Ген ненависти (СИ)

Но на этот раз ее внимание привлек не кот, а нечто другое, совершенно неожиданное.
Она ударила по тормозам.
– Ого! – воскликнул Джек, протягивая руку вперед, чтобы упереться в приборную панель. – Мама!
Антония сжала руль, уставившись на потрепанную «Ауди», припаркованную на улице возле дома. Эта машина была ей хорошо известна, но выглядела она иначе. Бампер был вмят, как если бы им въехали в бетонный столб, и номерной знак болтался на толстой серебристой клейкой ленте. Дворник заднего стекла отсутствовал, как и левое боковое зеркало. Машина была такой грязной, что Антония едва ли могла разглядеть краску, хотя знала: она бледного серебристо-голубого цвета.
– Вот это да, – тихо выдохнул Джек. – Похоже на нашу старую машину.
Антония заставила себя сделать глубокий вдох и въехала во двор, едва не задев столб ворот. После этого она вышла из машины и вернулась обратно на дорогу. Дверь «Ауди» медленно открылась. Появилась ступня, обутая в потрепанный белый кроссовок, затем нога в потертых джинсах, а потом и все остальное тело.
Казалось, что земля ушла из-под ног Антонии.
– Би? – слабым голосом промолвила она.
– Здравствуй, Антония, – поприветствовала ее сестра, опираясь одной рукой на край двери, будто ей тоже нужна была помощь, чтобы держаться ровно, хотя та Би, которую знала Антония, никогда ни перед чем не сгибалась.
Все знакомые черты были на месте: глаза, форма подбородка, дерзкая линия плеч. Но Би нечасто выглядела такой усталой и измученной. Ее волосы раньше не были седыми. И она не одевалась как бродяга.
Далее открылась пассажирская дверь, и из-за нее выскользнула еще одна фигура, на этот раз выше ее сестры, с коротко остриженными темными волосами и массивным синяком под глазом – Антонии на мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание. В последний раз, когда она видела своего племянника, он был еще маленьким мальчиком.
Но теперь это не так.
Джек выскочил из машины прежде, чем она успела его остановить.
– Саймон! – закричал он, его воодушевление было очевидным. – Боже мой! – Он хлопнул дверью и бросился туда, где стоял его кузен. Мальчики подошли близко друг другу, словно готовясь танцевать, а затем обнялись. Объятие было крепким. Лучшие друзья воссоединились. У Антонии защипало в глазах. Пришлось отвести их, а после взглянуть на сестру.
– Что ты здесь делаешь?
В отличие от своего сына она не могла заставить себя пойти на сближение. Ей не нравилось, как выглядела машина Би возле ее дома, равно как и внезапность ее появления, а еще Антонию захлестывала волна чистого ужаса, когда она вспоминала то, что произошло, когда их сыновья в последний раз были вместе.
Все эти годы разлуки забылись в одно мгновение. Казалось, она вот-вот расплачется. Краем глаза Антония заметила, как Джек открыл входную дверь, впустив своего кузена в дом, и она чуть было не крикнула, чтобы он не делал этого.
– Мы можем поговорить внутри? – попросила Би. – Это была долгая поездка.
И вот Би снова сделала то, что ей всегда удавалось. Она смогла заставить Антонию почувствовать себя маленькой девочкой, хотя должно было быть в точности наоборот. Антония так хотела сказать: «Нет, уходи, это мой дом, моя жизнь, и ты не являешься ее частью. Я не хочу, чтобы ты была ее частью. Я помню, что случилось, когда ты ею была».
Но она этого не сказала, потому что Би была членом семьи, а с семьей так не поступают.
– Конечно. – Она попыталась изобразить улыбку. – Как грубо с моей стороны! Пожалуйста, входите, входите. Вы, должно быть, устали.
Без сомнений, так и есть, подумала она, входя в дом вслед за сестрой. Вблизи от Би пахло потом, а ее кожа была настолько бледной, что казалась почти серой, как будто она почти всегда находилась в помещении.
Что-то явно пошло не так.
– Я могу зайти в уборную? – спросила Би, уже держа руку на двери гардеробной.
– Конечно!
