Братик

Судя по бегающим глазкам, постоянному мэканью и откровенной игре под дурака всё староста понимал. Да и в доле он. И понимает, что за укрывание дезертира просто поркой не отделаешься.
– Ладно, мужик, – выдаю свой приговор. – Мы здесь переночуем и завтра с утреца исчезнем. Молись, чтобы этот горе-атаман не рассказал нам чего интересного про твою деревню. Если есть на вас кровь – то пойди лучше сам удавись, жалеть не буду. Мы из Тайной канцелярии, особый отряд, который подобных татей ловит. Поэтому мотай на ус, кто мы такие и как надо себя вести. У этого урода есть ещё подельники, поэтому если кто из деревни постарается уйти, то мы подумаем, что ты их решил предупредить. А это уже преступление другого порядка.
Кондрат бухнулся на колени, размазывая сопли, начал сдавать все расклады. В общем, в ватаге был ещё один местный парень, которого мы, скорее всего, и прибили в трактире. Едой и прочими вещами жители деревни разбойникам помогали, но в их акциях не участвовали. Долго думал, потом ещё раз хмуро посмотрел на урода и отпустил.
Пытать атмана даже не хотелось. Свои нычки он сдал сразу, а мараться из принципа это уже лишнее. Убитых людей не вернуть, да и не так много нападений они провели. Этот недоносок активно вымаливал себе жизнь, обвинял во всех грехах Кокору и даже старосту. Думаю, часть правды в его словах есть, но мне уже не интересно. Главной цели мы достигли, плюс ещё неплохо так заработали. Мои казаки восприняли акцию как поход за зипунами, и мой авторитет в их глазах стал ещё выше.
Я никогда не понимал, почему разбой на российских дорогах продолжался так долго и многие из атаманов стали чуть ли не легендами. Как бойцы они полное ничто, по крайней мере, по сравнению с казаками. Если брать моральный аспект, то робингудством никто не занимался. Обычные уркаганы без особых вменяемых жизненных понятий. Ещё и разного рода подонков среди них хватает, кто убивал и насиловал не из-за необходимости, а потому что ему нравилось. То, с какой лёгкостью мы положили столько людей, объяснялось нашей подготовкой. Тренировались мы каждый день, шлифуя лучшие стороны боевых умений. Плюс неожиданность нападения, хотя в трактире нас ждали. Но два хороших бойца среди разбойников всё-таки были, и здесь откровенно повезло. Особенно опасен был мужик с кистенём, там я чудом уклонился от удара.
Возвращались обратно уже с более внушительным количеством коней. Да и денег с оружием мы на базе ватаги тоже взяли. Трясущегося Алексея отпустили в районе Малой Дубны. Слово надо держать, но рука чесалась отправить подонка к праотцам. Он божился и крестился, что с прошлым завязал, а пока отправится к родне на юг. Дали ему коняшку, отсыпали немного денег и отпустили с богом. Но чувствую, что я сделал большую ошибку. Парням было плевать.
В Москву вернулись без лишних проблем. Бумага Шафонского помогла, когда один раз нас остановили на одной из застав. Посмотрел в испуганное лицо Марии, вышедшей нас встречать, и молча кивнул. Вспыхнувшая в её глазах радость была лучшим доказательством того, что мы всё сделали верно. Не имеют право мрази свободно гулять по свету и терроризировать простых людей.
Возвращение к моей обычной жизни было опять тяжелым. Вот только я слушаю Шафонского, пригласившего в свой кабинет, и вдруг как разрыв киноплёнки. Дыхание учащено, надеюсь, ночью я хоть не стонал, а то всякое бывает. Смотрю на супругу, вроде спит и ничего не заметила. Хотя она, может, и затаилась, все претензии будут позже. Решил подумать, что происходит, на пробежке.
Бегу и занимаюсь самоанализом. Даже если представить, что всё происходящее не плод моего больного воображения, то ситуация скверная. Если раньше сам факт попадания в иную реальность или грёзы воспринимались как забавная игрушка, то пора задуматься о её последствиях. Я стал меняться, причём кардинально. Одно дело наказать подонков, пытавших тебя, или наслаждаться упоением битвой с врагом. Но совсем другое – это хладнокровное убийство. Меня всегда веселило в книгах про попаданцев, как разного рода пентюхи легко идут на насилие с убийством. Я воспринимаю свои появления в мире Дёмки как сон или компьютерную игрушку, где убитые люди – просто нарисованные фигурки. Но последние события заставили задуматься, что во сне человеческая жизнь превратилась в ничто. Убийства людей, пусть и дерьмовых, стали обыденностью и нормой. И как бы не начали приносить мне удовлетворение. Боюсь я только одного, что начну решать свои проблемы в реале тем же способом. В принципе дать в морду какому-нибудь шакалу не проблема. Но хладнокровно резать глотки? Не знаю.
 
