Беда

— Великолепно, врач и слесарь. Две самые загадочные профессии.
— Эрих, пирога?
— Нет, спасибо. Все было очень вкусно.
— Приятно слышать. Так что, Джона?
— Нет никого. Честно.
— Вы слышали?
— Что?
Мать поднялась из-за стола:
— Кто-то позвонил в дверь.
— Джона-бой, — подключилась Кейт, — у моих однокурсниц есть сестры, живут в Сити. Все сплошь редактора, весят по сорок два кило. Интересуешься? Ты куда?
  
Он не ответил; он пошел следом за матерью, но застыл посреди кухни.
Поверить не могу: он ничего вам не сказал?
Прошу прощения, миссис Стэм. Мне так неловко. Я думала, он хотя бы упомянул… Десерт. Я вам привезла. Если это некстати…
Вовсе нет, вовсе нет. Жаль, конечно, что он ничего не сказал. О, как мило! Приятно познакомиться. Мы как раз дошли до десерта. Проходите.
В груди Джоны что-то отвалилось, как дно от переполненного ящика.
— Джона! — позвала его мать. — Почему же ты не сказал, что пригласил подругу?
  
24
 
— Знакомое лицо, — заметила Кейт. — Мы встречались?
— В Йеле.
— О! Вы и есть та подруга, которая училась в Йеле.
— Ты же не говорил, что у тебя новая подруга, — повторила мать. — А, Джона?
— Какого вы года?
— Того же, что и вы, — сказала Ив. — Но меня мало кто в универе замечал.
— Кейт знают все, — сказал Эрих.
— Не все. Но все равно спасибо, милый. В каком вы были колледже?
— Кэлхун.
— Надо же! Знали Джейн Бэллентайн?
— Председателя совета?
— И Робби Севензу?
— Эйфелева башня из пивных банок, — подхватила Ив.
Кейт засмеялась:
— Ха! Забавно, что мы ни разу не пересеклись.
— Я училась недолго. На старшем курсе жила не в кампусе, а в «студгетто».
— Что ж, приятно познакомиться. Джона, а ты и не говорил, что она из Кэлхуна.
— Мне ты вообще не говорил про нее, — добавила мать, улыбаясь Ив.
Ив ущипнула Джону за плечо:
— Он такой застенчивый.
— Где вы познакомились? — спросила мать.
— В баре, — выпалил Джона.
Кейт усмехнулась:
— Тоже, нашли где!
— Придержи язык, — велела мать, — мы с твоим отцом познакомились в баре.
— Не может быть!
— Твоя мать и я… — завел было отец, но смолк, увидев, как дочь ломает руки. — Что такое?
— Всякий раз, когда ты принимаешься за сентиментальные воспоминания на тему «твоя мать и я», ты рассказываешь целый час и в итоге доводишь меня до слез.
— Я просто хотел напомнить всем собравшимся, что любовь может зародиться в самом прозаическом месте. — Отец обвел стол рукой. — В том числе наша семья.
— Черт, я все-таки заплачу, — сказала Кейт.
— Не думала, что у тебя есть время ходить по барам, — съехидничала мать.
— Обычно я не хожу.
Под столом ногти Ив потянулись к его паху.
— Рука судьбы, — подытожила мать.
Джона с силой отогнул Ив палец. Она почти бесшумно запыхтела и убрала руку. Большую часть пирсинга она вынула и замаскировала отверстия, распустив волосы по вороту. Плиссированная юбка, темно-синие чулки, бордовые мокасины — словно сошла со страниц какого-нибудь «Преппи Квотерли». [23]
— Ну, Ив, — заговорила Кейт, — раз мой братец таааак откровенен, поговорим-ка мы с тобой напрямую. Чем ты занимаешься? Ты слесарь?
— Я работаю с душевнобольными.
— Очень кстати, — заметила мать.
Ив рассмеялась:
— У нас с Джоной много общего.
— Я так и думала, что ты подыщешь себе девицу из Йеля, — сказала Кейт. — Ведь я же говорила, милый?
— Всем известно, что выпускницы Йеля — самые красивые, — сказал Эрих.
— Неслыханное преувеличение, — отозвался Джона.
— Джооона! — одернула его мать.
— Как вы с ним уживаетесь? — спросила Кейт.
— Он мне и таким нравится, — сказала Ив, лохматя ему волосы. Другая рука тем временем предприняла новую попытку содрать с него штаны.
— Переел, — сказал Джона. — В сон клонит.
— Избыток белков, — заметил отец.
