Помереть не трудно (СИ)
— А кто бы мы были, если б не надежда?
— Впрочем, я тебя в этом поддерживаю, — лениво сказал шеф. — Надежда — это наше всё.
— Особенно сейчас, — хмыкнул я. — Версия с дядей и племянником провалилась. Мы в бегах. В гостиницу, я так понимаю, возвращаться нельзя… Остаётся надеяться на чудо.
Я вспомнил слепую детскую веру в чудо, которую испытывала Мириам. Как горячо доказывала она свою правоту! Ссылаясь на исторические примеры, на наши собственные приключения… Я её веры не разделял.
Может, я прошу слишком многого, но я считал так: если бы чудеса и вправду случались, я бы не восстал из гроба стригоем.
— Кстати, — Владимир покопался во внутреннем кармане пиджака, извлёк на свет измятую бумажку и протянул шефу. — Вам тут корреспонденция.
Тот, не вставая, развернул листок, заслоняясь рукой от солнца, наскоро проглядел, и с воплем:
— Бесы меня задери! — сел прямо. — Где ты это взял? — он дикими глазами посмотрел на Владимира.
— В вашей гостинице, на ресепшене. Когда пошел за вами следить…
— Так это был ты? — усмехнулся Алекс. — Хитёр.
— Это мой город, — с некоторой угрозой сказал Владимир. — К тому же, садиться в третье по счёту такси — это баян, Сергеич. Такую уловку не используют даже дети. Ладно, что там? — он кивнул на письмо.
…Уважаемый Александр, — начал читать шеф. — Меня зовут Валентин. Когда Вы будете читать эти строки, я буду уже далеко…
Шеф замолчал, быстро пробегая взглядом по строчкам. Мы с Владимиром изнывали от любопытства, но тормошить или отвлекать Алекса не посмели.
— Вот оно, — шепотом сказал шеф, дочитав. — Есть! Зацепка!
— Да что там, в этом письме? — не выдержал Владимир.
— Ты знаешь этого Валентина? — вопросом на вопрос, в лучших традициях, ответил Алекс.
— Да не так, чтобы очень, — пожал плечами московский дознаватель. — Не мелкая сошка. Но и не крупная. Серединка на половинку.
— Он признался, что сотворил проклятье для кладбища, — сказал шеф, потрясая письмом.
— А, так ты хочешь знать, мог ли он сделать «Гнев Везувия»?.. — Владимир почесал голову. — Нет, не мог. Точно не мог. Да ты и сам это знаешь…
— Просто хотел уточнить, — пожав плечами, шеф бережно сложил письмо и упрятал в нагрудный карман.
— Это он толкнул меня в спину, — сказал я. — Там, в «Астарте», когда вы послали меня с ним поговорить. Это тот маг, в канареечной майке, верно? Сотворил за деньги проклятье для кладбища, а когда мы пришли — испугался и подставил меня вервольфам. И когда я победил — сбежал.
— Но письмо оставил, — шеф похлопал себя по карману. — А это — какое-никакое доказательство.
— Заказчика назвал? — спросил Владимир.
— Он же не самоубийца, — пожал плечами Алекс. — Но намекнул, что это был кто-то из «Семаргла». Исключаем Гордея с сыном, а так же Пантелея и Геннадия… — он посмотрел на Владимира.
— Совет директоров, — уверенно сказал тот. — Нужно выяснить, кому не было выгодно строительство торгового центра на Ярославском шоссе — и мы, скорее всего, найдём убийцу.
— Извините, что спрашиваю, — я смущенно кашлянул. — Но почему мы не начали именно с этого? С мотивов, кому это выгодно?
— Потому что, мон шер ами, всё кажется элементарным только после того, как хорошенько поскачешь по крышам и проветришь голову, — ласково улыбнулся шеф. — Если б все всегда знали, с чего начинать — жизнь была бы гораздо скучнее.
Воздух сгустился, и в следующий миг перед нами стоял Сергей. Он был в той же джинсовой куртке с поднятым воротником, в шелковой серебристой рубашке и узких джинсах. На шее, в широко открытом вороте, висел на серебряной цепочке крест…
Никто ничего не успел сделать. Он двигался очень быстро, и не было смысла сопротивляться — Сергей мог сломать наши шеи одним движением, все три одновременно.
