Ген ненависти (СИ)

Он больше не хотел быть тем, в кого его превратили на ферме. И через два дня все должно было измениться. Еще никогда время не текло для него так медленно. Он жаждал получить результат своего теста. Даже с учетом того, что он был практически уверен в его показателе, а также имел представление о том, что произойдет потом. Место, где он жил с матерью последнее время, было невыносимо. Там ему казалось, что он сходит с ума.
При этом поведение Джека последнее время казалось ему странным. Накануне вечером тот почти не проронил ни слова, не предлагал посмотреть фильм или поиграть в видеоигру, проводя большую часть времени, приклеившись к телефону.
Саймон сказал себе, что ему все равно. Он также сказал себе, что не пойдет куда-либо в надежде снова увидеть Джинни и что он не разочаруется, если больше они не увидятся. Он твердо намеревался потратить энергию и свое время, выбрав до парка более длинный маршрут, который пролегал через ряд местных магазинчиков. Но из них открыт был только «Теско Экспресс». В кармане у Саймона была пара фунтов, и он задержался у холодильника с газированными напитками, чувствуя сильное искушение, но в конце концов вместо этого купил пинту молока. Когда Саймон вышел, Флэш сидел именно там, где его оставили, поэтому он решил отпустить его гулять без поводка. Они снова отправились в путь.
Несмотря на то, что он был благодарен Джеку за помощь, старые обиды проходили медленно, и то, что раздражало его раньше, не давало покоя и сейчас.
– Он понятия не имеет, через что я прошел, – обратился Саймон к Флэшу, запыхавшись, когда они проходили через ворота парка. – Живет в этом своем доме и никогда ни о чем не беспокоится. На ферме он не продержится и пяти минут. Там просто ужасно. Тебе все время холодно, ты голоден и не можешь нормально выспаться.
Флэш заскулил.
– Он собирается уехать и прожить блестящую жизнь, и он будет думать, что сам всего добился, но это не так. Это не такое уж большое достижение, если у тебя М-отрицательный результат и ты знаешь об этом с рождения.
Они двинулись дальше, Саймон ускорил шаг, прибавив скорости. Его тело начало расслабляться, теперь он мог ясно видеть обоими глазами. Синяк на его лице значительно уменьшился. Еще неделя, и он будет едва заметен.
– Это нельзя считать справедливостью, – пожаловался он Флэшу.
– А что можно?
Слева от него раздался голос, он повернулся и немного замедлил шаг, увидев рядом с собой Джинни. Этим утром она была в фиолетовом: на ней были топ с длинным рукавом и шорты.
– Жизнь, – произнес он. – Жизнь ужасно несправедлива.
– Похоже, у тебя тяжелый день.
– У меня тяжелая жизнь.
– Вряд ли она такая же тяжелая, как у меня сейчас, – бросила она ему и побежала дальше.
Саймон покачал головой. Затем он прибавил скорость и побежал за ней. Он не был уверен, куда именно она направилась, но легко догнал ее, что заставило его чувствовать себя довольным, но при этом испытать неловкость. Он замедлил темп, намереваясь позволить ей победить, но она тоже сбавила шаг, и вскоре они пошли бок о бок, держа руки на бедрах и не сказав друг другу ни слова до тех пор, пока не отдышались.
– Ты в хорошей форме, – похвалила Джинни.
Саймон покраснел, но внутренне был рад, что она это заметила.
– Как и ты. Ты бегаешь здесь каждый день?
– Почти.
В парке стояла скамейка с видом на озеро, и Джинни села на нее, вытянув перед собой стройные ноги.
Саймон устроился рядом. Так ему было проще – не приходилось смотреть ей в лицо. Но он не был уверен, насколько близко ему следует сидеть, насколько близко это разрешено, поэтому он расположился как можно ближе к краю скамейки, стараясь только не упасть. Он посмотрел на свои руки, покрытые шрамами от работы и драк, и надеялся, что она этого не заметила. Руки Джека выглядели совсем не так. Как и руки его дяди Оуэна.
– Так скажи мне, – начал он. – Что же усложняет твою жизнь?
– Даже если скажу – не поверишь.
– Позволь мне самому судить об этом.
– Ты помнишь моего сводного брата Малкольма?