— Индейка была очень вкусная, — сказал Эрих.
— Приятно слышать. Еще пирога, Ив?
— Нет, спасибо. Все просто замечательно. Вы поделитесь со мной рецептами?
— О! — Мать совсем уж возрадовалась. — Вы сами готовите?
— Изредка. По сравнению с Джоной я дилетант.
— Джона готовит? — изумилась мать.
— И как вкусно! — Ив засмеялась, выгнула шею.
— Где ж ты научился готовить? — спросила мать Джону.
Ему удалось оттолкнуть три длинных пальца. Теперь босая нога Ив потирала его ногу.
— Я не готовлю.
— Что ты еще от нас скрывал? — наседала Кейт.
— Он слишком скромен, — сказала Ив.
— Ты скрываешь от нас еще какие-нибудь таланты?
— Он — настоящий художник, — сказала Ив. — Вы об этом знали?
— Я — точно нет, — сказала мать. И Джоне: — Такими вещами в семье делятся…
— Как насчет постыдных тайн Джоны, Ив? — предложила Кейт. — Давай меняться: мои на твои.
— С удовольствием, — сказала Ив.
— Пора убирать со стола, — сказал Джона.
— Сядь, пожалуйста! — сказала мать. — Один-то раз в году можно посидеть спокойно.
— С какой начнем? — спросила Кейт. — Предоставим выбор Джоне?
— Начнем с истории о том, как я осрамился, раньше времени выйдя из-за стола в День благодарения, — буркнул он и потянулся взять у Кейт тарелку.
— Оставь ее в покое, — вступилась мать. — Пусть ест.
— Если сам не выберешь, выберу я, — пригрозила Кейт. — А тебя никто и слушать не станет.
— Я бы вот что хотела, — сказала Ив, — расскажи мне, чего он боялся в детстве.
— С чего начать? — рассмеялась мать. — Вина, Стив?
— Нет, спасибо.
Мать налила себе полстакана, заранее улыбаясь предстоящему рассказу:
— Сейчас, глядя на него, и не подумаешь, каким он был пугливым мальчиком. Плакса-вакса-гуталин.
Ив выразила удивление.
— Правда-правда, — подтвердила Кейт. — Всего боялся: фильмов, громкой музыки, карусели. Такой был трусишка — в туалет не ходил самостоятельно.
Ив засмеялась, погладила Джону по виску. Джона уставился в тарелку.
— Мама повела нас на гастроли труппы, которая ставила «Пиратов Пензанса», — помнишь? А, Джона?
— Помню, — пробурчал он.
— Я думала, спектакль вполне подходит для детей, — сказала мать.
— Вполне, — сказала Кейт. — Только не для Джоны.
— Постановка была такая в готическом духе, темнота, призраки, паутина в зрительских рядах.
— Пираты одеты скелетами, — подхватила Кейт. — Сколько мне было лет?
— Тебе… Джоне было два с половиной, значит, тебе около восьми.
— После этого ему всюду мерещились призраки. Под окнами верхнего туалета выросла береза с черными ветвями, и на ветвях ему виделось всякое. Только присядет по большому и тут же вопит: «Караул! Пиратский король!» Только вот… — Кейт закашлялась от смеха, постучала себя по груди. — Кхаа! Ох! Только он картавил, выходило: «Каааау! Пиатски кооой!»
Все расхохотались. Ив ущипнула Джону за щеку.
— Он был лапочка, — сказала мать. — Для надежности просил Кейт провожать его в ванную и ждать, пока он не сделает свое дело.
— Нет!
— Даааа! — сказала Кейт. — Но! Делать при мне он стеснялся, просил меня залезть в душ и стоять там лицом к стенке.
— Всегда вместе, — сказала мать, — и совсем один.
Как заставить их прекратить разговор и не вызвать что-нибудь похуже? О’кей, он был трусливым малышом, но женщины семейства Стэм не люди — мины замедленного действия. Они смеются над ним, а сами в сто раз хуже.
Ему думалось, а не вмазать ли Ив прямо тут, за столом. Она же не посмеет сопротивляться, при всех не посмеет. Но ему уже случалось недооценить ее, а здесь и столовые приборы под рукой.
Снова заломил ее настойчивый палец.
  
— А когда он был совсем маленький… О! — вздохнула мать. — Это уж чересчур. Чересчур.
— Держу пари, — подначила ее Ив.