Обречённая жена дракона

Но при этом в замке совсем нет новых вещей. Мебель изысканная, но частично побитая, пол и стены нуждаются в обновлении, перила лестниц неплохо бы покрасить.
Создаётся ощущение, словно когда-то давно это место было любимо, а теперь доживает дни в запустении. С чувством странной печали я касаюсь пальцами стен… Холод, исходящий от них, напоминает мне о Клоинфарне.
Вот правду говорят, что дом со временем становится похож на своего хозяина…
Когда захожу в помещения, половицы скрипят и жалобное эхо отскакивает от облицованных мрамором стен. Я чувствую себя приведением, бродящим по заброшенному дому. Для полноты картины не хватает звона цепей.
Я осторожно передвигаюсь из комнаты в комнату, подмечая детали и запоминая расположение, даже простукиваю стены в поисках тайных ходов.
На первом этаже находятся хозяйская столовая, кухня, просторный холл, небольшой склад с утварью, спальня для гостей и несколько пустых помещений. На втором – моя спальня, уютная комната с камином, широкий открытый балкон с видом на затянутый туманом лес. На третьем этаже обнаруживаются ещё одна гостиная, пустующие каморки слуг и покои самого Клоинфарна.
Хотя… это скорее “временные покои”, потому что кроме нескольких комплектов мужской одежды больше с драконом эти комнаты ничего не связывает.
Вот и закончен осмотр левого крыла! Ничего интересного…
Спустившись на второй этаж, я выхожу на открытый балкон и подставляю лицо свежему ветру. Лес всё так же утопает в тумане, даже солнце не способно его разогнать. Тис работает в саду, перетаскивая к пристройке наколотые дрова. Оперевшись спиной на перила, я поворачиваюсь лицом к замку, и бросаю взгляд в сторону – туда, где виднеются окна правого крыла.
Они плотно занавешены…
Что же там скрывается?
Меня попросили не соваться в правое крыло… Однако “попросили” – это не “приказали”, верно? Но, возможно, не стоит так сразу идти дракону наперекор…
Как же поступить?
Я скольжу взглядом от окна к окну, и вдруг занавеска на третьем этаже дёргается в сторону. За стеклом я отчётливо вижу чьё-то бледное лицо!
Спустя миг тяжёлая штора вновь застывает в неподвижности.
По спине бежит озноб. Внутренний зверь испуганно вскидывает голову. Мне померещилось?! Или там, правда, кто-то был?!
Я не хочу проверять! …но как иначе узнаю правду?!
Встряхнув головой, сжимаю кулаки. А потом ухожу с балкона, уверенно направляясь в сторону таинственного правого крыла.
Пройдя по коридору второго этажа, я проскальзываю под полукруглой аркой и попадаю в тёмный зал. Лампы не зажигаются при моём появлении, а занавески плотно зашторивают окна. Света, падающего из коридора, не хватает… Ничего не видать!
– Есть тут кто?! – шепчу в темноту.
Нос начинает чесаться от запаха затхлости. Я щурюсь, пытаясь привыкнуть к темноте… а потом вдруг вижу, как из мрака проступают бесформенные силуэты существ в серых балахонах!
– Ой! – испуганно пискаю я, отшатываясь и едва не опрокидывая торшер, стоящий на входе. Но существа не торопятся нападать.
Проморгавшись, я начинаю нервно смеяться. Тоже мне, смелая исследовательница! Да это же обычные простыни, накинутые на шкафы и стоящие друг на друге стулья!
Может, лицо в окне мне тоже померещилось? Это всё моя кроличья натура! Только и ищет повод испугаться!
Подойдя к окну, я немного отдёргиваю штору, пуская в зал солнечный свет. В нём тут же начинают кружиться пылинки.
– Ну и разруха! – фыркаю, оглядываясь кругом. Под ногами хрустит каменная крошка, мраморные стены увиты зигзагами трещин, будто по ним били молотком… или даже кувалдой! Из-под простыней торчат сломанные ножки стульев и столов, диван так вообще разбит в щепки.
“Здесь будто бесновался дикий зверь…” – мелькает мысль. Я с опаской прохожусь по длинному залу, подмечая следы когтей на стенах и выпотрошенную обивку кресла, белеющую в углах. Кто-то выплёскивал свою ярость, не жалея ни статуй, ни картин, ни ваз. Кто это был?
