Ген ненависти (СИ)

– Би? – позвала она. – Би, мы здесь!
Джек, привыкший к подобным визитам в чужие дома, промчался мимо матери и отправился на поиски своего кузена, скрипя ботинками по отполированному паркетному полу. Би вышла из комнаты рядом с коридором в желтых резиновых перчатках и с салфеткой в руке. Она вытерла лоб краем футболки.
– Я же говорила тебе, что сейчас неподходящее время, – сердито посмотрела на нее она.
– Но мы уже здесь!
– Я вижу. Но у нас мало времени. Дом выставлен на продажу, и через час кто-то придет посмотреть на него, поэтому сейчас мне нужно быть то здесь, то там.
– Ого! – воскликнула Антония, удивленная и немного разочарованная. – Я и не знала. Почему ты не сказала?
– Я говорила, но ты, как обычно, не услышала. Ты можешь найти Джека?
Но вместо того, чтобы выполнить эту просьбу, Антония последовала за Би в комнату, где та начала делать уборку, наблюдая из дверного проема, как сестра забралась на подоконник и быстро отполировала до блеска каждое крошечное стекло. Джинсы Би были разорваны на заднице, и фиолетовые хлопчатобумажные трусики оказались выставлены на всеобщее обозрение. Выглядело так себе.
– Я занята, Антония, – бросила она.
В ее тоне прослеживалось явное раздражение, и это задело Антонию.
– Я бы не приходила, если бы знала, что ты будешь такой.
– Извини. – Би остановилась на полуслове. Она вздохнула. – Просто в последнее время было нелегко. Алфи болен, и я рассчитывала получить сегодня полную плату за день, чего, очевидно, не будет, ведь у меня здесь всего час на уборку.
– Тебе нужны деньги?
Би снова начала натирать стекла, на этот раз даже быстрее.
– Нет.
«Ты всегда была ужасной лгуньей», – подумала Антония, делая пару шагов внутрь вычурно украшенной комнаты. В вазе на каминной полке благоухали розы, а на журнальном столике лежали «VOGUE» и «GQ». Она достала телефон и сфотографировала цветы для своего блога.
– Саймон что-нибудь говорил о дне рождения Джека?
– Нет, – отрезала Би.
– Джек до сих пор потрясен случившимся. У него проблемы со сном, и он не переносит, когда я оставляю его одного больше чем на пару минут. Честное слово, Би, если бы я знала, что может сделать сын Зары, я бы никогда не позволила Оуэну пригласить их. Весь смысл теста в том, чтобы помочь нам принять решение о том, что лучше для наших детей и с кем им следует проводить время.
– Перестань. – Би спрыгнула с окна и стянула перчатки. – Я знаю, что ты пытаешься сделать, но это не сработает.
– Что ты имеешь в виду?
– Ничего. – Она откинула волосы с лица, достала телефон и проверила время. – Я действительно занята, Антония. Мне жаль, что у Джека тяжелые времена, но я не знаю, что могу сделать в этой ситуации.
– Я ничего от тебя не жду! Я просто думала, что ты посочувствуешь, вот и все. Ты же знаешь, каким тяжелым оказался для меня день рождения сына. Ведь все, чего я хотела – это устроить ему хорошую вечеринку. Не думаю, что от тебя сейчас много требовалось.
– Думаю, что Заре сейчас должно быть невероятно тяжело, – предположила Би. – Люди обращаются с ее сыном как с прокаженным.
Антония недоверчиво посмотрела на нее:
– Ей тяжело? Мой сын родился недоношенным, Би. Его забрали у меня, когда ему не было и часа от роду. В первые дни жизни его теребили и тыкали незнакомцы, мне не разрешали быть с ним, и я даже не могу насладиться его днем рождения, потому что постоянно думаю о том, что он был испорчен.
Би подошла и нежно коснулась ее руки:
– Ладно, ладно. Пожалуйста, успокойся. Да, я знаю, что рождение Джека далось тебе нелегко. Но сейчас он в порядке. Он здоров, у него отрицательный М-тест. Первые дни его жизни были трудными, но он все преодолел, вы оба это сделали. И есть много людей, которым еще хуже. Это все, что я пыталась сказать.
Антония чувствовала, как горит ее лицо. Она не понимала, почему Би всегда пыталась преуменьшить то, через что пришлось пройти Джеку. Но, по мнению Антонии, у Би были странные представления и о многих других вещах. Взять хотя бы ее отказ проверить Саймона. Или то, как она защищает Зару и ее сына «М+».
 
