Оригиналы (ЛП)

— Ты пришла сюда с кем-то? С мамой?
— Нет! То есть да, я пришла кое с кем, но не с мамой…
— Привет, Келли! — Дейв направляется к нам из противоположного угла. Я замечаю знак «Лифт» у него над головой; конечно, он должен был вернуться этим путем. Дейв останавливается прямо рядом со мной, немного ближе, чем следует.
  
— Здорово, Господин Начальник, — кивает Шон. — Популярное местечко.
— Думаю, да. — Дейв смотрит на меня. — Пойдем?
Одного быстрого взгляда хватает, чтобы увидеть: Шон ревнует. Взгляд затуманивается, черные брови сурово нахмурены, как будто он готовится уничтожить злодея на своей планете Супергероя. За исключением, пожалуй, того факта, что злом являюсь я.
— Вы пришли вдвоем? — просто чтобы быть уверенным, спрашивает он, осуждающе глядя на мое платье.
— Угу, — говорит Дейв, шагнув ближе ко мне, как будто желая обозначить свою территорию. Мне хочется оттолкнуть его, но я спохватываюсь: мама впервые разрешила пойти на свидание. Это шаг к лучшему. Если я напортачу, она больше никогда не разрешит.
И к тому же меня убьет Элла.
— Пойдем, — отвечаю я. Дейв поворачивается к выходу из магазина. Я кладу компакт-диск на место и отхожу на шаг от Шона. — Увидимся в классе, — тихо говорю я. Больше нечего сказать.
Видимо, Шон соглашается. Он разворачивается и уходит.
  
Глава 11
 
— Расскажи об этом еще раз, — говорит Элла в понедельник за завтраком. Хотелось бы, чтобы она была более чувствительной: она знает, что после свидания с Дейвом я случайно столкнулась с Шоном. От этой мысли мне становится тошно.
— Эл, я все рассказала тебе вчера, когда вернулась домой, — говорю я, закатывая глаза. — Дважды. — Я все еще в пижаме; мама ушла по делам, когда я встала.
— Ты могла забыть что-то, — говорит она. — Давай еще раз все проговорим. Я собираюсь встретиться с ним меньше, чем через час!
Хотя я уверена, что она уже знает свидание вдоль и поперек, до таких маленьких мелочей, как, например, то, что весь фильм он сидел с поднятой на подлокотник левой ногой. Я опять ей все рассказываю, жуя хлопья и тяжело сглатывая каждый раз, когда думаю о Шоне.
Бетси, должно быть, знает, о чем я думаю, потому что она вступает в разговор, когда я делаю слишком долгую паузу — она тоже уже запомнила все подробности.
— Но он не пытался поцеловать тебя? — спрашивает Элла, когда я закончила. — Всего лишь обнял? — Она выглядит немного обиженной. Ревнующей. С чего бы ей такой быть? Кем-то, кто выглядит так, будто у нее украли ее свидание в кино.
— Всего лишь обнял, — уверяю я.
— Покажи мне, как он делал это, — говорит Элла, вставая из-за стола. Она двигается неловко, как будто не уверена, что ее перебинтованная лодыжка поддержит ее: но та выдерживает. Я смотрю на нее с открытым ртом.
— Хочешь, чтобы я повторила объятие? — спрашиваю я со смешком. Она кивает, улыбаясь, как безумная. У меня в арсенале есть осторожная улыбка. Я редко пользуюсь ею, но когда смотрю на Бетси, то вижу, что она в точности отражает лицо Эллы.
У меня по спине начинают ползти мурашки.
— Я точно не собираюсь обнимать тебя, — говорю я и опять смеюсь. — Не так.
— Сделай это, — говорит Элла. — Давай же!
— Элла! — говорю я. — Ты знаешь, что значит обниматься. Это было только объятие. — Невозможно не думать о руках Шона, обнимающих меня в пятницу вечером. Это было объятие.
— Хорошо, — говорит она. Унося свою тарелку в раковину, смотрит на меня суровым взглядом. Несмотря на ее колебание секунду назад, идет она хорошо; мама разрешила ей пойти в школу. — Думаю, нужно попытаться заставить его обнять меня опять.
— Уверена, это не будет для тебя проблемой, — говорит Бетси с набитым ртом.
— Определенно, — мечтательно произносит Элла.
Я бросаю взгляд на часы, раздумывая, когда же мама вернется.
— Девчонки? — говорю я. — Мне надо с вами кое о чем поговорить. — Я так много думаю об этом, что мне даже приснился мамин секретный офис прошлой ночью; я знаю, что мне нужно рассказать им об этом.
Я хотела сделать это раньше, но вчера у мамы был тот редкий выходной, она была дома с момента, как я вернулась из кино с Дейвом и до тех пор, пока мы не пошли спать прошлой ночью. Может, она даже спала в своей постели, что бывает очень редко. Это моя первая возможность поговорить с Эллой и Бетси наедине.
— Все хорошо? — спрашивает Бет, смотря на меня с любопытством.
— Да, но…
— Если все хорошо, можно мы поговорим сегодня вечером? — перебивает Элла. — Мне нужно приготовиться.
Открываю рот, чтобы объяснить, что, наверное, нам нужно поговорить сейчас, — потому что я не уверена, где мама будет потом, — но сигнализация пищит, оповещая нас, что ворота открываются. Мама дома.
— Хорошо, — говорю я. Затем, чтобы не волновать их, добавляю: — Правда, это не так уж и важно. Вечер подойдет.
— Это план, — говорит Элла перед тем, как выплыть из кухни. Напевая себе под нос, она поднимается по лестнице немного медленнее, чем обычно, из-за своей лодыжки. Я слышала эту песню раньше: ее включал мне Дейв по дороге в кино.
В школе отгоняю мысли о маме и фокусируюсь на Шоне. Вхожу в творческий класс. Он явно все еще злится на меня с того момента, как увидел нас с Дейвом в торговом центре.
Шон сидит напряженно и смотрит прямо перед собой. Возможно, это только мое воображение, но мне кажется, что он отодвинул свою парту на один или два дюйма.
— Отлично, — говорю я сама себе, идя к своему месту. Сажусь и делаю глубокий вдох. Наверное, это правильно, что он злится: я в любом случае не могу встречаться с ним.
Но эмоционально у меня не выходит смириться с этим. Я знаю, что должна попытаться уладить с отношения, или же мне предстоит «поломка» с элементами мыльной оперы.
— Шон, — шепчу я ему в спину. Он игнорирует меня. — Шон, — шепчу опять. Наклоняюсь вперед и касаюсь его правой руки. Он не двигается. — Шон! — шепчу громче. — Мне нужно поговорить с тобой.
Наконец он медленно оборачивается, но совсем не так, как раньше, когда разговаривал со мной. Когда он уделял мне все свое внимание.
— Что такое? — говорит он равнодушным голосом, как будто я — никто.
  
— Мне нужно поговорить с тобой о вчерашнем, — шепчу я. — Я хочу объяснить.
— Не нужно, — говорит он, пожимая плечами так, будто ему все равно. Его голос громче моего, и отсутствие взаимности почти больнее, чем его слова. — Я в порядке.