Отряд Сигма-1. Комплект из 3 книг
Брат Франц торопливо спешился и присоединился к солдатам, пытавшимся вытащить раненого из-под обрушившейся на него тяжести и, самое главное, водрузить гроб обратно на повозку.
Саркофаг подняли, пострадавшего освободили, но каменное вместилище останков было слишком тяжелым, чтобы мужчины своими силами, без подручных средств могли вновь погрузить его на повозку.
– Веревки! – закричал Франц. – Несите веревки!
Один из солдат поскользнулся, и саркофаг вновь упал, теперь уже набок. С него слетела крышка. Позади них послышался стук конских копыт. Он доносился с дороги, тянувшейся по вершине холма, и быстро приближался. Брат Йоахим повернулся, заранее зная, что увидит. Вот они – взмыленные кони с блестящими в солнечных лучах шкурами и одетые в черное всадники. Воины сарацина, вторая засада, приготовленная им.
Даже не попытавшись ничего предпринять, брат Йоахим просто сидел в седле. Он понимал, что спасения нет. А вот брат Франц вдруг судорожно выдохнул – и не от страха перед неминуемой смертью. Причиной его внезапного испуга явилось содержимое саркофага, с которого соскользнула крышка. Точнее, отсутствие там вообще какого-либо содержимого.
– Пустой! – ошеломленно воскликнул монах. – Он пустой!
Затем он взобрался на повозку и заглянул в тот саркофаг, крышку которого расколола стрела, пущенная сарацином.
– И здесь ничего! – Брат Франц упал на колени. – А мощи? Где же святые мощи? Что все это значит?! – Молодой монах встретился глазами с Йоахимом и не увидел в них ни малейшего удивления. – Ты знал…
Брат Йоахим снова перевел взгляд на приближающихся всадников. Их караван с самого начала являлся уловкой, хитростью, предназначенной для того, чтобы обмануть людей Черного Папы, отвлечь их внимание на себя. А святые мощи, обернутые в грубый холст и спрятанные в копне сена, отправились в путь днем раньше на одинокой телеге, запряженной парой мулов.
Брат Йоахим повернулся и, бросив взгляд через долину, в последний раз посмотрел на Фьерабраса. Пусть сарацин сегодня напьется его крови, но Черный Папа никогда не получит святые мощи.
Никогда!
Наши дни
22 июля, 23 часа 46 минут
Кёльн, Германия
До полуночи оставались считанные минуты. Джейсон передал Мэнди наушники от своего цифрового плеера.
– На, послушай, это новый сингл Годсмэка. В Штатах он еще даже не вышел на диске. Классно, правда?
Предложение не вызвало у девушки того энтузиазма, на который рассчитывал парень. С равнодушным выражением лица она пожала плечами, но все же взяла наушники и, откинув назад черные волосы, концы которых были выкрашены в розовый цвет, сунула их в уши. От этого движения полы ее куртки разошлись, и взгляду Джейсона предстали груди девушки, каждая размером с яблоко, туго обтянутые черной майкой. Он не сводил с них глаз.
– Я ничего не слышу, – сказала Мэнди с усталым вздохом и укоризненно посмотрела на своего спутника.
– Ах да! – спохватился он и нажал кнопку воспроизведения на плеере, а затем откинулся назад и оперся руками о траву.
Они сидели на газоне, окаймлявшем предназначенную только для пешеходов площадь Домфорплац. Посередине площади возвышался огромный готический кафедральный собор Кёльна. Возносясь к небу с вершины Кафедрального холма, он доминировал над всем городом.
Джейсон смотрел на летящие ввысь шпили, украшенные каменными фигурами, на мраморные барельефы с изображением религиозных и мистических сцен. Подсвеченный прожекторами, собор производил жутковатое впечатление чего-то очень древнего, неожиданно для всех выросшего из-под земли, чего-то не принадлежащего этому миру.
Затем Джейсон перевел взгляд на Мэнди, которая слушала музыку, льющуюся из плеера. Оба они учились в Бостонском колледже, а сейчас, на летних каникулах, путешествовали с рюкзаками за спиной по Германии и Австрии. Путешествовали они в компании со своими друзьями – Брендой и Карлом, но этих двоих гораздо больше интересовали местные бары и дискотеки, нежели полуночная месса. Однако Мэнди, воспитанная в строгих традициях Римско-католической церкви, не могла пропустить столь важное и торжественное событие. Полуночная месса в этом соборе проводилась только по большим церковным праздникам, причем служил ее сам архиепископ Кёльна. Сегодня отмечался праздник Трех царей [2].