– Ну ладно, – произнесла она. – Скоро таким мальчикам, как Малкольм, не будет оправдания, если они станут плохо себя вести.
– Что ты имеешь в виду?
– А ты не видела последние новостные репортажи о медикаментозном лечении?
– Я, по правде говоря, не смотрю новости. – Би заправила тряпку за пояс джинсов и оглядела комнату, словно пыталась найти еще что-то, что можно было бы почистить, хотя, насколько могла видеть Антония, помещение выглядело безупречным. К работе сестры нельзя было придраться.
– Би, ты серьезно? Тебя совсем не волнует то, что происходит в мире?
– Меня волнует то, что у меня еще три спальни, – ответила Би и прошла мимо сестры к лестнице.
Антония последовала за ней.
– Если поднимешься наверх, с тебя мытье туалета, – окликнула ее Би.
Но Антонию это не остановило:
– Оуэн открывает частную клинику для M-положительных мальчиков. – Она была вознаграждена небольшой паузой в шагах сестры, но этого ей не было достаточно, она хотела большего. – Тебе не кажется, что это блестящая идея? Он сможет оказывать поддержку их родителям и предоставлять лекарства, которые помогут справиться с симптомами. Это изменит жизни многих людей. Если вовремя выявить нарушение, с ним можно будет справиться.
Би остановилась наверху лестницы и развернулась лицом к сестре.
– Ты себя слышишь? Ты рассуждаешь о лечении детей, которые не больны, а история говорит нам, что такое никогда ничем хорошим не заканчивалось.
– Это вовсе не так. Ну пожалуйста, подумай сама. Этим мальчикам можно оказать помощь, а это значит, что нет причин не проверить Саймона.
– Антония! – Би произнесла это так, как когда они были маленькими и Антония пересекала какую-то невидимую черту.
Больше Би ничего не говорила. Ей не пришлось. Для Антонии предупреждение прозвучало громко и отчетливо. Когда Би исчезла в одной из спален, Антония оставила сестру наедине с ее делами. Нужно было подобрать более подходящее время, чтобы вновь вступить в бой.
На тот момент она решила отправиться на поиски мальчиков. Дети, как оказалось, баловались в игровой комнате в задней части дома. У Саймона была коробка лего, и он увлеченно собирал что-то вроде автомобиля или робота. Ребенок был в выцветшей футболке и нуждался в стрижке, выглядя очень бедно по сравнению со своим кузеном Джеком в его новых джинсах и маленьких кожаных ботинках.
Антония устроилась на диване, тихо кипя от злости. Хотя ее взгляд был привычно прикован к сыну, вместо этого она заставила себя сосредоточиться на Саймоне, наблюдая, как он с шумом перебирает конструктор. Джек сидел рядом с ним, хватал детали наугад и предлагал их ему. Ей нравилось смотреть, как они играют вместе. Их связь была очевидна даже в столь раннем возрасте.
Маловероятно, что у Джека будет родной брат или сестра. Она не была уверена, что сможет пройти через все это еще раз. Саймон был самым близким человеком, который когда-либо будет у Джека, и она отчаянно хотела защитить их отношения, дать им возможность развиваться. Саймону тоже было бы хорошо проводить время с таким мальчиком, как Джек.
Если бы она только знала, каким на самом деле был Саймон. Но если Би что-то решила, она становилась непоколебима. Антония до сих пор помнила, как сестра всю зиму отказывалась носить шапку. Она сказала, что ей не нравится покалывание шерсти, что голова чешется и что ей в таком случае лучше замерзнуть. Это довело Антонию до отчаяния. Ситуация с тестом была похожей.
Очевидным решением было разорвать отношения с сестрой. У нее было много других друзей, да и у Джека не было недостатка в товарищах по играм. Но у него была особая связь с Саймоном, и Антония не знала, сможет ли лишить его этого.
Она любила Би.
Но в то же время иногда ненавидела ее.
  
Глава восемь
 
Саймон