Связанная (ЛП)

С помощью полоски гибкого дерева и шелковой нити он создал оружие, которое могло запускать крошечные копья, называемые стрелами, со значительной скоростью и силой. Он сказал, что научился штреельбе из лука, когда был ребенком, и что его лук не очень хорош, но вриксы увидели его преимущество.
Телок, Коул и несколько Терновых Черепов провели вчерашний день, изготавливая столько луков и стрел, сколько могли. Хотя Кетан сомневался, что это оружие сможет убить врикса — особенно такого, как Зурваши, оно позволит людям наносить урон на расстоянии, если возникнет необходимость.
Чем дальше они были от воинов королевы, тем лучше.
Если повезет, люди сегодня будут практиковаться с оружием. Только Коул был знаком с его использованием, и хотя Уилл и Лейси проявили потенциал, каждому требовалось время, чтобы научиться. То же относилось и к нескольким вриксам, которые попробовали стрелять из луков.
Будущее никогда не дает никаких гарантий — тем более сейчас, больше, чем когда-либо.
— Ты несешь в себе страх, Кетан? — спросил Гарахк, наклоняясь ближе. Он ткнул Кетана локтем. — Глубоко в своем нутре?
Кетан посмотрел на Айви сверху вниз.
— Да.
— Твоя Королева-Кровопийца сеет страх и войну. Но страх не рождает стыда.
— Это так. Но я не боюсь ее, несмотря ни на что.
— Не стыдись, теневой охотник. Она вселяет страх и в мое нутро, — Гарахк постучал кончиком ноги по земле. — Не бывает воина без страха.
— Но воин действует вопреки ему.
— Да. Ты несешь в себе мудрость, почти такую же великую, как моя, — Гарахк поднял руку, согнув большой и указательный пальцы на крошечном расстоянии между ними. — Еще немного мудрости, и мы станем одинаковыми.
Кетан защебетал, но его веселье быстро угасло.
— Я не боюсь ее, Гарахк. Я боюсь… того, что она хочет отнять у меня. Боюсь того, что я могу потерять. Ты понимаешь?
Глаза Тернового Черепа переместились на Айви, и его жвалы дернулись вниз.
— Я понимаю твои слова, Кетан. Понимаю их до глубины души.
Айви снова сжала руку Кетана и посмотрела на него через плечо. Хотя она улыбнулась, он не упустил проблеск страха в ее глазах. Да и как он мог не заметить, если страх был в них уже так давно? Как он мог, когда Зурваши была причиной этого страха?
Они с Айви не были уверены, стоит ли им рассказывать Налаки и Гарахку о ее состоянии, поскольку понятия не имели, как отреагируют Терновые Черепа. Воспримут ли они это как ужасное предзнаменование, как мерзость, чудовищную вещь, как, несомненно, восприняла бы это Зурваши? Решат ли они изгнать племя Кетана — или, что еще хуже, заявят, что нельзя допустить существования такого выводка?
И все же, в конечном счете, самым важным для Кетана было то, что Айви и их выводок были в безопасности. Несмотря на всю свою ярость, всю свою решимость, всю свою определенность, он не мог сказать, что принесет будущее. Он был уверен, что Зурваши придет. Он был уверен, что она согласится сразиться с ним в одиночку.
Как только начнется эта битва, невозможно предугадать, что произойдет.
Если он не сможет защитить свою пару, если его друзья или сестра не смогут, кто-то должен это сделать. И как он мог попросить об этом Терновых Черепов, не сказав им сначала, что Айви носит в себе выводок — его выводок?
Налаки и Гарахк внимательно слушали слова Айви и Кетана. В их глазах ясно читалось недоверие, но оно исчезло, сменившись растущим изумлением. Когда Налаки попросила потрогать живот Айви, Айви улыбнулась так лучезарно, что у Кетана защемило сердце, а все его тело напряглось при мысли о том, что самка Тернового Черепа положит руки на его маленькую пару.
Но Айви согласилась. Каким-то образом Кетан удержался на месте, наблюдая, как огромная рука Налаки опускается, чтобы накрыть живот Айви и птенца внутри. Часть его разума осознавала происходящее — связь, которая сформировалась между самками в тот момент, связь материнства и ожидания, восторга и неуверенности. Но другая часть требовала, чтобы он дал отпор Терновому Черепу, потому что одного движения ее пальцев было бы достаточно, чтобы глубоко вонзить когти в плоть Айви.
