Если он неотразим

— Жаль, но мне придется убить тебя быстро, — сказал негодяй и, прищурившись, посмотрел на Жермен. — А я знаю много способов, которые заставили бы тебя пожалеть об этих словах, сучка.
Его рука немного напряглась, это и послужило знаком для Алтеи. Она оттолкнула Жермен как раз в тот миг, когда убийца выстрелил. Через мгновение что-то так сильно ударило ее в плечо, что она отшатнулась. В следующий миг ее пронзила ужасная боль. Несмотря на это, Алтея бросилась на Жермен и толкнула ее на землю. Она заставила девушку на четвереньках уползти под укрытие кустов и статуй, а сама закричала так громко, как смогла.
  
— Уходи, — приказала она Жермен.
— Но вы ранены!
— Представь себе, я это заметила. Этим займемся позже. Я сказала — уходи.
Жермен попыталась обернуться, но Алтея просто подтолкнула ее в сторону дома. Звук бегущих шагов и выстрелы означали, что кто-то идет к ним на помощь, но она не стала смотреть, кто это, и не стала оглядываться, выясняя, здесь ли еще человек, стрелявший в нее. Единственной мыслью в затуманенном болью мозгу была мысль о том, что нужно доставить Жермен в безопасное место, в дом.
Спотыкаясь, они прошли в открытую садовую калитку. Алтея не сразу заметила, что дверь дома распахнута. Оттуда только что выбежали в сад слуги, пытаясь понять, что же произошло. Алтея молила Бога, чтобы они обнаружили негодяя, но сильно сомневалась, что ее мольба будет услышана. Времени между выстрелом, ее криками и появлением людей было достаточно, чтобы опытный наемный убийца успел скрыться. Непонятно, заметил ли кто-нибудь из слуг ее или Жермен; нужно найти способ, чтобы дать им знать — с ней и с Жермен все в порядке.
— Миледи! Что с вами случилось?
Алтея посмотрела на Альфреда, и ей пришлось помигать, прежде чем она смогла видеть отчетливо.
— Мужчина в саду. Ранил меня. — Она пошатнулась и ухватилась за руку Альфреда, чтобы удержаться на ногах. — Вы можете сказать всем, что мы с Жермен благополучно добрались до дома?
— Я поддержу ее, — предложила Жермен, обнимая Алтею за талию и прижимая к себе. — Ну, это чересчур жестокий способ увильнуть от общения с моей портнихой, — пошутила Жермен, медленно подводя Алтею к диванчику.
— Я не смогла придумать ничего другого, времени было мало, — улыбнулась Алтея и поморщилась от боли, когда Жермен нечаянно задела рану.
Только Альфред успел подойти к садовой калитке, как вернулись другие слуги и Байяр. Хартли посмотрел на Жермен, очевидно, ожидая увидеть раны. Алтея гадала, что сталось с негодяем, который стрелял в нее. Его не поймали, это очевидно. Других выстрелов она не слышала, слуги не привели с собой никакого пленника. Сквозь туман она думала, плохо ли желать, чтобы покушавшийся на нее человек был убит.
— Ранили не меня, дядя, — сказала Жермен и указала на Алтею.
Хартли взглянул на Алтею, увидел ее пропитанное кровью платье и выругался, длинно и богохульно. Олдус, Джиффорд, Байяр и Яго подбежали к ней. Хартли приказал Альфреду послать за доктором, а сам подошел к ней и сорвал с плеча платье, чтобы посмотреть на рану. Пуля осталась в теле, значит, ее придется удалять. От одной только мысли о страданиях, которые ей придется перенести, Хартли до боли захотелось найти стрелявшего в нее человека и заставить его страдать.
— Проклятие, — сказал Яго. — Скоро у нас помощи будет больше, чем нужно.
Не поняв, что он имел в виду, Хартли отмахнулся, прижимая к ране свой носовой платок, напрасно пытаясь остановить кровь.
— Ты видела, кто это сделал? — спросил он.
— Тот же человек, который избил меня, — всхлипывая, ответила Алтея. В этом не было ничего странного, ведь Хартли больно прижимал к ране платок.
— Пьер Леон.
— А, так ты знаешь его имя?
— Да. Он сказал, почему стреляет в тебя?
— Нет. Я подумала, что Клодетта услышала о нашем браке. И нанесла очередной удар.
— Но это не так? — Он хотел повернуться и взять бренди, чтобы промыть рану.
— Хартли, держи меня, — прошептала Алтея, погружаясь во тьму.
Он подскочил, когда жена обмякла, а Жермен покачнулась, еле удерживая ее. Кровь пропитала лиф платья, дыхание было быстрое и неровное, Алтея была бледна, ужасно бледна. Ему хотелось заорать от злости. Если Алтея не поправится, Клодетте и ее сообщникам придется узнать, что и он умеет преследовать и убивать, даже лучше, чем они. Он заставит их заплатить, и заплатить дорого.
  