“Клоинфарн”, – подсказывает чутьё, и по спине прокатывается озноб. Передёргиваю плечами и опасливо оглядываюсь, словно дракон может вдруг оказаться за моей спиной.
 
Но зал пуст. Я здесь одна… А тени, что кляксами перемещаются по стенам – просто плод моего воображения! Или мне очень хотелось бы в это верить…
Чувствуя себя забравшимся в дом преступником, я спускаюсь на первый этаж правого крыла. Он ничем не отличается от второго – такой же разбитый и изломанный, будто кто-то пытался вытрясти из стен душу.
Я не трачу на него времени, вместо этого сразу направляясь на третий этаж. Последний в правом крыле… Именно там я видела то лицо. И именно туда совсем не хочется идти. Будто ноги противятся! Приходится шикнуть на них, чтобы перестали своевольничать.
Пока поднимаюсь наверх, ступени зловеще скрипят – отговаривая. Предупреждая. Я касаюсь пальцам облупившихся перилл. В груди рождается странное чувство, словно я поднимаюсь в какой-то другой мир.
Шаг. Шаг… Ступаю на последнюю ступень.
Я стою в начале узкого тёмного коридора, от которого расходятся комнаты. В некоторые двери распахнуты, в другие закрыты на замки. Здесь нет пыли, а мебель и стены в порядке… Но даже так всё выглядит заброшенным и даже мёртвым.
Воздух неподвижный, мебель частично затянута белыми чехлами, занавески зашторены, тени в углах кажутся неправильно густыми, будто поглощающими свет.
Я крадучись захожу в первую комнату… это заброшенная гостиная.
“Ничего особенного”, – думаю я, и уже хочу уйти, но тут замечаю огромную картину, стоящую на полу и отвёрнутую изображением к стене. Рама золотая и высотой почти с меня.
Меня охватывает странное беспокойство, а пальцы начинают зудеть.
“Интересно, что на ней? – мелькает мысль. И следом вторая: – Мне не хочется этого знать!”
Но я всё же подхожу и хватаюсь пальцами за тяжёлый край. Напрягая мышцы, тяну на себя.
Ну и тяжесть! Однако мне удаётся немного отодвинуть картину – этого достаточно, чтобы разглядеть, что ней.
На полотне изображён искусный портрет молодой аристократки со светлыми волосами. Изящные руки надменно скрещены на груди, изысканное зелёное платье украшает крупная алая брошь в виде лилии, губы капризно изогнуты… А вот черты лица не разглядеть из-за странных бурых пятен.
Протянув руку, я касаюсь их подушечкой пальца, скребу ногтем.
Нет, это не краска, больше похоже на засохшую кровь.
“А это что?” – хмурюсь, заметив рваные чёрные линии на шее женщины.
Коснувшись их, отдёргиваю руку. Это порезы! Кто-то испортил полотно! Выглядит так, будто кто-то в ярости бил по картине ножом… Или острыми когтями! Уж слишком неровными выглядят края рваных дыр.
Нда уж…
Придвинув картину на прежнее место, я невольно потираю собственную шею. Кто эта женщина? Что с ней стало? Она хозяйка дома… или пленница, как я? И почему её портрет испорчен и спрятан здесь, на этом неприветливом тёмном этаже?
Догадки, которые приходят в голову – жуткие, от них веет холодом и опасностью.
Мне не хочется продолжать исследование, но я всё-таки заставляю себя пройтись и по другим комнатам.
В дальней обнаруживается подобие детской… Только выглядит так, будто её никогда не использовали. Вот, лежит синий чепчик, вот несколько крохотных ботиночек… Всё новое, чистое. Мёртвое… Будто застывший памятник чему-то не случившемуся.
Из этой комнаты я выскакиваю, будто меня за пятки кусают.
Остальные три двери накрепко закрыты. Я пробую дёргать латунные ручки, заглядываю в замочные скважины… В двух из них вижу лишь темноту, а вот с третьей мне везёт. В ней шторы задёрнуты не так плотно.
Присев на корточки, я очень внимательно изучаю помещение в крохотное отверстие для ключа. Обзор неудобный, удаётся разглядеть только кусочек зелёного женского платья, да чьи-то туфли, небрежно стоящие на полу, будто их сняли совсем недавно. Каблук слишком высокий, чтобы они принадлежали ребёнку или старушке. Они явно для молодой женщины.