— Щенку грозит большая опасность, — сказал мертвец. Глаза его на миг сделались синими-синими, как вечернее небо, а потом вновь покрылись мятой фольгой. — Вы идёте?
Он сделал пару шагов к краю крыши и оглянулся.
— Конечно, Серёженька, — Алекс подхватился. Владимир поднялся неторопливо. Взгляд его, исподлобья, сверлил спину Сергея.
— А ты не врёшь? — спросил он с вызовом, сунув одну руку в карман — продолжением другой была рукоять молота.
— Вы хотели узнать о судьбе щенка, — равнодушно сказал мертвец. — И вот я вам говорю: сейчас, в эту минуту, его топят в Москве-реке.
— Веди, — скомандовал Алекс.
Сергей подошел к краю крыши, занёс ногу над краем… а потом хитро, искоса глянул на шефа.
— Я пошутил, — тихо проворковал он. — Вы же не можете… так. Вот, разве что, он, — Сергей взглядом указал на меня. — Ладно, идём по лестнице, — не добившись понимания, он повернул к двери, ведущей на чердак. — А жаль. Было бы весело.
— А я знал! — сказал Владимир. — Я знал, что в тебе осталось хорошее, Серёга. Молодец.
Мертвец дёрнулся, и заслонился плечом, словно от удара.
…Когда мы выловили Митроху из Москвы-реки, тот был, слава Богу, ещё жив. Его сбросили с одного из мостов, засунув в плотный мешок для трупов и для верности привязав к ногам гирю — всё, как в лучших домах Нью-Йорка…
Мы с Алексом ныряли по очереди, в то время как Владимир отгонял любопытных прохожих.
Сергей испарился. Мы, увлечённые спасением вервольфа, даже не поняли, когда это случилось.
Пока Митроха приходил в себя, окончательно стемнело. На набережной зажглись фонари, их отражения плыли цепочкой по чёрной воде.
Владимир успел позвонить отцу горе-наследника, и Гордей через пять минут был на реке.
— Как я могу вас отблагодарить? — спросил вервольф, вдоволь натискавшись с отпрыском. Не без удовлетворения я заметил, что пара подзатыльников недорослю тоже досталась.
— Есть одна вещь, исполнив которую, вы с сыном меня просто осчастливите, — сказал шеф таким тоном, что я сразу почуял неладное. Вервольфы тоже: у них на загривках поднялась шерсть.
Достав свой громадный револьвер, Алекс картинно прицелился, ловя на воронёный ствол отблески электрического света.
— Вы с сыном должны умереть, — сказал он и нажал на спусковой крючок.
Глава 18
Всё произошло очень быстро. Миг — и на куртке Гордея расцвёл влажный красный цветок. Ещё миг — и едва очухавшийся Митрофан лежит с аккуратной дырочкой во лбу.
— Вы сошли с ума, — именно так я и подумал. Нет, честно: спасти, ценой неимоверных усилий, пацана, чтобы тут же застрелить? Серьёзно?..
— Спокойно, кадет, всё под контролем, — Алекс убрал револьвер и наклонился над старшим вервольфом.
Грудь его уже полностью промокла. В центре зияло отверстие, в которое свободно можно было вложить пальцы.
Лицо Митрохи осталось безмятежным. Желтоватые глаза удивлённо смотрели в небо, обесцвеченная чёлка прикрывала дырку во лбу и казалось, что пацан просто прилёг отдохнуть.
— А вы?.. — я беспомощно посмотрел на Владимира. — Как вы могли это допустить?
Московский дознаватель лишь нахмурился. А потом отвернулся. Наверное, чтобы не смотреть на трупы.
А ведь он отвечал за безопасность Митрохи.
Я ничего не понимал. Шеф, которому я доверял безоговорочно, которого считал человеком чести — взял и хладнокровно пристрелил ничего не подозревающих вервольфов.
Я хотел об этом сказать, потребовать объяснений, и уже открыл рот…
— Тихо, — предупредил вдруг Алекс. — Мы не одни. Здравствуйте, Секретарь. Какими судьбами?
Спичкин аж подсигивал от восторга. Глаза его, и так слегка навыкате, сейчас походили на два варёных яйца. Бледные, почти без радужки и ресниц, они производили ещё менее приятное впечатление, чем зубы.
Он вышел из-за парапета, за которым скрывалась лестница, ведущая к самой воде. Секретарь был всё в том же лоснящемся костюме и совершенно неподходящей мягкой панаме.