Вариант Юг (СИ)

Война видоизменялась. Поэтому теперь вопрос уже шел не о партизанских действиях и отдельных стычках, а о полном уничтожении противника. Кто и кого переборет, не ясно. А православная церковь влияние в обществе имела огромное, и привлечь ее на свою сторону было очень для нас выгодно. Ведь только в одном Новочеркасске более четырехсот священнослужителей не считая многочисленных семинаристов. Так что думали не долго, и постановили отправить к находившимся в городе архиерею Гермогену и архиепископу Донскому и Новочеркасскому Митрофану войскового атамана Назарова. Он человек такой, что общий язык с ними найдет, объяснит положение дел и постарается поднять церковь на борьбу с красной чумой.
  
Расходились глубоко за полночь. Ночь пролетела быстро, а с утра события понеслись вперед огромными скачками. Серьезных боевых действий на линии обороны города как таковых не было. Красногвардейцы ограничивались только разведкой и обстрелом городских предместий из орудий, а голубовцы закрепились в Бессергеневской и носа оттуда не казали. Видимо, враги подтягивали к Новочеркасску основные силы, и весь этот день у нашего руководства ушел на организационные вопросы.
В полдень отпечатанные приказы Совета Обороны и Войскового Круга были расклеены по городу, и он забурлил. Генерал Смирнов, еще ночью принявший свое назначение, в течение двух часов собрал вокруг себя отряд в сто бойцов и уже с утра патрули милиции, разойдясь по Новочеркасску, приступили к ликвидации окопавшихся в столице большевистских ячеек. Поначалу дела у милиционеров шли не очень хорошо и люди не везде отнеслись с пониманием к тому, что они делают. Однако в полдень произошло событие, которое окончательно и бесповоротно склонило симпатии горожан на нашу сторону. После чего попрятавшихся по тайникам и явочным квартирам революционеров, выдавали самые обычные домохозяйки и их соседи. Событие это - молебен архиерея Гермогена «о даровании победы» казачьему оружию и всему православному воинству, и его речь перед народом. Я в это время находился неподалеку, спешил на один из интендантских складов, где обнаружились большие запасы неучтенного вещевого довольствия и боеприпасов. Проезжал мимо собора, застрял в толпе и часть речи почтенного седовласого старца в черном клобуке и с посохом в руках, услышал лично.
- Братья и сестры! - правой рукой архиерей вздымал к небу свой посох. - В этот грозный и суровый для всего православного люда и нашего возлюбленного Отечества час, когда проклятые безбожники, масоны, сектанты, жиды и еретики попирают наши святыни, нам, пастырям Церкви, негоже стоять в стороне от дел мирских. Святая Русь призывает каждого, кто верует истинно, поднять за нее оружие и встать на защиту слабых. Не время для малодушия и колебаний. Не время для того, чтобы молчаливо смотреть на реки крови и слез. Запомните и разнесите по всему городу, что равнодушие есть измена родному Отечеству, и каждый способный противостоять злу, перед людьми и Господом обязан встать на защиту родины. Отстоим оплот православия - Тихий Дон и изгоним бесовские отродья с земли, на которой нет места врагам православного люда и России. Призываю всех и каждого, кто верует в Бога, к оружию, братья и сестры! Положим, души наши и сами жизни ради правды! Благословляю вас на подвиг и говорю, что истинно, Господь дарует нам победу!
Что началось после выступления Гермогена, объяснить сложно. Какая-то истерия охватила большую часть гражданского населения Новочеркасска, и если бы красногады в этот день попытались всерьез атаковать столицу, на них даже престарелые бабульки с клюками бросались бы. Что ни говори, а в столице Войска Донского, настоящих православных, тех, кто действительно верит, очень много. По этой причине слова архиерея для них не пустой звук, а самое настоящее слово пастыря и руководство к действию. Впрочем, все это Совет Обороны и меня, в частности, касалось крайне мало, и руководство города интересовал конечный результат выступления церкви на открытую борьбу с большевизмом.
