Первое разоблачение

Путешественница взглянула на свое отражение и споткнулась, поскольку с трудом себя узнала.
Ей вымыли голову красящим шампунем, так что обычно прямые светлые волосы сейчас отливали теплым каштановым оттенком и кудряшками обрамляли лицо. Кейд принес зеленые контактные линзы, визажист обвел глаза темным угольным карандашом, приклеил родинку высоко на правую скулу, и вдвоем они решили, что модная пара очков в черепаховой оправе изменит Эйвери еще сильнее.
Ладно, может, она не так уж плохо выглядит. На самом деле ее можно узнать разве что при очень близком рассмотрении. Но от корсета надо отказаться. Он слишком откровенный. Грудь из него почти вываливается.
«Ты беспокоишься не о груди, а о парне за дверью. О Кейде Блэквеле, черт подери. О Кейде Блэквеле!»
– Это плохая идея, Эйвери, – пробормотала она, уронив голову. – Какого дьявола, по-твоему, ты делаешь?
– Помогаю, – ответил мужской голос за спиной. Актриса вздернула голову и встретилась взглядом с темными глазами Кейда в зеркале. – Стой смирно.
Она не успела ответить. «Помощник» взялся за шнуровку корсета на спине и сильно потянул.
– О... Боже, – выдохнула Эйвери, крепче обхватывая раковину. – Ты что, пытаешься выдавить из меня, – она прижала руку к животу, – воздух?
– Просто подчеркиваю твои достоинства, принцесса.
Он проворно затянул шнуровку, затем на грудь Эйвери легло что-то прохладное и металлическое, а теплые пальцы Кейда переместились на шею.
– А что ты делаешь теперь?
– Защелкиваю замок на этом ожерелье. Готово.
Его пальцы скользнули по спине Эйвери и легли на бедра. Глядя в зеркало через ее плечо, Кейд остановился глазами на медальоне в форме сердца, прильнувшем к коже.
– Подарок от «Эгиды». Носи его все время, пока мы на курорте.
Эйвери потянулась к медальону и задумалась о том, что внутри.
– Почему?
– Потому что, если мы по какой-то причине разделимся, с его помощью я тебя найду.
Она все еще обдумывала эти слова, когда его теплые пальцы проворно проскользнули под косточки корсета вплоть до самой груди. По ребрам Эйвери разлился жар, но не успела она отдаться этим ощущениям, как Блэквел обхватил и приподнял ее груди.
Эйвери окатили шок и неверие. Она отскочила от напарника:
– Не смей меня так трогать!
Он усмехнулся, и в зеркале она уловила в его глазах искру юмора, намек на прежнего мальчишку.
Но все мгновенно угасло, когда Кейд уронил руки и отступил.
– Кажется, ты говорила, что стала хорошей актрисой, принцесса. Будешь так реагировать на мои прикосновения, и все в «Капризе» поймут, что мы не пара.
Осознание его правоты притушило гнев. Но раздражение от того, что Кейд использовал ласковое детское прозвище, лишь набирало обороты. Протиснувшись мимо него, Эйвери выбралась из ванной комнаты, игнорируя и тепло его кожи, и терпкий мужской аромат, который всегда связывала именно с Кейдом, и оказалась в роскошной спальне самолета.
– Не беспокойся, я действительно хорошая актриса, и как только мы окажемся в «Капризе», войду в роль.
Эйвери схватила с кровати тонкий черный жакет с рукавами в три четверти и скользнула в него, выпростав волосы из-под воротничка.
– Но до тех пор я бы хотела, чтобы ты предупреждал, прежде чем выкидывать такие шутки.
Кроме того, там, куда мы направляемся, тебе совсем не обязательно меня трогать. В конце концов, это свингерский клуб.
Она не решилась взглянуть на него – не доверяла себе. И не была готова к тому, что само пребывание рядом с ним приведет ее в такое смущение. А теперь придется притвориться, что они пара? С дребезжащими нервами Эйвери вышла из спальни, через кухню, в главный отсек самолета, проклиная дурацкие каблуки и обтягивающие джинсы, в которые ее нарядили. Для своих ролей она без проблем надевала самую разную одежду, но перед Кейдом Блэквелом предпочла бы предстать в удобных старых джинсах и шлепанцах, чем в прикиде безмозглой Барби.
