Помереть не трудно (СИ)
— Мы придём, — пообещал он. — А пока… для проверки ваших сил… — ведьма недовольно выгнула крутую бровь. — Прямо сейчас вы можете провести абсолютно безопасную, первичную экспертизу. В долгу я не останусь.
— Ладно, — растерялась ведьма. — Я-то проведу… Но ведь нужна кладбищенская земля. Надгробие, ещё кое-что…
— У меня всё с собой, — быстро сказал Алекс. Широким жестом смахнув со стола бархатную скатерть с кистями, он бросил на столешницу прозрачный пакетик, в которые полицейские собирают вещдоки. — Земля, — пояснил он. В следующем пакетике был осколок гранита. — Надгробие, — в следующем — какие-то листики, а в ещё одном — немного жидкости. — Растения с кладбища и роса с памятников.
Вот чем он занимался, пока я следил за костром, — подумал я. — Я сидел в избушке, сражаясь с тенями, а он собирал вещдоки…
— Что вы хотите знать? — профессиональным тоном спросила ведьма, подходя к столу и разбирая пакетики длинными наманикюренными пальчиками.
— Было ли на этой земле проклятие, какого рода, и как долго.
— Тогда идёмте, — она собрала со стола пакетики. — В лабораторию.
За одной из дверей действительно была лаборатория. В сумрачном свете, проходящем сквозь плотные шторы, на полках и в стеклянных шкафах поблёскивали колбы, реторты, аппараты, похожие на самогонные, с изогнутыми трубками, с капающей из носиков жидкостью…
Я принюхался. Пахло действительно самогоном. Причём не той бурдой, что мне доводилось пробовать в деревнях. Здесь не было и духа сивушных масел. Запах шел густой, смолистый, в нём чувствовались всполохи огня и дуновение свежего ветра.
Ведьма, тем временем, принялась действовать.
Листья бросила в колбу, залила водой и поставила на горелку. Землю высыпала в чашку Петри и капнула на неё из пипетки красной густой жидкости. Росу вылила в крошечный стеклянный напёрсток, и поместив напротив большого кристалла и включив лампочку, вызвала радугу…
— Есть проклятье, — сказала она минут через десять, глядя на чашку Петри в микроскоп. — Наложено около двух месяцев назад.
— Стоп, — Алекс подошел к ней и тоже сунулся глазом в окуляр. Поморгал другим глазом, выпрямился… — Мне казалось, проклятье должно быть довольно древним. Лет двести-триста.
— Два месяца, — твёрдо сказала ведьма.
— И… какого рода это проклятье?
— Самое обычное, — пожала плечами ведьма. — Смертное. Сейчас, правда, оно уже почти выветрилось — искусный маг ставил. Ювелирная работа. Но в первые пару недель оно действовало безотказно. Причём, не на всех, кто посещал это самое кладбище, а только на тех, кто… копал, что ли?.. — она на мгновение задумалась. — Нарушал физические границы могил.
У меня тут же возник целый букет версий. Самая простая: Гордей заплатил магу, чтобы тот поставил проклятье. Стройку заморозили. А когда началось расследование — испугался, что мы с Алексом выйдем на него, и решил нас устранить. Остаётся понять: зачем ему было нужно, чтобы стройку прекратили.
Мы с Алексом переглянулись. Зуб даю, он думал о том же самом.
— А скажите-ка, уважаемая Матрёна Потаповна… — проговорил шеф, глядя всё так же на меня. — Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы провернуть эдакое дельце?
Она вновь замолчала, что-то такое себе раздумывая. Затем медленно произнесла:
— Знать не знаю… Москва всё-таки город не маленький. Но где искать — укажу. Дальше вы как-нибудь сами.
— Ладно, и на том спасибо, — кивнул Алекс. И выжидательно уставился на ведьму.
— Клуб «Астарта», — сказала она после небольшой заминки. — Каждую ночь, кроме субботней. И… небольшой совет: возьмите с собой своего ручного стригоя.
Я глубоко вздохнул, и вышел вперёд.
— Уважаемая Матрёна Потаповна, — начал я продуманную, спокойную и уравновешенную речь. — Мы благодарны вам за оказанную помощь. Но прошу уяснить: я — не ручной зверёк. Не игрушка. Не нежить и не вурдалак. Я — такая же полноценная личность, как мой шеф или даже ты, стерва…
— Ладно, ладно, — Алекс вытеснил меня из лаборатории в коридор. — Успокойся. Ты же понимаешь: она это специально. Маленькая месть за то, что мы её вычислили и вынудили сотрудничать.
