Нежданно-негаданно... (СИ)
— Откуда землетрясение? — удивленно глядя на Михаила, произнесла Вика.
— Не знаю, — ответил он. — Так, пошли по домам… Осмотрим, не развалились ли, но внутрь пока не заходим. Вдруг толчки повторятся…
Решив так, они двинулись вдоль трамвайной линии в сторону дома… По пути то тут, то там стояли вагоны — остановились посреди линии и дальше не поехали. Пассажиры их уже разбрелись кто куда, оставив в одиночестве водителей, и у одного из них Михаил спросил, что случилось. Вдруг уже какие подробности известны стали…
— А хрен их знает! — отшвырнув в сторону докуренную сигарету, произнес мужик. — Землетрясение… Свет, говорят, отключили… Жди теперь, когда снова подадут.
Пару раз по дороге видели лежащие на земле оборванные упавшими с деревьев сломанными ветками провода ЛЭП, которые, на всякий случай обходили подальше стороной. И всюду кругом — толпа растерянных людей, кто вышел из домов и стоял в растерянности, не зная, можно ли уже вернуться. И Михаилу даже стало интересно — как бы повели себя в такой ситуации люди, живущие в сейсмических зонах? Жаль, никогда не интересовался. А над городом все также раздавался вой сирены…
К тому времени, как они добрались до дома, все вроде бы утихло — но где гарантия, что толчки не повторятся? И не факт, что повезет как в Ташкенте в апреле, когда, несмотря на все разрушения, число погибших оказалось очень невелико. И все же отчего? Когда они подошли к дому Вики — ей тотчас бросилась младшая сестра. Томка, как помнил Михаил. Девчонка одиннадцати лет.
— Вик, ты пришла! — радостно кричала она. — Мне так страшно было! Посуда звенит, пол трясется! По радио говорят про землетрясение!
— Ну ничего же не случилось? — успокаивала сестру Вика. — Видишь же — все хорошо, да?
После того, как Томка подуспокоилась, а пережитый испуг более-менее прошел, они все вместе прошлись вокруг домов и сараев, осмотрев их на предмет повреждений — однако ничего страшного с виду не случилось. После чего, поскольку Вика ни в какую не хотела оставаться ни одна, ни вдвоем с сестрой, двинулись в дальнейший путь, дойдя еще до пары одноклассников и, наконец, добрались до дома самого Михаила, но везде все было в порядок… Никаких трещин, обрушений, просадок заметно не было. Лишь несколько разбитых стекол в окнах… Так что можно было считать, что отделались легким испугом. Эх, новости бы еще посмотреть… Но зайти в дом Михаил как-то не решался. А вскоре, гораздо раньше времени, пришли с работы родители — сказав, что их распустили по домам.
— Электричества нет по всему городу, — сообщил новость батя. — Так что делать мы все равно ничего не можем… Да и опасно, говорят, в цеха заходить. Ждут особого распоряжения.
— Что хоть говорят о произошедшем? — поинтересовался Михаил.
— Да нихрена толком никто не знает! — почти огрызнулся находящийся явно не в духе Василий Петрович. — Говорят, что из-за американского вулкана, наверное. Да, б*, где мы и где эта сраная Америка? И ждать чего — никто не знает! На ТЭЦ пар сбрасывают, заводы останавливают. В цехах половина стекол повылетала!
— А про вулкан что говорят?
— Говорили, что рвануло там хорошо, на несколько тысяч мегатонн точно, — ответил батя. — Мощнейшее извержение в истории человечества! И с Америкой связь после этого почти пропала. Никто не знает, что там вообще сейчас происходит!
