С тобой всё в порядке?
— Всё хорошо, — отвечаю я, чувствуя себя идиоткой. Я смотрю на Того Парня, который наполовину встал со своего места; он облегченно садится обратно.
— Ты уверена? — спрашивает мистер Эймс. — Ты выглядишь очень бледной.
Это странно — лежать на полу, в то время как он нависает надо мной; я могу видеть его выдающийся нос. Я привстаю и решаю оглянуться на Того Парня.
Вот тогда я поняла, что он действительно довольно милый. Пусть и в не совсем традиционной манере. Если смотреть по частям, он слишком угловатый. У него острый подбородок и рот; его нос выглядит так, будто когда-то он был идеально ровным, а потом в определенных местах столкнулся с деревом или плечом другого парня. Его волосы можно описать только как уложенные на бок колючки, как будто он стоял боком к вентилятору, который выдувает лак для волос вместо воздуха. Он высокий, и возвышается даже сидя, с любопытством глядя на меня своими светло-карими глазами. Как только я решаю, что он выглядит как дневной образ ночного супергероя, он заговаривает.
— Она довольно сильно ударилась об пол, — говорит он низким, мягким голосом. — Может, ей нужно сходить на прием к мисс Брэди.
— Замечательная идея, — кивает мистер Эймс. — Позволь мне помочь тебе, Элизабет. — Он подает мне руку. А потом говорит остальным: — Кто хочет добровольно сходить с ней в кабинет к медсестре?
— Нет! — подпрыгивая, говорю я. Я не могу пойти в кабинет к медсестре. Она позвонит маме, которая скажет идти домой, а потом «выпишет» мне куриный бульон и сон раньше, чем у малышей. — Я правда в порядке. Я танцевала последнюю часть и переусердствовала. Я просто вела себя немного легкомысленно. — Мистер Эймс хмуро смотрит на меня, поэтому я добавляю: — Я не обедала.
— Ну, хотя бы сходи перекусить, — говорит он, качая головой. — Вы, девочки… — Я не могу не задаться вопросом, не думает ли он, что я страдаю анорексией или что-то типа того.
— Прекрасно, — быстро говорю я. — Пойду прямо сейчас.
— Кому-то надо пойти с тобой, — говорит Мистер Эймс. — Чтобы просто убедиться, что ты в порядке. Кто хочет? — Мы с ним разом оглядываем класс; ни одного желающего. Я не виню их: прошло всего пару недель этого школьного года, а я не ходила сюда в прошлом. Технически, я все еще новенькая.
— Я схожу, — вызывается Тот Парень. Волосы на моих руках встают дыбом.
— Это будет замечательно, — говорит Мистер Эймс. И даже в моем слегка ошалевшем состоянии я задаюсь вопросом: «Да неужели? Замечательно?»
Мистер Эймс пишет нам пропуски и отдает со словами:
— Не торопитесь.
Мои ноги трясутся, когда я поворачиваюсь, чтобы покинуть класс; Тот Парень следует за мной. Перед тем как мы выходим за двери, Мистер Эймс возобновляет работу класса:
— Что касается всех остальных, пожалуйста, откройте ваши тетради для нового интересного задания. Я бы хотел, чтобы вы написали две страницы, которые начинаются с фразы: «Все началось, когда собака…»
Тот Парень смеется вполголоса. Как только мы оказываемся в коридоре, я поворачиваюсь к нему лицом.
— Спасибо, что пошел со мной, — говорю я. — Но, правда, я в порядке. Ты можешь просто погулять, если хочешь.
— Никаких проблем, — говорит он таким легким голосом, который словно ласкает мои уши. — Я тоже голодный.
— Ох, окей. — Сейчас я поняла: я не больше чем свободный пропуск к торговым автоматам. Но, несмотря на это, хотя мы только что познакомились, я борюсь с желанием улыбаться в его присутствии.
Мы спускаемся в тишине после наполненного английской речью коридора. Мне отчаянно хочется спросить его имя, но я не могу быть уверенной, что Элла его не знает, так что держу язык за зубами. Хотя мы не говорим, я всё осознаю: подсказка в его важном, напыщенном шаге: на пути он искренне приветствует нескольких людей, которые проходят мимо, как будто он знает каждого в школе; на пути он смеётся, доставая свой Айфон и прокручивая его за секунду.
— В этом коридоре призрак, — говорит он, указывая на экран так, чтобы я могла увидеть приложение «Датчик привидений».
— Я надеюсь, ты не собираешься покупать это?
— Не, это бесплатно, но я платил и за похуже, — сказал он, прежде чем переместился, придерживая для меня дверь, ведущую к центру школы. Вудбери растягивается колесом, все его отделы ответвляются от общего центра — кафетерия.
— Спасибо.
Он кивает с полуулыбкой. Когда мы достигаем торговых автоматов, он кладет Айфон и вытаскивает несколько долларов из кармана.
  
— Чем хочешь потравиться? — спрашивает он, указывая на ряды конфет, чипсов, мюсли и напитков.
— Ты не обязан покупать мне еду.
Это заставляет его широко улыбнуться, что поражает меня. Будто я попала в тупик, вставляя нож для масла в розетку, но в хорошем смысле.