— Я… Я… — комок, что стоял в горле, никак не хотел проглатываться.
— Успокойся. Дыши.
— Да я…
— Тем, что ты мне всю рубашку забрызгал слюной, статус полноценной личности не подтвердишь, — вот эти слова привели меня в чувство.
Он прав. Выходя из равновесия, я только усугубляю тягостное впечатление, которое произвожу на людей.
— Извините, — буркнул я, глядя в сторону. — Больше не повторится.
— Ладно, пошли отсюда.
Мы шли по коридору к двери, а в спины нам летел звонкий, заливистый собачий лай.
* * *— Дело не в том, повторится это или нет, — неожиданно сказал Алекс, пока мы ехали в лифте. — Дело в том, как ты воспринимаешь сам себя.
— Я не хочу быть стригоем.
— А я не хочу быть бессмертным, — пожал плечами Алекс. — Ну и что? Просто так сложились обстоятельства, и долг любого разумного человека — и мужчины — не плыть по течению, а использовать свои возможности во благо.
— Меня считают кровопийцей, — буркнул я. — Какое уж тут благо?
— Послушай, кадет, — Алекс шагнул ко мне и заговорил тихо, но внушительно. — Я не считаю тебя кровопийцей. Девчонки не считают. Твоя Мириам, отец Прохор, Котов… Этого мало?
— Нет, но… все остальные…
— А всем остальным придётся доказать. Но в первую очередь — придётся доказать самому себе, понял? Бытие определяет сознание, кадет, и если ты, сам, будешь считать себя изгоем — им и будешь.
— Но я не знаю, как… — я взмахнул руками, демонстрируя своё бессилие.
— Ничего, это пройдёт. Каких-нибудь лет сто-двести, и ты научишься с этим жить.
— Двести? — вопросил я ошарашенно. И тут двери лифта открылись. — Двести?..
Выйдя из подъезда, мы окунулись в густую прохладную ночь. Удивительно, сколько прошло времени, причём, совершенно незаметно.
— Ведьмины фокусы, — ответил на мой невысказанный вопрос Алекс. — Как леший в лесу… Это хорошо, что мы ей понравились.
— А если бы не понравились?
— Могли бы до утра по квартире блуждать. Или вовсе потеряться…
— Но мне казалось, вы её достаточно припугнули, — заметил я.
Детская площадка и сейчас не пустовала: на горке устроились подростки. До нас долетали запахи пива и дешевых сигарет, доносился визгливый девчоночий смех, тихие гитарные аккорды…
— Мастерство не пропьёшь, — самодовольно ухмыльнулся шеф.
— В смысле?
— Напугай я её немного меньше — и не видать нам информации. Сильнее — и старуха решила бы, что гораздо проще нас ухайдокать.
— Старуха? Она же прикидывалась старухой, а на самом деле — молодая.
— Настоящие ведьмы не стареют, — пояснил шеф. — Даже не возьмусь судить, сколько ей лет на самом деле… Но судя по подлиннику Модильяни в коридоре, с дарственной именной надписью, не меньше ста двадцати. Дай телефон, — неожиданно попросил он.
— Почему вы не заведёте свой? — спросил я, подавая требуемое. — Так же гораздо удобнее.
— Не хочу, чтобы за мной следили круглые сутки, — ответил Алекс, набирая номер. — Алло? Володенька?.. Мы не едем сегодня в байкерский клуб. Да, обстоятельства изменились. Да, мы кое-что нащупали… Будем проверять. Нет, тебе с нами не надо, занимайся своими делами. Мы к тебе потом заедем.
— Следили? — переспросил я, пряча трубу обратно в карман.
— Ну знаешь, — шеф немного помялся. — Большой брат, и всё такое.
— И вы верите в эту чушь? — моему изумлению не было пределов. — Вы?..
— А что, не так? — стал горячиться шеф. — Все эти… жучки, джипиэсы, навигаторы… Знаешь, я родился тогда, когда всего этого не было, — сбавив тон, он неторопливо пошел на шум машин, доносящийся с проспекта. — Да и то, недоброй памяти Бенкендорф умудрялся выслеживать меня в самых неудобных ситуациях. Например, в будуаре у дамы. Замужней, смею заметить, дамы — которую такой пассаж немало компрометировал. Так что попадать на радары каких-либо спецслужб, или чего-то подобного, в моём возрасте, — сам понимаешь… — он передёрнул плечами и ускорил шаг.