Она вошла, закрыв за собой дверь и заперев ее на замок. Неприятный запах остался стоять в коридоре. Антония поморщилась. Ей придется все продезинфицировать и сменить полотенца для рук до того, как Оуэн вернется домой. Мальчиков не было видно, но она слышала движение со стороны лестницы. Мысль о том, что они остались один на один, там, наверху, заставляла ее нервничать. Мысль о том, чтобы подняться проверить, как идут дела, казалась еще страшнее.
 
Ей нужно было выпить. Она пошла на кухню за напитком.
Уборщица навела порядок утром, и помещение выглядело безупречно, мрамор сиял от чистоты, что в любой другой день наполнило бы ее радостью. Но все это осталось незамеченным, в то время как она достала из буфета бокал для вина. Ее трясло от испытанного шока. Она нашла в холодильнике бутылку шардоне, в спешке проткнула пробку, чтобы достать ее, и как раз наполняла бокал, когда вошла Би.
– Зачем ты приехала, Би? – спросила она, подняв напиток и сделав большой глоток. Вино резко растеклось по языку, и Антония позволила ему подержаться секунду во рту, прежде чем проглотить, опасаясь, что может подавиться.
– Прости, что заявилась ни с того ни с сего, – усмехнулась Би. – Но я рада тебя видеть. Хорошо выглядишь.
– Спасибо.
Она не ответила комплиментом на комплимент. Не в ее характере было лгать, и за эти годы она уже сделала более чем достаточно для своей сестры. Когда Би уезжала в тот ужасный день пять лет назад с ключами от ее машины, которая сейчас в гниющем виде стояла возле дома, Антония пообещала себе, что на этом все закончится. Она не позволит ей снова учинить беспорядок.
«Уезжай, – проговорила тогда Антония. – Я разберусь здесь со всем сама».
Би обняла ее, слезы выступили на глазах, а потом она села за руль и уехала. Не оглянувшись. Какое-то время сестры обменивались открытками на Рождество и в дни рождения, но потом связь прервалась, и Би превратилась в призрака. Антония понятия не имела, где была ее сестра и как с ней можно было связаться. Это даже превзошло ее ожидания.
Со временем пустота, образовавшаяся из-за отсутствия Би и Саймона, заполнилась, и она смогла двигаться дальше. Клиника была загружена как никогда. Они с Оуэном были счастливы в браке. И Джек стал гораздо спокойнее без своего кузена. Как оказалось, до отъезда Би Антония даже не осознавала в полной мере, что наличие сестры в ее жизни было чем-то вроде песка в ботинке, к которому она так привыкла, что почти не замечала дискомфорта. Только когда сестра уехала и Антония почувствовала ее отсутствие, ей стало понятно, насколько это было тяжело.
Но вот она снова вернулась. Знала ли Антония, что в какой-то момент сестра вновь появится на пороге ее дома? Да, без сомнений. Она была уверена в этом с того самого дня, как Би покинула ее жизнь.
– У тебя проблемы?
– Нет, у нас нет проблем. – Би засмеялась. – Честное слово, Антония, ты всегда думаешь о худшем. Я просто хотела увидеть тебя. Вот и все.
«Я просто хотела увидеть тебя». Антония почувствовала странную боль в груди. В течение многих лет она жаждала услышать эти слова от своей сестры. Чтобы Би показала ей, что их отношения не были односторонними; что, несмотря на все их различия, Би любит ее в ответ.
– Хочешь остаться на ужин? – спросила она, удивившись сама себе.
Оуэну это не понравится, но, конечно же, один обед в кругу семьи не грозит ничем опасным.
– Вообще-то я надеялась остаться на какое-то время, – заявила Би.
Она беспокойно двигалась, переминаясь с одной ноги на другую, царапая при этом предплечье до сухих белых линий на коже. В какой-то момент она сделала татуировку в виде сердца возле запястья. Антония это не оценила.
– На какой срок? – спросила она.
– На пару дней, – ответила Би. – Если только ты за?
В течение пяти лет Антония задавалась вопросом, сделала ли она правильный выбор в тот ужасный день. Она задавалась вопросом, стоило ли ей заставить Би остаться и признать то, что сделал Саймон. Если бы это был кто-то другой, выбор был бы легче. Но Би была ее младшей сестрой. Роль Антонии всегда заключалась в том, чтобы защищать ее. А от старых привычек трудно отказаться. В какой бы неразберихе ни оказалась Би, Антония знала, что поможет ей выбраться, потому что именно так поступают сестры.