Джейсон, хотя и принадлежал к протестантам, с готовностью согласился сопровождать Мэнди, и вот теперь они ждали наступления полуночи. Мэнди покачивала головой в такт музыке. Джейсону нравилось смотреть, как колышутся пряди ее волос. Он любовался ее лицом со слегка выпяченной от сосредоточенности нижней губой. Внезапно Джейсон ощутил прикосновение ее руки, которая легла на его ладонь, и затаил дыхание, однако глаза девушки были по-прежнему устремлены на собор.
На протяжении последних десяти дней они оказывались наедине друг с другом все чаще, хотя до этой поездки были не более чем знакомы. Мэнди и Бренда дружили еще со школы, а Джейсон и Карл делили одну комнату в общежитии студенческого городка. Бренда и Карл, ставшие любовниками, не хотели отправляться в путешествие одни, опасаясь, что их отношения испортятся. Но ничего такого не произошло. И именно поэтому Джейсон и Мэнди зачастую заканчивали осмотр достопримечательностей вдвоем.
Джейсона это вполне устраивало. В колледже он изучал историю искусств, а Мэнди специализировалась по истории Европы. Здесь сухие академические знания, почерпнутые ими из учебников, наполнялись жизнью, обрастая плотью и впитывая дыхание веков. Каждое новое открытие заставляло их души трепетать от восторга, и благодаря этому они чувствовали себя в компании друг друга легко и непринужденно.
Джейсон не смотрел на руку девушки, лежавшую поверх его руки, но не мог думать ни о чем другом, кроме этого прикосновения. Неужели ночь действительно стала светлее или ему это только показалось?
К сожалению, песня закончилась слишком скоро. Мэнди выпрямилась и подняла руку, чтобы снять наушники.
– Нам пора идти, – прошептала она и кивнула в сторону длинной вереницы людей, тянущейся в открытые двери собора.
Мэнди встала и застегнула на все пуговицы свою строгую черную куртку, скрыв от посторонних взглядов цветастую футболку, а затем одернула юбку и убрала за уши пряди волос с окрашенными в розовый цвет концами. После этого девушка неузнаваемо преобразилась, превратившись из современной девицы с развязными манерами в положительную ученицу какого-нибудь католического колледжа. Джейсон с изумлением наблюдал за этой неожиданной трансформацией. Сам он был одет в черные джинсы и светлую куртку, и этот наряд вдруг показался ему совершенно неподходящим для торжественного события, на котором им предстояло присутствовать.
– Ты прекрасно выглядишь, – сказала Мэнди, словно прочитав его мысли.
– Спасибо, – пробормотал Джейсон.
Собрав с газона свои вещи, они бросили пустые банки из-под кока-колы в урну и пересекли вымощенную брусчаткой площадь Домфорплац.
– Guten Abend, – приветствовал их дьякон в черной рясе, стоявший у подножия лестницы. – Willkommen [3].
– Danke [4],– ответила Мэнди, и они стали подниматься по ступеням.
Из гостеприимно распахнутых дверей собора лился свет множества свечей, и их отблески трепетали на каменных ступенях. От этого ощущение седой старины еще более усиливалось. Еще раньше, днем, когда они с Мэнди приходили сюда на экскурсию, Джейсон узнал, что первый камень собора был заложен еще в XIII веке. Целая пропасть отделяла тот день от сегодняшнего, и разум Джейсона оказывался не в состоянии охватить эту бездну времени.
Залитые колеблющимся светом свечей, они достигли массивных резных дверей, и Джейсон вошел следом за Мэнди в передний вестибюль собора. Девушка опустила правую руку в купель со святой водой и сотворила крестное знамение, а Джейсон вдруг почувствовал себя неловко. Это все же была не его вера, и он ощущал себя здесь даже не прохожим, а посторонним. Он боялся совершить какую-нибудь оплошность, поставив тем самым в неловкое положение и себя, и Мэнди.