Если он неотразим

— Нам нужно поехать к дому Маргариты.
Все вопросительно взглянули на Олимпию: что она хочет этим сказать? Но Олимпия только смотрела невидящим взором в стену. Через мгновение она чуть вздрогнула, а потом огляделась вокруг, как будто удивленная тем, что все смотрят на нее. У Олимпии в отличие от Алтеи видения бывали редко, и Алтея почувствовала, что ее надежды немного укрепились.
  
— Что я сказала? — поинтересовалась Олимпия.
— Что нам нужно отправиться к дому Маргариты, — ответил Аргус. — Ты думаешь, они увезли Хартли туда? — с сомнением спросил он.
Олимпия нахмурилась и опустила голову.
— Нет, но там мы сможем найти нужную нам информацию.
— Мы уже обыскивали ее дом и ничего там не нашли, — заметил Олдус.
— Но Хартли сказал мне, что она оставила дом так, будто думала туда вернуться, — сказала Алтея.
— Вот почему нам нужно поехать туда, — закончила Олимпия. — Она вернется. Поздно вечером. На закате солнца. И нам понадобится помощь.
Жермен посмотрела на Алтею:
— Вы это тоже видели?
— Нет, — неохотно ответила Алтея. — Я слишком близка с Хартли. Я ничего не вижу. Я проснулась и поняла, что он в беде, только потому, что это произошло рядом с домом и он страдал от боли. В этом самое слабое место моего дара. Чем ближе я к людям, тем меньше вижу, что может произойти с ними. Но я не единственная в семье, у кого есть такой дар. Уверена, другие смогут увидеть то, что не вижу я. А сейчас нам нужно послушаться Олимпию.
— Я свяжусь со всеми членами семьи. — Аргус посмотрел на Олдуса и Джиффорда. — Найдите подмогу и отправьте людей на поиски.
Мужчины быстро рассеялись — Аргус, Модред и Яго отправились извещать своих родственников, Олдус и Джиффорд — собирать людей на поиски Хартли. Алтея видела, что Жермен и Байяру отчаянно хочется верить словам Аргуса, но печальный опыт не позволял им надеяться.
— Мы найдем его, — сказала им Алтея.
— Вы это знаете или хотите в это верить? — спросила Жермен.
— Я должна в это верить.
— Зачем они захватили его, если не собираются убивать? — Жермен внимательно посмотрела на Алтею и Олимпию и тихо всхлипнула, сдерживая слезы, — Они хотят что-то узнать у него. Чтобы заставить его говорить, они будут его мучить, да?
— Боюсь, что так. Но мы тут ничего не можем поделать. Нам остается только молиться, чтобы мы добрались до него прежде, чем они применят самые страшные пытки.
— Так найдите его поскорее, пожалуйста. Используйте все ваши таланты, всю вашу семью, всех его друзей и найдите дядю. Я потеряла слишком многих. Я не хочу потерять и его.
— Именно это мы и собираемся сделать. — Алтея наклонилась и поцеловала Жермен в бледную щеку. — Я тоже не могу потерять его. И мы заставим их всех дорого заплатить за каждое мгновение боли, которую они ему причинили.
Хартли застонал, когда к нему вернулось сознание. В голове стучало, ему понадобилось время, чтобы понять почему. Он хотел поднять руку и потрогать рану, но не смог. Рука была к чему-то привязана. Он осторожно открыл глаза и чуть не выругался. Его привязали к тяжелому креслу.
Несколько раз глубоко вздохнув, подавив желание разнести все вокруг и разорвать путы, Хартли постарался разглядеть обстановку. Нужно понять, где он, и оценить шансы на побег. Слабый голос в гудящей голове насмехался над ним: «Как ты сбежишь, когда тебя привязали к креслу?» Но Хартли не слушал насмешек. Если он прислушается к голосу, то потеряет всякую надежду, а она нужна ему, чтобы выжить.
Несколько фонарей слабо освещали пространство вокруг, и он не смог увидеть ничего, что помогло бы определить, где он находится. Хартли был уверен только в одном — он не в подвале и не в доме. Какое-то деловое помещение, подумал он, может быть, заброшенная контора в одном из складов, которых так много в городе, особенно у реки. Он глубоко вздохнул и попытался разобраться в разнообразных неприятных запахах.
