Братик

Похмелиться ему действительно нужно, главное – не перевести этот процесс в новую пьянку.
– Пахом, – обращаюсь к ближнику, – берёшь господина поэта под своё крыло. Сегодня выдать ему вина в умеренном количестве. Далее обеспечь Михаила баней и пусть проспится. Необходимо выделить ему комнату в усадьбе, я поговорю с доктором. Завтра пусть приступает к своим обязанностям, но ты следишь за его трезвостью. Вина выдавать не более двух чарок в день, и чтобы никаких кабаков. Спрашивать буду лично с тебя.
Выныриваю из сна от изменившейся обстановки в вагоне. Сегодня решил доехать на электричке, так как нужно было зайти на Совок, купить лампочки и прочие приблуды для дачи. Последние дни на работе были напряжённые, начали готовить здание к зиме, вот и пашем, чтобы потом не бегать как укушенные. Но в пятницу ушёл пораньше, могу себе позволить. Садился в полупустой вагон и, пока ждал отправления, заснул. На всякий случай поставил будильник в телефоне, потому что не хочется проснуться в каком-нибудь Дмитрове или Талдоме. Народ постепенно заполнил вагон, всё-таки пятница и короткий день.
– Сколко лэт? – произносит мужской голос с акцентом.
– Мы же вам сказали, что не хотим общаться! Уйдите, пожалуйста, – отвечает девичий голосок.
– Я же гавару, сколько лет? Давай эта, знакомится будэм.
Пикаперу было лет тридцать, сколько точно, тяжело сказать из-за куцей, но длинной чёрной бородёнки. На голове белая тюбетейка, одет в какую-то странную рубаху. Он вообще напоминал афганского моджахеда на отдыхе. Я бы его не только в электричку, но и в Россию не пустил. А девчонки совсем молоденькие, максимум лет пятнадцать. Понятно, что с нынешними причёсками и макияжем они больше похожи на команчей, вставших на тропу войны, но не заметить юный возраст невозможно. Но бородатого подонка это не смущало.
– Тебе же сказали, чтобы не приставал. Или русский язык не понимаешь? – вежливо обращаюсь к гостю столицы, хотя внутри всё кипит.
Животное переводит на меня злой взгляд, делает какие-то выводы и начинает наезд.
– Твой мнений не спрасил. Ты, вообще, куда лезешь, урус? Знай свой место, бляд.
Может, он хотел меня схватить за грудки или так запланировал, но получилось типа пощёчины. Ответ был на автомате. Хук, рожа ублюдка откидывается на сиденье и возвращается обратно. Подскакиваю и бью его коленом, в последний момент снижаю силу удара, а то убью ненароком. Тут сзади получаю удар по голове, затем второй и перед глазами появляется знакомая пелена. Забыл, что шакалы по одному не перемещаются и стараются нападать стаями. Были бы какие-нибудь представители гордых горных народов, то могли и ножом сразу ударить. В целях самообороны, конечно.
Быстро прихожу в себя и прыгаю вперёд. Разворачиваюсь и с трудом уклоняюсь от нового удара. Трое. Хорошо, что узкий проход между рядами мешает напасть на меня толпой. Подлавливаю нападавшего и бью со всей пролетарской ненавистью. Что-то хрустнуло, и ублюдок, не издав ни звука, валится между сиденьями. Мною же овладевает обычное боевое безумие, с помощью которого я и смог выжить в мире братика. Достаю по касательной следующего незаменимого для России специалиста. Тот не дурак, отпрыгнул и начал чего-то верещать. Зрители не отставали – крик, ор, призывы вызвать полицию. Лучше бы помогли выкинуть недочеловеков из вагона. Но нет, нашёлся какой-то доброхот, который полез разнимать, когда я уже свалил третьего противника. С четвёртым, здоровенным таким детиной, мы сцепились в клинче. Тот явно имел спортивную подготовку, и подраться был не дурак.
В общем, приняли нас на моей же станции. Какая-то фантасмагория, как ещё назвать такую ситуацию. Зато умудрился побывать в обезьяннике ОМВД своего района. Благо, кроме пары люмпенообразных граждан в соседях никого не оказалось. Важные для страны специалисты разместились в соседнем помещении. Зря я грешу на чёрствость и трусость народа. Обе девчонки и мужик, который нас разнимал, решили проявить сознательность и помочь. К явному неудовольствию полицаев, молодёжь ещё и снимала всё на камеру, в том числе начало конфликта. Да и мужик оказался эдаким ботаником правдорубом. Есть ещё нормальные люди, что вселяет оптимизм.