 
Однако дайя Терновых Черепов была исключительно нежна и, с разрешения Айви, исследовала немного больше. Она внимательно изучила руки Айви, вплоть до крошечных кончиков пальцев; она положила руку на плечо Айви, заставляя ее покачиваться, пока та изучала ноги человека, явно удивляясь, как такое существо может оставаться в вертикальном положении. Она прикоснулась к волосам Айви и даже заплела несколько прядей в косу. Позже, в знак взаимного доверия и дружбы, Налаки подвела Айви к гнезду в углу и позволила ей потрогать яйца.
— Мы, вриксы, и эти шеловеки созданы друг для друга, — сказала Налаки. — Если нет, то почему они могут общаться с нами? Почему они могут делать с нами выводков? Я не могу поверить, что что-то подобное могло произойти, если бы на то не было воли Восьмерых, а если это не их воля… Я бы усомнилась в их мудрости…
Гарахк зашипел на нее.
Налаки щелкнула жвалами и уставилась на него.
— Я поделюсь теми словами, которые выберу, мой Лувин. Ты видишь это так же хорошо, как и я, ты — мои глаза. Все так, как сказала Айви. Эти шеловеки выглядят по-другому, но внутри они такие же, как и мы.
Прошлой ночью, пока Айви и другие люди готовили ужин, Кетан снова пошел поговорить с Налаки и Гарахком. Он получил от них клятву. Если с ним и его друзьями что-нибудь случится, Терновые Черепа защитят Айви. Они будут заботиться о ней и ее выводке именно так, как сказала Налаки — как будто они были Терновыми Черепами, вылупившимися прямо здесь, в Калдараке.
Их обещание сняло тяжесть, навалившуюся на Кетана. Это было последнее подобное бремя, которое он мог сбросить; остальное он будет нести в одиночку до конца. Пока не убьет своего врага.
Гарахк опустил подбородок, указывая на людей, сидящих по другую сторону костра.
— Они закончили делиться историями?
— Да, — сказала Айви, — я думаю, что да.
— Я бы поделился историей. Передашь ли ты ее им своими словами на языке шеловек?
Айви еще немного повернула туловище, повернувшись лицом к Гарахку.
— Передам.
Кетан поднял свои жвалы в улыбке и осторожно зацепил когтем волосы Айви, заправив их ей за ухо, чтобы он мог полностью видеть ее лицо. Она казалась почти потусторонней, когда огонь был позади нее, и его свет танцевал на ее коже и мерцал в глазах.
Наклонив голову, Гарахк перевел взгляд на Кетана.
— Это история о войне между моими и вашими. Оскорбит ли она тебя?
— Нет, — ответил Кетан.
Его ответ поддержали друзья и сестра. У него не было желания, чтобы ему напоминали о тех событиях, о том, что он сделал и что потерял, но Терновые Черепа смотрели на вещи по-другому. Если Айви действительно хотела создать здесь дом — и Кетан это видел, видел, как они находят здесь счастье и покой, — ему пришлось бы научиться их обычаям.
Ему придется научиться смотреть на свое прошлое по-другому. Он только надеялся, что это станет легче после смерти Зурваши.
— Эта история много раз всплывала в моей голове с тех пор, как я увидел вас в трясине, — сказал Гарахк, а Айви переводила для людей. — Я хотел бы поделиться словами о воине с великим шар'тай, теневом охотнике, которого мы почитаем с того дня, как он стал участником битвы. Твои и мои сражались в трясине. Голодная грязь засасывала наши ноги, эшкены кусали наши шкуры, но мы сражались упорно. Вы были близки к нашему дому, к Калдараку. Черные меха сражались как одно целое с трясиной и причиняли нашим сильную боль и ранения, пока не пришла наша дайя со своими воительницами. Одну из них звали Окалан ка'Хана, Разрушительница Золотых Панцирей. Она без страха вышла вперед, чтобы сразиться с твоими в черных мехах.
Гарахк согнул пальцы, словно сжимал невидимое древко, и выбросил руку вперед.
— Ее копье било, как молния, пронзая черные меха, как игла пронзает ткань. Когда оно сломалось, ее булава ударила так сильно, что повалила деревья. Она прошла сквозь воинов в черных мехах, и только один стоял перед ней. В черных мехах, он был невысокого роста, но сложен как Терновый Череп — широкий и сильный.