Хартли был уверен, что находится где-то неподалеку от доков. Хоть и слабо, но чувствовался зловонный запах, характерный для Темзы. Это может создать трудности для людей, разыскивающих его, а в том, что его разыскивают, Хартли был уверен. Хотя бы у одного из Вонов или Уэрлоков, которые бывают в его доме, появится видение, или предчувствие, или еще что-нибудь такое, что скажет им о его положении. Есть преимущество быть членом огромной семьи, которая сбежится на помощь, подумал он.
Мысль о семье, к которой теперь благодаря браку принадлежал и он, напомнила ему об Алтее. Он все еще видел ее, свернувшуюся клубком в их постели, пресыщенную наслаждением, щеки розовые от испытанной страсти. Этот образ придал ему сил и помог отбросить страх. Судьба не может быть такой жестокой — дать ему все необходимое для полной жизни, а потом позволить какой-то змее забрать все это, просто ради пополнения своего кошелька.
Хартли покачал головой, и его затошнило. Плотно закрыв глаза и медленно и глубоко дыша, он боролся с тошнотой. Меньше всего Хартли хотелось бы, чтобы его сейчас вырвало. По крайней мере пусть уж его вырвет на кого-нибудь из врагов. Такой вид защиты был бы жалким, но хоть какое-то удовлетворение.
Понадобилось некоторое время, прежде чем он смог избавиться от желания освободить желудок, но Хартли понял, что ему помогло ощущение холодного влажного воздуха, осушившего пот на лице. Дверь отворилась, и вошла Клодетта в сопровождении пятерых здоровых мужчин. Похоже, ему по-прежнему не везет. Тошнота прошла, а тут появились те самые мишени, которые он надеялся поразить.
— Так вы проснулись, — сказала Клодетта и улыбнулась, останавливаясь перед ним.
— Ну, думаю, да, — протянул он. — Как вы проницательны!
— Не испытывайте моего терпения, Редгрейв. Вы же видите, сейчас сила на моей стороне.
Да, молча согласился он. Клодетта выглядела настолько довольной собой, что у него руки чесались дать ей пощечину, а он никогда в своей жизни не поднимал руку на женщину и не желал этого. Он знал, что она задумала в отношении его. Видение Алтеи предупредило Хартли, и он был подготовлен к предстоящему. Вот только огорчало, что Клодетта будет наслаждаться своим превосходством.
— Пока, — сказал он и улыбнулся, когда она нахмурилась.
— Никто не знает, где вы находитесь, Редгрейв. Вы же не так глупы, чтобы думать, будто все примчатся спасать вас.
Он пожал плечами:
— Не так глуп. Я женился на Алтее, а вместе с ней придет вся семья, включая Уэрлоков.
К его удивлению, в глазах Клодетты мелькнул страх. Она из тех, кто верит в демонов и ведьм, понял Хартли. В ее угрозах Алтее содержалась правда о собственных чувствах. Да Хартли и сам был готов признать: некоторые способности этого семейства заставляют его чувствовать себя неловко. Но пока он еще не встречался с таким даром, который бы испугал его. Его удивило, что в просвещенный век кто-то все еще верит в существование демонов в человеческом обличье и ведьм, наводящих чары или способствующих сатане. Просто позор, он только сейчас увидел, чего боится Клодетта, а теперь слишком поздно использовать это во благо. Но подразнить ее этим можно.
— Кучка глупых, эксцентричных и замкнутых людей, вообразивших, будто они обладают какой-то силой, — насмешливо сказала она и пренебрежительно отмахнулась.
— Но у них действительно есть сила. И очень большая, не сомневайтесь.
— Значит, я должна поверить, что повесу Хартли соблазнила маленькая деревенская девчонка, напустив на него чары?
— Именно так. Чары честности и невинности. Две вещи, которые, думаю, вам незнакомы уже очень давно. — Он увидел, что она разозлилась — глаза сузились, а щеки вспыхнули. Ему придется заплатить за это замечание, но это ерунда.
  
— Ты должен был принадлежать мне, — отрезала она. — Я тебя выбрала.
— В качестве очередной жертвы? Как Петерсона и Роджерса?
— О чем ты говоришь? Не знаю никакого Петерсона и никакого Роджерса.
— Яго говорит другое. Он видел их призраки возле тебя. И призраки герцога и его семьи. Все злились и требовали мести.