 
Я же был абсолютно спокоен. На допросе стоял на своём – ответил ударом на удар, а далее защищал свою жизнь. Какой-то майор с крысиной рожей пытался на меня давить и угрожать, но я на провокации не реагировал. В итоге начались какие-то хороводы вокруг свидетелей. Потом в участке нарисовались новые фигуры, явно нерусской наружности и приехавшие чего-то перетирать с полицаями. Далее появились родители девочек, которые оказались несовершеннолетними, как я и подозревал. На какое-то время всё затихло, в плане, что меня более не трогали. В общем, мариновали в общей сложности часов пять. Судя по всему, за закрытыми дверями шли важные переговоры.
– Калмыков, – начинает очередной заход капитан, – стороны пришли к мировому соглашению. Только вы чего-то кочевряжитесь. Кстати, статью за причинение вреда здоровью средней тяжести никто не отменял, и она по вам плачет. Но гражданин Гуломов Хужамурод снимает все обвинения. У него, кстати, подозрение на перелом челюсти.
– У меня тоже, возможно, сотрясение мозга, – отвечаю, потирая затылок. – Чего-то я здесь не видел врачей для освидетельствования. А то, что вы там как-то договорились, мне не интересно. Если вам занесли денег, а родителей девчонок запугали, то мне плевать. Я первым не бил, а ответил на удар.
– Надеешься на видео? – сменил тактику полицай и даже голос у него изменился на какое-то презрительное шипение. – Так ролик могут удалить или потерять. И был ли он вообще?
Капитан или, скорее, гауптман скалился, наслаждаясь ситуацией. Интересно, вот откуда они берутся? Почкованием размножаются или просто с годами скурвливаются. У меня сосед по даче тоже полицейский и он относится к людям примерно так же. У них есть корочка и плебеи должны падать ниц перед хозяевами мира. А мне просто плевать. Для подобных субъектов я есть главный враг, ибо срать хотел на него и олицетворяемую им систему. Устал я бояться и скрываться от внешнего мира в удобной скорлупке. Но к полномасштабной войне с системой я не готов. Да и не будет никакого толка, поэтому всё равно придётся догова-риваться.
– Ладно, давай оформляй, что там положено, и отпускай, раз у твоего бородатого друга нет претензий.
– Чё, сука, думаешь самый умный? Когда вас пидоров припрёт, вы же сразу к нам бежите. К ментам, которых вечно ругаете, – вдруг окрысился капитан.
Никогда не понимал эту ущербную психологию слуг государевых, которым, собственно, и платят за их работу. И с чего такой переход, не совсем понял. Разговаривал я нормально и всякими жалобами не грозил. Может, у служивого просто накипело?
– То есть я, обыкновенный гражданин, который работает и платит налоги с прочими акцизами, должен быть отдельно благодарен вашей братии? – чувствую, что начинаю заводиться. – Мне нужно в ножки поклониться, чтобы ты начал исполнять свои обязанности, за которые тебе государство платит деньги, причём немалые! В противном случае ты будешь брать взятки, а простых людей прессовать? Ибо нормальный человек вызовет адвоката, а всякие мигранты и прочие многонационалы призовут на помощь диаспоры. А диаспора занесёт денег твоему начальнику, и ты отпустишь любого преступника. Убийца, педофил или иной ублюдок будет отпущен, главное – занести кому надо.
– Слишком много слов. Когда в пресс-хату заведут или всякие землячества приедут своих выручать и тебя на колени поставят, посмотрим, как ты запоёшь! Визжать будешь, как сучка потерпевшая!
– Ну а ты только будешь радоваться и наблюдать со стороны? – спокойно отвечаю полицаю. – Вы же так людей и ломаете. Хотя сами обязаны стоять на защите граждан перед беспределом всякого говна, в том числе этнической преступности.
Улыбка подлеца в погонах даже не требовала доказательств. Есть приказ ставить раком народ русский, значит, будем исполнять со всем старанием. Прав народишко или нет, вопрос вторичный. Он же денег не даст, а будет какую-то непонятную справедливость отстаивать. А вот диаспоры со всякими землячествами занесут, а могут просто задавить силой и напором. Мне реально плевать на всю эту погань, просто не боюсь и всё, в том числе полицаев. Но нужно же поглумиться над крысой.