Шипы в сердце. Том первый (СИ)

Дэна я нашла кода начала рыть историю с разорением отца. Его имя всплыло почти случайно, как след, которые не ищешь, а найдя — вдруг понимаешь, что ухватил правильную ниточку. Я долго тянула, пока не стало ясно, что он помогал Авдееву заметать следы. У меня нет доказательств того, что и аварию, в которой погиб мой отец, тоже подстроили они, но я знаю, что это так. Кому как не бывшему спецназовцу Денису Моисееву знать, как подстраивать «случайные» слеты совершенно исправной машины именно на той части дороги, с которой она точно полетит кубарем? А, полетев, взорвется как будто в ней перевозили тротил?
  
До Дэна добраться было проще, чем до Авдеева — у него хотя бы соцсеть была открыта.
И в какой-то из дней я написала ему: «Вы убили моего отца, Денис? Не хотите облегчить душу?»
Он прочитал только на следующий день. Прошла пара минут, и в ответ прилетело: «Я много кого убил, солнце, ты чья? Фамилия?»
Я прислала ему фото на лужайке перед универом, предложила «включить нюх».
На этот раз он прочитал сразу, но не отвечал еще примерно час. Я почти чувствовала, что разглядывает фотку, потому что нарочно выбрала ту, на которой у меня под белой футболкой отчетливо просматривались торчащие соски, а короткие шорты позволяли рассмотреть мои идеальные, длинные, ровные и мускулистые ноги. Какой мужик в возрасте тридцати шести лет откажется спалить ножки девчонки, на четырнадцать лет его моложе, которые она сама же нахально присылает?
У нас завязалась переписка.
Это может показаться жутко странным, если не сказать — стрёмным — но да, именно на почве того, что я винила его во всех своих грехах, мы вдруг выстроили первый диалог. Он, конечно, сразу выпалил, чья я дочка, пошутил на тему «вырастешь — жду в гости, мстительница», потом сказал, что я ничего не знаю и еще очень маленькая. Тогда я прислала ему еще одно фото — свое, рабочее, со сцены, и попросила показать, в каком именно месте я еще «очень маленькая».
Я его профессионально качала.
Использовала все пикаперские техники — ближе-дальше, первое впечатление, пропадала без повода и без причины возвращалась. Он зверел, бесился.
Чтобы все же быть честной — я на него на тот момент тоже слегка залипла. Потому что в Денисе было все, что когда-то хотелось видеть в своем избраннике Кристине Тарановой — он был остроумным, обаятельным, очень красивым и жутко сексуальным. И в качестве бонуса — богатым мужиком, умеющим решать чертовски сложные проблемы. Слава богу, наваждение спало, когда он все-таки прилетел ко мне. Это случилось через три месяца после нашей переписки. Я «очень боялась встречи», но он пообещал, что просто хочет поговорить. Приехал. Весь такой дерзкий, яркий, очень энергичный. Я реально боялась, что увижу — и поплыву, и весь мой план пойдет по известному женскому органу. Но химии не случилось. Мне даже сильно стараться не пришлось, изображая «не такую». Типа, то, что я студентка днем, а ночью — раздеваюсь за деньги, не делает из меня легкую добычу. Он сказал, что я должна завязать, найти себе нормальную работу. Пытался загладить вину, хотя так и не признался, что та авария — его рук дело. Не признается до сих пор.
В его следующий приезд я обмолвилась, что собираюсь переехать в Нью-Йорк, чтобы начать жизнь с чистого листа, что нашла хорошую фирму, но боюсь, что моя фамилия и прошлое, навсегда закроют мне вход в любой приличный офис. И Дэн, конечно, постарался.
Так я стала Кристиной Барр (Барр — девичья фамилия моей бабушки по маминой линии) — просто дочкой двух эмигрантов, просто хорошей девочкой, просто умницей с прекрасным дипломом. Даже немного обидно было, что мой, честно заработанный, так нигде и не пригодился.
Сначала я боялась, что он расскажет обо мне Авдееву. Его имя в наших разговорах никогда я всплывало, но если эту аферу прокрутили они вдвоем, то поделиться с другом внезапно всплывшим «грехом прошлого», наверное, он мог бы. Но не стал. Почему — я не знаю.