 
– Малкольма? – осторожно уточнил Саймон. И внезапно почувствовал тошноту. Он сделал вид, что пытается вспомнить, но на самом деле он пытался выиграть себе время. Он сжал пальцы в кулак. Его ладони были влажными. – Ага. Думаю, помню.
– Ну, вчера мы узнали, что он работал на ферме, и у него были какие-то неприятности, теперь он в больнице, а мои родители сходят с ума. Я этого не понимаю. Они не виделись с ним много лет, и у меня всегда складывалось впечатление, что никого из них его жизнь не беспокоила. Они никогда не пытались его найти, например. Моя мама даже не пускала его в наш дом, когда мы были детьми. А теперь они ведут себя так, будто наступил конец света.
– Вот это да, – выдохнул Саймон. Он таращился прямо перед собой, не в силах взглянуть на нее. – Этого… не может быть. Даже не знаю, что сказать.
– Это дерьмовая ситуация, – вздохнула Джинни. – Что тут еще скажешь.
Ему было интересно, как бы отреагировала Джинни, если бы он рассказал ей все то, что знал. Ничего хорошего, в этом он был уверен.
– Мне очень жаль, – посочувствовал он.
– Почему? Это не твоя вина.
Он поерзал на своем месте, вдруг почувствовав себя слишком большим, слишком неповоротливым и опасным – об этом его предупреждала мать. Ее слова звучали в его голове. Не стой слишком близко. Не притрагивайся, если тебе не позволено. Не забегай вперед. Не запугивай своей массой. Даже у девушки твоего роста кости тоньше. Ее сила не соответствует твоей, даже если она говорит, что это не так. Контролируй свой характер. Контролируй себя.
Но он этого не делал, не так ли?
– Джек бегает с тобой? – спросил он, отчаянно желая сменить тему.
– Джек? Мистер Болячка? – Джинни рассмеялась. – Нет. И мне бы этого не хотелось.
– Я думал, вы друзья.
– Это так, – согласилась она. – Что-то в этом роде.
– Ох, – вздохнул Саймон в замешательстве. – Ты хочешь сказать, что не знаешь, что между вами?
– Он больше похож на… надоедливого брата, чем на друга. Думаю, ты знаешь, как это работает. Когда есть человек, с которым ты миришься, потому что вынужден это делать, а не тот, с кем тебе действительно хотелось бы дружить.
– Жестоко.
– Он не так уж и плох. Иногда он помогает мне с чем-то.
Она подтянула ноги, когда Флэш подошел и сел перед ней, высунув язык. Саймон щелкнул пальцами, подзывая собаку к себе. Во рту у него было сухо. Он открутил крышку бутылки с молоком, отпил немного, затем вытер верхнюю часть бутылки рукой и предложил молоко Джинни.
– Нет, спасибо, – отказалась она.
Тогда он допил, а затем раздавил бутылку и бросил ее в ближайший мусорный бак.
– Я никогда раньше не видела, чтобы кто-нибудь вот так запросто выпил пинту молока, – заметила Джинни.
– Ты так не делаешь?
– Нет. – Она и улыбнулась, и от этого ему стало очень тепло внутри.
Ее кожа была на вид гладкой, волосы сияли. Ему хотелось прикоснуться к ней. Вместо этого он потянулся к мягкой шерсти на голове Флэша и погрузил в нее пальцы, чувствуя под ними тепло, плотную кость и жизнь. Это помогло. Но этого было недостаточно. Одиночество нахлынуло на него так сильно, что сбило бы с ног, если бы он не сидел в этот момент.
– Наверное, мне пора возвращаться, – с сожалением проговорил он, хотя это не было правдой.
Ему не за чем было возвращаться. Он не понимал, почему ему так хотелось снова увидеть Джинни. Почему она сочла важным рассказать ему о Малкольме, о Джеке. Он встал и собрался уходить, отпуская ошейник Флэша в надежде, что собака не убежит. Он не побежал, хотя чувствовал большой запас прочности и силы в ногах. Причина, по которой он не побежал, заключалась в том, что Джинни шла рядом с ним и ее плечо все время прикасалось к его руке. Она была высокой девушкой, почти такого же роста, как он, и ему это нравилось. Джинни толкнула Саймона локтем, и он взглянул на нее. Он пытался не смотреть на выпуклую грудь под топом. Честно говоря, он старался игнорировать это, но Саймон был на протяжении длительного времени лишен общества молодых девушек и ничего не мог с собой поделать.