Дома, как всегда, принял душ и принялся колдовать на кухне. Опять рецепт в гаджете и новая быстрая запеканка. Новый этап битвы за ванную стартовал по расписанию. А на душе всё равно муторно. Я живу для своей семьи, пусть даже она стоит на грани развала. Но дети же не перестанут быть моими. И мои поступки в любом случае отразятся на них, чего я точно не желаю. Как-то я совсем перестал учитывать этот факт и живу, не думая об окружающих. Может, взять на работе пару отгулов и посидеть в одиночестве на даче. А что? Поброжу по сосновому лесу, поковыряюсь в кладовке, которую давно пора разобрать, и в одиночестве подумаю. Правда не уверен, что это закончится каким-нибудь решением.
  
Глава 26
 
– Папа, тебе надо свой ресторан открывать и работать там шеф-поваром, – младшая накладывает уже вторую порцию мантов.
– Куда в тебя столько лезет? – не удержалась от подколки старшая. – Скоро станешь толстой, и мальчики на тебя даже не взглянут.
– Ничего, девочки, кушайте на здоровье, – Аля решила погасить конфликт в зародыше. – Работы на даче много, так что за фигуру и лишний вес можете не переживать.
Два возмущённых взгляда были ответом на слова матери. Но та сделала вид, что не обращает внимания, и сама впилась зубами в кусочек теста с мясом. Я же сижу, улыбаюсь и испытываю просто бездну удовольствия. Решил вот побаловать свою семью уйгурской кухней, благо на даче есть мантоварка. Помучился немного с тестом, но получилось неплохо.
Как и планировал, взял отгулы и заперся на даче. Чтобы в голову не лезли дурные мысли, загрузил себя работой. Сначала на участке обрезал ветки у деревьев, убрал остатки листьев, благо зима не снежная и не пришлось их выковыривать. А затем занялся кладовкой, которую хотел разобрать ещё в прошлом году. Сам не пойму, как в неё поместилось столько всякого хлама. Вытаскивал и сортировал целый день. Ради смеха кинул на «Авито» объявления, что продаю ношеные куртки, штаны и рубашки. Они валялись года три, не меньше. Был в шоке, когда на следующий день с разницей в двадцать минут приехали два мужика, которые выкупили практически всё. Может, я продешевил или народ совсем обнищал?
Когда в очередной раз шёл к мусорке, неся два огромных пакета, встретил Серёгу Новикова. Сосед давно переселился на дачу и живёт в СНТ постоянно, благо работа на удалёнке. А вообще, он товарищ рукастый, вот и попросил его посмотреть наш титан, а то барахлит в последнее время. Следующий день провели профилактику столь важного в хозяйстве механизма, благо морозов особых пока нет. Смотались на строительный рынок в Дмитров, где купили нужную детальку. Вечерком неплохо посидели, слегка выпили и от души пообщались за жизнь. Хороший он мужик, Катя дружит с его младшей. У него тоже не всё так гладко в семье и на дачу переселился именно поэтому. Но нашёл какой-то баланс с супругой и вроде всё нормализовалось. Мне это только снится.
– Мама, ну сколько можно постоянно работать? – старшая отвлекла меня от грустных мыслей. – Пусть мелочь хоть раз сама поработает. Вы меня постоянно с этой дачей эксплуатировали, детства, можно сказать, лишили. Каждые выходные как негр на плантации, а кто-то был маленьким и потом приезжал отдыхать на всё готовое.
Катя, доев очередную порцию мантов, показала старшей язык и потянулась к кружке с чаем. Ариша затянула старую песню, как мы её эксплуатировали, когда дачу строили или делали очередной ремонт.