Беда

Он ударил вас.
Иногда в гневе он не может оценить свою силу. Это я…
Перестаньте обвинять себя, меня от этого тошнит.
Я знаю, как это выглядит, я все понимаю. Но послушайте меня, поверьте: я бы никогда не полюбила человека, склонного к жестокости. Он не такой. Вы же знаете его с рождения, разве он когда-нибудь был жестоким?
Нет.
Вот видите.
  
Сама не знаю…
Я могу лишь дать вам честное слово. Но вы любите брата, ведь так?
Да…
И он вас любит. Вам повезло, что вы есть друг у друга. У меня нет ни братьев, ни сестер. Мои родители умерли, когда мне было три года. Я их вовсе не знала. Не в аварии — вы, наверное, подумали, что в аварии? Нет, они заболели раком. Нет, ничего, я же их почти не знала. Даже не осознавала, пока не стала намного старше. Я так долго была одна. Меня вырастила тетя, старая дева. Очень строгая. У меня до конца школы не было парня. Нет, я обзавелась бойфрендом не в Йеле, — вижу, вы собирались спросить. Это был мой школьный приятель, но только тогда он превратился в бойфренда. А полюбила я сейчас впервые.
Моего брата?
Да.
Молчание.
Боже, ну что ж это я…
Не стыдитесь слез.
Я все время на нервах. Гормоны — иногда, когда вот так все обрушивается… Прости, Ив.
Кейти. Держи.
Большое спасибо.
Порадуйся за нас, если сумеешь. Ты же помнишь — тот несчастный случай. После такой травмы людям нужно порой выплеснуть эмоции. Вот почему я не испугалась: я знаю, он никогда бы не причинил мне боль. Он дал выход напряжению, он учится самовыражаться более нормальным способом, но он перенес травму. Каждую ночь он просыпается в холодном поту.
Я не знала.
Так что, пожалуйста, не зыркай на него так. Я люблю его. И ты его любишь.
Я… ну да, конечно, люблю.
У него в душе рана. Он — словно раненый зверь. Ему нужна наша помощь. Вот что ты видела — вот и все. Честное слово. Ничего страшного.
Хорошо. Хорошо.
Забавно. Знаешь? Подумать, с какими людьми я могла повстречаться, а не повстречалась же… Мы с тобой несколько лет учились в одном и том же университете. Но лучше поздно, чем никогда, верно? Теперь мы подружимся. Теперь у нас общая любовь.
Задыхаясь, трясясь от ярости, он торчал посреди лестницы, уткнувшись лбом в перила.
Мать ждала его на кухне.
— Вы опоздали к поезду.
— Поедем на следующем, — сказал он, устремляясь к заднему крыльцу.
— Джона! Что происходит?
— Все в порядке, мама. Хочу продышаться.
— Джона…
К вечеру похолодало. На заднем дворе, усыпанном листьями, отец пристраивал здоровенную камеру на треножник. Джона подошел, потирая ладони.
— Подумываю обзавестись телескопом, — сказал отец. — За сущие гроши можно приобрести аппарат с GPS. Джо Шмой уже занимается исследованиями — университетского уровня. Поистине, век открытий. Я купил эту штуку месяц назад, и она уже устарела. Глянь-ка.
Джона поправил линзы, настроил на окна верхнего этажа. Ив держала Гретхен на руках, Кейт распаковывала пачку влажных салфеток. Все трое смеялись.
— Испробуй ее, — настаивал отец.
Джона повернул камеру, сфотографировал флигель.
— Полюбуйся, какая резкость, — сказал отец.
— Замечательно.
— Ив с виду приятная.
Джона кивнул.
— В баре, э?
— Угу.
— А то, на мой взгляд, она сильно смахивает на ту женщину из газеты.
Джона промолчал.
— Я бы не стал поднимать этот вопрос, — продолжал отец, — но Эрих тоже ее узнал.
Джона пожал плечами.
— Не следовало спрашивать?
— Лучше не надо.
Отец кивнул, глянул на то окно:
— С Кейт они вроде бы нашли общий язык.
Джона сказал:
— Маме не говори, ладно? Насчет того, что ты ее узнал.
— Уверен, она и сама сообразит.
— Пока что не узнала, — сказал Джона.
— Молчание — золото.
— Спасибо. — Джона поковырял носком ботинка землю. — Мне пора на станцию.
— Мне вас отвезти?
— Мама сказала, она отвезет.
— Отлично. Помни: если что не так, я всегда тебя выслушаю.
— Рад был повидаться, па.
Отец сказал:
— Я тебя люблю.
Глядя в то окно, Джона ощупью отыскал отцовскую руку, сжал его пальцы:
— И я тебя.
  