Глава 12
 
Хартли расхаживал по гостиной, не обращая внимания на остальных, вместе с ним ожидавших известий. Жермен и Байяр сидели, прижавшись друг к другу, на маленьком диванчике, бледные и молчаливые. Хартли еще даже не поговорил с Жермен о происшедшем, хотя она и пыталась несколько раз привлечь его внимание. Он понимал, что должен поддержать их, но был не в состоянии говорить. Все его мысли, все чувства были сосредоточены на том, что происходит с Алтеей.
Доктор и миссис Хаксли слишком медлят, решил он, но подавил желание побежать в спальню, куда отнесли Алтею. Один раз его оттуда уже выпроводили. Вопль, вырвавшийся у Алтеи, когда доктор начал вытаскивать пулю, чуть не свел Хартли с ума, и он попытался удержать доктора. Глупо, но понять можно, хотя доктор так не считал. Обещание Хартли вести себя лучше на доктора не подействовало — он не позволил маркизу остаться. Доктор отказался продолжать работу, пока Хартли не уйдет. Он отыгрался за это, оставив там Кейт, которая внимательно следила за каждым движением врача и сообщала свое мнение о его искусстве или недостатке такового. Опасаясь, как бы снова не поддаться порыву и не вернуться в спальню, Хартли остановил свой взгляд на бледном Яго в надежде, что беседа с ним отвлечет его и успокоит. И тут Хартли вспомнил слова Яго, когда тот посмотрел на окровавленную племянницу, которую поддерживала Жермен.
— Что вы имели в виду, говоря: скоро у нас будет слишком много помощи? — спросил Хартли.
Яго поморщился и провел пальцами по волосам, которые давно уже растрепались.
— Вы знаете, кто мы и чем занимаемся, Хартли, значит, вас не удивит, что Вонов и некоторых из Уэрлоков связывают тесные узы. Во многих отношениях. Алтея страдает от боли, она в смертельной опасности. Это должно привлечь сюда хотя бы некоторых из наших родственников.
— Видения бывают и у других членов вашей семьи? — спросил Олдус.
— У некоторых, но все мы чувствуем связь друг с другом. — Яго пожал плечами, по его лицу было видно, как трудно ему подобрать правильные слова. — Уверяю вас, некоторые члены семьи узнали о случившемся в тот момент, когда в Алтею стреляли. Сколько их явится сюда, будет зависеть от того, кто сейчас поблизости. Модред, граф Элдервуд, определенно узнает об этом, но не думаю, что он явится. Он пришлет кого-нибудь вместо себя. Он не терпит подобных сборищ.
— Он настолько плохо чувствует себя среди людей? — спросил Хартли.
— Для него настоящий ад находиться среди людей, их эмоции терзают его, а мысли, словно нестройные, бессвязные крики, врываются в его голову, — ответил Яго. — Временами мы даже опасаемся, как бы он не сошел с ума. Он научился закрываться от этой какофонии, от этого постоянного шквала чужих эмоций и мыслей, но это сложно. Это требует постоянного контроля, постоянной концентрации. В семье есть и другие эмпаты [6], но не такие, как Модред.
— Он действительно может слышать, о чем думают другие люди? — Хартли заметил, что его племянники заинтересовались; любопытно, что успела рассказать им Алтея?
— Иногда. Чаще всего он слышит лишь обрывки мыслей. Только с родственниками он чувствует себя хорошо. Мы думаем, это потому, что мы так тесно связаны друг с другом нашими разными дарами. Может быть даже, наши таланты — щиты против такого вторжения. Есть люди, у которых такие щиты имеются от природы. У Модреда есть несколько таких слуг. Их чувства он может воспринимать только тогда, когда они горячие и достаточно сильные, чтобы прорвать эту внутреннюю защиту.