Нежданно-негаданно... (СИ)
— Да! Ты! Я же видела все! Видела! Ты играл как… — не найдясь, что сказать, вдруг растерянно замолчала девчонка, а затем уже несколько более спокойным тоном добавила. — Это неправильно! Не делай так никогда!
Обиженно отвернувшись, Вика пошла к своей вешалке, а Михаил, застегнув куртку и взяв портфель, двинулся к выходу из школы, где и будет ждать товарищей. Не объясняться же ему, в конце концов, в том, что никому он подыгрывать не собирался и что оно просто само так получалось… Все равно же ведь не поверит! Блин, лишь бы пацаны не подумали аналогично — засмеют же! Впрочем, по пути домой никаких вопросов, вроде, не задавали… Лишь когда Семка распрощался и повернул на свою улицу, Петька вдруг обратился к Михаилу с вопросом.
— Слышь, Мих, а что у тебя с Викой?
— Чего? — аж остановился от неожиданности Михаил.
— Ну того, — смутился Петька. — Нравится она тебе?
— С чего ты взял-то? — аж полезли глаза на лоб у Михаила.
— Да вчера вон, говорят, ты с ней чуть ли все перемену проболтал, даже в класс потом вместе пришли. Сегодня она вон за тобой после уроков побежала…
— Да ничего у меня с ней нету! — чуть не рассмеялся Михаил. — Нет и быть не может!
— Ну она так, похоже, не считает…
— Н а я-то тут при чем? — спросил Михаил. — Я ж с ней практически и не общался никогда!
— Ну не знаю, — пожал плечами Петька.
— Даже если я ей и нравлюсь, то насильно-то мил не будешь, — вздохнул Михаил. — Для меня-то она лишь школьный товарищ…
От Петькиных подозрений ему вдруг и впрямь стало смешно… С девчонкой связаться? Мужику почти пятидесяти лет? Блин, да для нее ж он уже старикан стариканом! Да ну уж нафиг! Пусть уж лучше проживет свою жизнь также, как и в прежнем мире… Незачем влезать в чужую жизнь, не было в прошлой жизни ничего между ними — ну так и тут не надо. Хотя…
«Твою ж дивизию!» — внезапно пришедшая в голову мысль вдруг произвела эффект удара дубиной по башке. Да, ему сейчас 49 лет, а тем же его одноклассникам 17. Да, разница в 32 года — огромная величина! Вот только… Когда он встретится со своей Олей — ему будет уже 58 лет, а ей всего 21… Твою мать! Да он ведь уже реальным стариканом будет! Не биологически, ясно дело… Сознанием. И сможет ли он после всего этого найти общий язык с молоденькой девчонкой? Блин, да даже сама идея такая вдруг стала казаться несколько пошловатой… Твою ж дивизию! Неужели участь такого, как он, пришельца из будущего — вечное одиночество?
Домой Михаил, как и в предыдущие дни, пришел первым, и первым же делом растопил котел с плитой, поставил разогреваться суп, налил миску прибежавшей с улицы кошке, а сам тем временем пошел кормить скотину — вот только в голову все лезли и лезли недавние мысли. Ведь даже если он женится на своей Оле, то он уже все равно будет видеть перед глазами не ее саму, живую и настоящую, а иллюзию, мираж, призрак своей прошлой жизни… И закончится все ничем! Лишь обманутыми ожиданиями…
Так неужели единственное назначение пришельца из будущего — работа? Служба на благо родины, где ему и суждено сгореть без остатка — лишь бы к власти не пришли те, кто в прошлой реальности угробил его страну? Ведь и впрямь — какое тут нафиг личное счастье, когда в теле пацана живет сознание взрослого мужика со всеми его привычками, знаниями, жизненным опытом? И точно также и с другими женщинами он получит лишь те же обманутые ожидания — много ли общего может быть между людьми, между которыми почти трехкратная разница в возрасте? Но раз так, то и фиг бы с ним! Ничто не станет мешать, отвлекать от великой цели! От той цели, за которую не жаль и жизнь отдать! Меньше сдерживающих факторов…
Закончив со скотиной, Михаил зашел домой и, пообедав вместе со вскоре приехавшей домой сестрой, принялся за уроки — хотя особого желания их делать у него и не было. Что ему понадобится в жизни — то он и так неплохо знает. А что забыл… То, значит, ему и нафиг не нужно оказалось! Вот только школу-то оканчивать все равно как-то надо…
Этим же вечером Михаил решил и объясниться с родителями. Нечего дальше кота за одно место тянуть… И пока мама с сестрой готовили ужин, Михаил вместе с ним пошел в сарай к скотине… Однако признаваться во всем было все равно страхово. Как батя воспримет полученную новость? Однако, в конце концов, он все же решился.