Мой план держался буквально на сломанной спичке.
Мне пришлось идти ва-банк. И так получилось, что на одной моей маленькой правде, выстроилась вся необходимая мне ложь.
Дэн приезжал ко мне еще трижды.
Мы целовались гуляли, я позволяла ему немного петтинга, а потом просто динамила. Он уже все равно сидел на мне, как на дозе, и даже когда называл сукой, всегда прибавлял: «Моя, блядь, сука».
А я сука и есть. Ноль сожаления по этому поводу.
Я на себе крест поставила в тот день, когда первый раз вышла на сцену.
Посмотрела на мужские похотливые рожи там, в полумраке, проглотила рвоту и приказала самой себе: «Танцуй как Русалочка танцевала для своего Принца — босиком по бритвам, и улыбайся, потому что никто и никогда не увидит, как ты на самом деле истекаешь кровью, и как тебе больно».
Разделываюсь с мясом и салатом, прошу принести мне кофе и счет.
Читаю переписку.
Дэн спрашивает, какие у меня планы на Рождество и Новый год.
Мы с ним ни одного праздника вместе не отметили, и за это он на меня тоже злится.
Что с бабами другими трется — тоже знаю, просто чувствую. Да и глупо было бы верить, что взрослый мужик полтора года живет на «ручной дрезине» только потому, что ему не дает одна очень молодая динамщица. Если бы я его действительно любила — я бы его затрахивала в каждый приезд как в последний раз, чтобы хватало от встречи до встречи, а так — просто не заходила на эту территорию. Типа, у нас отношения на расстоянии и без доверия никак.
Пишу Дэну, что пока у меня в планах работа. У него есть сын от бывшей жены, и часть праздников он, скорее всего, проведет с ним, а может и с ней — по моим личным предположением, бывшая тоже входит в список тех его девушек, с которыми он просто тупо трахается, когда прижмет. В отличие от своего лучшего друга, Денис как раз не сильно щепетильный в вопросах верности.
Дэн: У тебя есть кто-то?
Дэн: Можешь, блядь уже не травить мне душу и сказать честно, Крис?!
Я: У меня есть работа, ты знаешь, какая она важная.
Я: Почему я не выкатываю тебе сцены ревности, а ты — постоянно? Только потому, что я не пишу тебе поэмы в нашем виртуальном романе?
Дэн: Нахуй бы они мне сдались, Крис! Я скучаю чертовски! Мне тебя мало!
Дэн: Сука, как пацан себя чувствую, которого малолетка футболит.
Я: Ищешь повод меня бросить? Так и скажи.
Дэн: Ищу повод тебя увидеть! Живую! Потрогать! Трахнуть тебя, блядь, наконец, хочу!!
Дэн: Прилетай на НГ, Крис. Я билеты куплю сюда и назад. Хочешь — ко мне. Хочешь — любую гостиницу или квартиру организую. Прилетай, Тинка, я пиздец соскучился.
Меня колет не вовремя проснувшаяся совесть.
Почему-то написанные слова звучат в голове его очень искренним голосом.
Заглядываю на страницу его бывшей — она у нее закрыта, но я же мастер сталкинга, я умею просачиваться везде, куда мне нужно просочиться. Просматриваю сторис. Уже даже почти начинаю верить… а потом на последних, где она снимает сына, играющего в приставку, замечаю знакомую спину и затылок. Истории «горячие» — еще часа не прошло.
Она всегда так по тупому его палит.
Развелись пять лет назад, а она до сих пор надеется вернуть в семью. И украдкой снимает вот такое дерьмо.
Я присылаю Дэну селфи с улицы на фоне небоскреба, где щурюсь против солнца. Приписываю: «Ну не дуйся, видишь, какое я солнышко — на меня нельзя ругаться!»
Он читает, пишет: «Я же реально соскучился, Тинка, веревки из меня вьешь».
Я: Теперь ты! Хочу соскученную себяшку!
  
Дэн: Я работаю, Крис. Вид заёбаный.
Что и требовалось доказать.
Спи спокойно, совесть, это просто еще один мудак.
  
Глава пятая: Барби
 
На двадцатое число назначено крупное обсуждение в рамках подготовки к очередной сделке с американцами. У меня в запасе десять дней, которые я трачу на подготовку к реализации своего плана.