Остаток дня прошел в напряжении… Все люди кругом были на нервах, никто толком не знал, что происходит вокруг и чего ждать дальше. Лишь под вечер, наконец, сообщали, что можно возвращаться домой — убедившись, что нет трещин или каких других повреждений…
По дому гулял сквозняк, избавиться от которого было практически невозможно. На полу в кухне лежала попадавшая со столов битая посуда — пара тарелок с чашками. К счастью, было еще достаточно светло — так что пока мама с сестрой убирали осколки стекла и керамики, Михаил с батей отрывали штабики и вытаскивали из оконных проемов оставшиеся там осколки стекол чтобы затем заменить их на новые. Потом, так как света так и не дали, мама с сестрой принялись делать котлеты из лежавшего в холодильнике мяса, чтобы то не успело испортиться, а на ужин доели так и не съеденный в обед суп. Вечер прошел при тусклом свете «летучей мыши», в атмосфере неопределенности. По работавшему радио сообщали о землетрясениях по все территории Советского Союза… Три-четыре балла на большей территории Европейской части РСФСР, БССР и УССР, пять-семь баллов на Урале и на Кольском полуострове. До восьми-десяти баллов в Средней Азии, Закавказье и на Дальнем Востоке, где сообщалось о масштабных разрушениях, наводнении на Курильских островах. Сообщалось о перебоях с электроснабжением во многих регионах, остановках заводов, приостановке сообщения по железной дороге, повреждениях огромного количества мостов… И при этом не назывались даже приблизительные цифры о пострадавших и причиненном катаклизмом ущербе. Похоже, что пока эти цифры не могли даже толком оценить… Сообщалось также и о возможности падения мелких «метеоритов» из выброшенных извержением камней — в связи с чем призывали всех сохранять спокойствие и не поддаваться в панике: несмотря на все произошедшее, советское правительство уже предпринимает меры по скорейшему восстановлению нормальной жизни в стране.
За то сообщалось о новостях, поступивших таки из США — и там, судя по всему, дела обстояли в разы хуже. Десяти-двенадцатибалльные землетрясения, огромные разрушения, полный паралич экономики и путей сообщения, падения извергнутых вулканом кусков скал, выпадение пепла… Кроме того, ожидались обширные кислотные дожди — в связи с чем уже даже сами американцы считали, что минимум треть, а то и половина, страны однозначно потеряна и в ближайшие годы вряд ли может быть восстановлена. Число погибших уже сейчас оценивают в десятки миллионов — как от самого вулкана, так и от прочих последствий извержения вроде вызванных ими землетрясений, наводнений, выброса ядовитых газов на большую территорию… И сейчас американское правительство спешно пытается эвакуировать тех, кого еще есть надежда спасти. И по сравнению с этим разрушения в СССР и впрямь выглядели не столь уж большими.
Ночью спалось как-то плохо — а вдруг сейчас снова тряханет? Однако было все спокойно… Проснувшись поутру, Михаил первым делом включил работающее радио… Вещание, как обычно, начиналось с исполнения гимна — только сразу следом за ним вдруг последовало обращение к народу Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Пономаренко. Вкратце охарактеризовав положение дел в стране — разрушения от землетрясений практически по всей стране, особенно сильные в Средней Азии и на Кавказе, в Приморье и Восточной Сибири, остановка большинства промышленных предприятий, повреждение ряда объектов транспортной системы, нарушение работы системы энергоснабжения, он заявил, что силами МВД, гражданской обороны и Советской Армии уже предпринимаются меры по спасению пострадавших от стихии и восстановлению нормальной жизни в стране. Ну о пока… На всей территории СССР объявлялось о введении чрезвычайного положения, устанавливались нормативы выдачи продовольствия «в одни руки», а в наиболее пострадавших районах — выдача всего необходимого по карточкам, создавались лагеря для временного размещения оставшихся без крова, вводились усиленные меры охраны социалистической собственности. Всем пострадавшим предлагалось обращаться в райисполком, где будут решаться вопросы распределения строительных материалов и ряда товаров первой необходимости до тех пор, пока не будут устранены последствия произошедшего катаклизма.
— Трындец… — дослушав обращение, ошарашенно произнес Михаил.
«Что теперь будет-то?» — так и укрутилась в голове единственная мысль. Хоть пока никто и не сообщал точно о масштабах разрушений, да и, по всей видимости, их еще и толком не успели оценить, но что привычная жизнь закончилась — можно было даже и не сомневаться… В его истории Советский Союз рухнул и без подобных потрясений, а что будет теперь? И оттого становилось как-то жутковато… А он-то думал, что попал в СССР, лишенный ряда так осточертевших ему в прошлой реальности недостатков и теперь уж развернется! Будет СССР спасать! А что теперь-то делать?! Твою дивизию! Неужели какой-то американский вулкан способен устроить ТАКОЕ??? «А ведь если сейчас, буквально за пару-тройку дней, власть не сумеет хоть как-то взять под контроль положение, не начнет налаживаться нормальная жизнь — начнется паника! — вдруг подумал Михаил. — И тогда… Пиши пропало! Не будет больше никакого Советского Союза! А что будет — жутко даже предположить…» Так что если в ближайшие дни люди не увидят, что жизнь начинает налаживаться — потом может оказаться поздно.