— Бать, мне тут сказать одну вещь надо…
— Ну говори, — несколько удивленно взглянув на сына, спросил Василий Петрович. — Только почему здесь, а не в доме?
— Есть причины, — вздохнул Михаил. — Ты ж с мамкой наверняка уж замечал во мне какие-то странности в последние дни?
— Ну вообще есть такое, — спустя несколько секунд задумчиво ответил батя. — Что-то случилось?
— Случилось, — произнес Михаил. — Я из будущего… Точнее, как сказать…
— Что за бред? — даже отложил в сторону мотыгу батя. — Меньшей брехни придумать не мог?
— Увы, это не бред, — вздохнул Михаил. — Ты только дослушай до конца… Дело в том, что я и впрямь «пришелец из будущего» — из 1998 года. Каким-то странным образом мое сознание перенеслось назад в детство, в прошлое немного отличающегося от моего мира… И вот я теперь здесь.
— Ты что несешь? — еще больше удивился батя. — На алтынку захотел? Так за такую брехню мигом устроят…
— Нет, не хочу, — ответил Михаил. — Но я докажу это!
— Хорошо, — глядя на него явно как на психа, тяжело вздохнул батя. — У тебя пять… ладно, десять минут на то, чтобы доказать свою правоту. И если я тебе не поверю, то завтра пойдем в больницу!
Они заперлись в комнате дома, и Михаил начал рассказ… Что он мог рассказать бате такого, чего он точно никак не мог знать, но что можно было проверить? Только одно… Научные знания! И он начал рассказ про теорию СВЧ-приборов, устройство и принцип действия ламп бегущей волны, магнетронов и клистронов, рисовал чертежи и графики, рассказывал о конструкции волноводов и методах расчета различных узлов… Что-то из рассказанного им было, конечно, уже известно здесь и сейчас — и давало возможность проверить его знания. Что-то было известно, но пока проходило по категории «для служебного пользования». А чего-то еще не знали вообще — это будет открыто, изобретено уже позже, когда он будет работать конструктором СВЧ-приборов… Затем также выдал информации по смежным областям электроники — прежде всего, по микроэлектронике — и, наконец, перешел к вопросам теоретической физики и устройства Вселенной…
— Ладно, хватит, — уже далеко за полночь, прервав Михаила, устало произнес батя. — Согласен… Всего этого узнать тебе было негде… И ладно было б что одно. Но тут уж слишком много… Скажи мне только одно… Коммунизм мы построили?
— Нет, — только и смог коротко произнести Михаил, и ему стало откровенно стыдно за эти слова. — К капитализму вернулись…
— Но… как же так? — удивился Василий Петрович.
— Вот так вот, бать… Так уж вышло…
— Война была? Нас разгромили? — нахмурился Василий Петрович.
— Нет, бать, — вздохнул Михаил. — Нас продали… И продали мы сами!
На какое-то время в комнате воцарилась полная тишина — пока Василий Петрович, наконец, не треснул со всей злости кулаком по столу.
— Завтра мне все расскажешь! — жестко произнес он. — А то, что сегодня говорил, я уж постараюсь проверить!
Однако вернулись к этому разговору лишь на выходных. На следующий день батя напрямую с работы уехал куда-то в центр, не говоря о том ничего ни жене, ни Михаилу с сестрой и вернулся уже поздно вечером, на пятницу и вовсе взял отгул и весь день пропадал где-то в городе — и вот, и наконец, в субботу, прогнав всех из дома к сестре, сразу ж по возвращению Михаила домой Василий Петрович перешел к теме разговора.
— Проверил я то, про что ты говорил, — вздохнул батя, выкладывая на стол записи Михаила. — Времени у меня немного было, но кое-что нашел. Есть у меня знакомый в одной конторе, он мне и почитать кое-что дал…
— Из какой конторы? — насторожился Михаил при последних словах бати. — Не КГБ хоть?
— Что еще за КГБ? — на этот раз пришла пора удивляться Василию Петровичу.