Эйвери упала в одно из капитанских кресел, скрестила ноги и взяла журнал. Кресло с силой развернули, она уронила журнал на колени и судорожно вздохнула, когда Кейд взялся за подлокотники и склонился к ней вплотную.
 
– Позволь объяснить тебе кое-что, принцесса. Существуют три типа пар, часто посещающих подобные курорты. Первые – зрители. Они преданы друг другу, но обоим скучно и любопытно. Они обожают наблюдать или когда наблюдают за ними, и это прекрасное место для того и для другого.
Вторые более безрассудны и уже довольно долго практикуют такие отношения. Они частые посетители клубов, и подобное место соответствует их представлениям о прекрасных каникулах. Такая пара подойдет к тебе, заведет разговор, убеждая поиграть. Он обожает наблюдать за своей женой с другими мужчинами, ей нравится видеть его с другими женщинами, но в конце дня они по-прежнему без ума друг от друга. По большей части обе эти группы безвредны. Если они играют, то играют вместе. А вот третьей группы ты должна опасаться.
Эйвери заглянула в его глаза. В них не осталось ни тени юмора, лишь твердость и серьезность, а еще тьма, заставившая ее насторожиться. Слушать о третьем типе пар не очень-то хотелось.
– Третьи приезжают, притворяясь парой, поскольку одиночек туда не пускают, но любому, у кого есть глаза, ясно, что оба там лишь с одной целью – отыметь все, что движется. Он уделяет мало внимания девушке, которую привез, а она не утруждает себя осторожностью, когда становится горячо.
Одинокая женщина, которая бродит вокруг, обычно не представляет угрозы, а вот одинокий мужчина выделяется, как воспаленный зуб. Он может быть совершенно безвредным или больным на всю голову, с такими пристрастиями, что тебе и знать не стоит. Но в любом случае люди, исповедующие подобный стиль жизни, остерегаются таких пар, потому что на курорте они создают одинаковые проблемы. Если твоя цель – попасть туда и найти подругу, то у тебя есть выбор. Мы можем походить на пару первого или второго типа или же примкнуть к третьим. Лично я думаю, что образ пары один или два поможет нам сделать больше, не привлекая внимания, но если ты предпочитаешь последний вариант, тогда продолжай и дергайся от моих прикосновений. Это ясно даст понять всем вокруг, что нас стоит избегать.
Кейд отпустил кресло и встал во весь рост. Эйвери смотрела в его знакомое лицо и твердые темные глаза, и ее пульс летел вскачь. Ее охватили смешанные эмоции. Страх. Разочарование.
Возбуждение. Но в накрывшем собеседников молчании она поняла, что напарник пытается ее запугать.
Неясно, зачем. Возможно, чтобы уберечь от опасности. Возможно, чтобы держать при себе, когда они доберутся до курорта, и не дать отправиться в самостоятельные поиски. Хотя вероятнее всего, Кейд старается принудить ее следовать его правилам и поступать так, как нужно ему. И по причинам, которые Эйвери не готова была понять, это заставило ее бросить все силы на защиту собственной независимости.
Актриса медленно оттолкнулась от кресла. На своих смешных танкетках она оказалась лишь на несколько сантиметров ниже противника и сейчас радовалась дополнительной высоте. Она обеспечивала равенство игроков.
– Я уже говорила твоему шефу, что не заинтересована в паре номер два. Так что даже не думай об этом.
Уголок его губ изогнулся. Слабый намек на улыбку, видеть которую совсем не хотелось. В прошлом она сражала Эйвери наповал. А сейчас, когда каждая клетка в теле и так вибрировала от близости Кейда, дополнительная огневая мощь, которую могла высвободить улыбка, была ни к чему.
«Расставляешь акценты? Прекрасно. Я тоже могу».
– Хотя я могу изобразить пару номер один.
Эйвери положила руки оперативнику на грудь – очень крепкую, мускулистую грудь – и толкнула.
В глазах Блэквела мелькнула настороженность, но он покорно упал в кресло. Затем бросил на противницу бесстрастный взгляд, словно сомневаясь в ее способностях:
– Я видел твои фильмы, принцесса. Ты не настолько хорошая актриса.
Теперь он превратился в того Кейда Блэквела, которого она помнила. Наглец до мозга костей.