25
 
С виду обычная парочка, дожидается поезда девять ноль шесть, бродит по платформе, сплетя руки, — даже не обычная парочка, а новобрачные, не желающие ни на миг разлучиться. Джона с трудом удерживал осанку, прямой шест, вокруг которого оранжерейным плющом обвилась Ив.
Свисток.
— Едем домой, — сказала она.
Свободные места были разбросаны там и сям по одному. Ив цеплялась за его рукав, Джона в поисках места продирался в следующий вагон, толкал людей, ненужная грубость, пассажиры сердятся, цокают языками ему вслед. В конце вагона он вырвал руку, ускорил шаг.
— Милый, — сказала Ив, — куда ты?
— Хочу место найти.
— Тут негде сесть вместе, — сказала она.
Он зашагал дальше, и она закричала: Подожди, милый, пожалуйста, подожди меня! Он чувствовал на себе неприязненные взгляды. Принимают его за негодяя, издевающегося над женщиной.
Милый, пожалуйста, я люблю тебя, давай поговорим.
Дойдя до последнего вагона, он развернулся и попытался проскочить мимо Ив, но она так и прильнула к нему.
— У тебя очаровательная семья, — заговорила она. — Мы замечательно поладили.
— Точно, ты из их круга.
Она прикусила губу.
— Не сердись. — Цепляется, на грани слез, такая детски-маленькая, разница в росте между ним и ею вдруг чудовищно увеличилась. — Не надо, прошу тебя. Они меня полюбили, почему же ты не любишь?
Вероятно, так они бы простояли до конечной станции, но пассажир, пытавшийся обойти их, чтобы попасть в тамбурный туалет, произнес: Извините.
Они подвинулись, уступая дорогу, и за это мгновение к Ив вернулась обычная решимость. Она громко произнесла: Вот уж не думала, что будет столько народу, правда, милый? — а затем обернулась к пареньку, отмечавшему что-то в учебнике физики, и попросила его пересесть в соседний ряд: ей бы хотелось сесть рядом с мужем.
— Конечно, — откликнулся парень и стал собирать вещи.
Предпринять еще одну попытку удрать? От Ив никуда не денешься. Они прибудут на Манхэттен в одно и то же время, одновременно сойдут с поезда и до его дома доберутся одновременно. Признав наличие проблемы, Джона стал думать, можно ли как-то обернуть ситуацию в свою пользу.
Парень с учебником физики пересел, Джона скользнул на его место, уложил себе на колени рюкзак. Ив пристроилась рядом.
— Любовь моя, — заворковала она.
Он промолчал.
— Любовь моя, любовь моя! Я была так рада познакомиться с твоими родственниками.
Он отключился.
— Не очень-то с твоей стороны красиво игнорировать меня, моя любовь!
— Ну, как знаешь, конечно.
— Ты меня этим очень огорчаешь.
— Люди на соседних сиденьях думают: какая она жалкая!
— Ты тоже думаешь, что я жалкая?
— Я люблю тебя. Как ты можешь так обходиться со мной? Твоя сестра и та возмутилась.
— Посмотри на меня, умоляю. Я так тебя люблю, ты все прочтешь по глазам.
После каждой реплики — продолжительное молчание.
— Я меня была подруга, а у нее собака, и эта собака так ее любила, что писалась всякий раз, когда хозяйка ее гладила.
— Пожалуйста, посмотри на меня. Почему ты не смотришь? Пожалуйста.
— Ты меня убиваешь.
И так бесконечно. Джона чувствовал, как она бодает его головой, лижет куда придется, как язык Ив играет с мочкой его уха. Себя он уговаривал: это Лентяйка Сьюзен прилезла к нему, стоило задремать. Поцелуи он брезгливо стирал с лица. Ив потянулась рукой к его ширинке. Вышвырнуть ее в проход? Но ведь это не поможет.