Хм! А результаты не замедлили проявиться, и первый я наблюдал спустя час после призыва архиерея к борьбе. Я уже возвращался со склада, где было оприходовано семьсот шинелей и сто двадцать тысяч патронов, и ехал по одной из окраинных улиц. Вижу, впереди меня посреди улицы стоит босой здоровенный казак в одной рубахе и армейских штанах с донскими лампасами, а в него из небольшого аккуратного домика летят самые разные вещи. Сначала это были сапоги, затем тулуп, папаха, а следом, когда я уже был рядом с ним, вещмешок с воткнутой внутрь шашкой. Казак оглядывается, видимо, неприятна ему такая сцена, где он полуголый посреди улицы. Поэтому он торопливо обувает сапоги и начинает одеваться, а из домика, подперев бока кулачками, выходит небольшого роста черноволосая миловидная женщина. Она смотрит на казака с вызовом и громко выкрикивает:
- Ишь, дармоед! Родину он защитить не желает! Иди вон из дома, и пока врага от города не отобьешь, не появляйся!
С шумом и на показ, дверь домика закрывается и слышен звук запираемой изнутри двери. Казак смотрит на дом, тяжко вздыхает, поворачивается ко мне и кивает на дверь:
- Слышь, братушка, чего случилось-то? С утра весь на хозяйстве, ремонт затеял, а баба в церковь пошла. Все хорошо, прилег передохнуть, а тут жинка вернулась и как сказилась, не жинка, а чистый бес. Взашей из дома вытолкнула и велела идти город от дьяволов и христопродавцев защищать.
- Архиерей против большевиков Крестовый поход объявил, - ответил я.
- Понятно... - протянул казак, еще раз тоскливо вздохнул, посмотрел на запертую дверь, поежился на холодном ветру, почесал бороду и спросил: - Где запись в армию ведется?
- В здании Областного Правления.
- Ну, тады, я пошел, - здоровяк закинул на плечо вещмешок и направился в центр, а я, обогнав его, помчался к штабу.
Такой вот частный случай влияния церкви и религии на народ. А если смотреть на картину в общем, то помимо добровольцев, которые пришли оборонять столицу под влиянием религиозных воззрений, город получил еще и отряд из священнослужителей. Их было немного, всех этих вчерашних батюшек, дьячков, игуменов, звонарей и певчих, всего семьдесят человек. Но это были те, кто готов драться до конца невзирая ни на что. И позже, когда этот отряд вооружили и отправили на западное направление, они так геройствовали, что даже бывалые ветераны, прошедшие мясорубку Великой войны, удивлялись их храбрости, стойкости и упорству в бою.
Всего же, за один только этот день, оборона города получила две с половиной тысячи бойцов. Люди были разбиты на роты, вооружены, по потребности, одеты, и направлены в расположение войск Биркина и Слюсарева, которые приказом Чернецова, за подписью войскового атамана, были названы 1-м и 2-м Донскими ударными полками. Это внутренние резервы города. А были еще и те, кто приходил по Аксайской переправе с левого берега, и это самые лучшие бойцы, поскольку шли они не по приказу, а по зову сердца.
Сначала, с утра пораньше, во дворе юнкерского училища появились чернецовцы и несколько десятков добровольцев. В общей численности полторы сотни испытанных и проверенных Гражданской войной воинов. К нашему сожалению, не все чернецовцы решились покинуть Добровольческую армию, а кто вернулся обратно, теперь знали точно, что назад дороги нет. Корнилов и его окружение, раньше к ним доброжелательные, обиду на отряд затаили и расценили его уход как дезертирство. Впрочем, тогда об этом особо не задумывались, ибо имелись более важные жизненные проблемы.
  
Встреча Чернецова со своим отрядом прошла очень тепло и сказать, что бойцы были рады видеть своего командира, значит, не сказать ничего. Отряд расквартировали в казармах училища, определили на суточный отдых, и он стал своего рода одной из основных пожарных команд городской обороны.
После чернецовцев появился генерал-майор Сидорин, начальник штаба походного атамана, который, как и Мамантов, покинул Попова и, набрав в станице Старочеркасской, чуть не перешедшей на сторону большевиков, сотню конных казаков, прибыл в столицу. Очередное подкрепление, и ему обрадовались. Да и сам Владимир Ильич Сидорин был ценным кадром, поскольку слыл хорошим штабистом, имел большой боевой опыт, являлся хорошим администратором и, как дополнение, неплохим полевым инженером и пилотом. Не беда, что самолетов у нас нет. Зато как инженер и фортификатор, в обороне города он мог пригодиться как никто иной. Поэтому уже через час после прибытия генерал-майор Сидорин был назначен начальником штаба войскового атамана Назарова. А конные казаки отправились на восточное направление, где Мамантов формировал 3-й Донской ударный полк.