Братик

Накладываю в тарелки картошку с котлетами, кладу рядом приборы и жду своих женщин.
– Вкусно! – Дочка доедает свою порцию. – Хочу ещё томатного сока!
Наливаю ей стакан, выкидываю пакет в мусорное ведро и достаю из холодильника новый. Себя тоже не забываю, но ещё наполняю стопку иным напитком и выпиваю его под осуждающим взглядом супруги.
– Завтра едем на дачу, если ты не забыл. Не мог потерпеть? – Начался наезд.
– Нет. За руль сядешь ты, а я утром буду в норме. Не нагнетай, потом поговорим. Ты лучше скажи, где Арина? Скоро стемнеет, а я что-то не слышал, чтобы студенты у нас вечером учились.
Моя вторая половина вдруг отвела взгляд, встала и начала складывать грязные тарелки в посудомойку. Перевожу взгляд на агента Екатерину.
– Зовут Михаил, учится на курс старше Аришки. Вроде как нормальный парень. Но мне не очень, – отвечает младшая, скорчив забавную рожицу. – Должен приехать к нам на дачу для знакомства. Есть машина и типа сам зарабатывает, не мажор.
Интересно, почему я всегда узнаю важные новости последним?
  
Глава 3
 
Руки повисли как плети, жердь свалилась на земляной пол сарая, я наконец-то смог отдышаться и выплюнуть волокна с грязью. Упасть моему телу помешали удавка на шее и верёвка, которой я был надёжно примотан к столбу. Через некоторое время мышцы буквально взорвались болью от мурашек. Узлы были не такие сильные, но конечности затекли капитально. Даже страшно подумать, что будет с моими ногами, когда я освобожусь. Есть у меня сомнение, мои ли это ноги, но буду решать проблемы по мере их поступления. Жжение в сосудах достигло такой стадии, что выступили слёзы на глазах. Я до скрипа сжал зубы, главное – не выдать себя ни одним звуком, иначе все надежды на побег напрасны.
Не обращая внимания на боль и отёкшие руки, начинаю их разминать, делая вращательные движения. Через пару минут вроде стало полегче, и я принялся за удавку. С трудом удалось расковырять узел и освободить шею. А дальше наступила ситуация под названием позиционный тупик. Я вроде как почти освободился, но развязать тугой узел за спиной не могу. Затянули верёвку на славу, плюс ещё она вся намокла.
На меня опять накатила звериная злоба, которая вообще несвойственна моему характеру. Я стараюсь в любой ситуации сохранять спокойствие, а здесь пошёл вразнос. Тут в голове опять заскакал шарик. И что странно, начинаю понимать, что сосед по черепушке чего-то усиленно пытается мне рассказать. Закрыв глаза, пытаюсь успокоиться и сосредоточиться на послании. Через некоторое время вижу смутные картинки. Наконец до меня дошло, что это изображение моих собственных ног, вернее, обмоток. Вот я тупой, почему сразу сам не обыскал себя на предмет полезных вещей. С большим трудом поворачиваюсь и начинаю аккуратно осматривать мокрые тряпки. В обмотке левой ноги обнаружил небольшую заточку, назвать ножом этот кусочек металла было бы большим преувеличением.
Минуты через три разрезанная верёвка спадает, и я со всей дури бухнулся лицом в пол. Благо покрытие состояло из сена и земли, а не бетона. Пролежав некоторое время, возвращаю тело в прежнее состояние и начинаю резать путы на лодыжках. Освободив ноги, отползаю от столба и наконец выпрямляю их. Только моя гордость и ненависть к изуверам удержала от желания орать от боли и кататься по влажной земле. То, что сейчас творилось с ногами ниже колен, не описать словами. Ощущение, что изнутри мышцы жалят тысячи шершней. Я же впиваюсь зубами в остатки верёвки, главное – не сломать собственные зубы. Но всё когда-нибудь заканчивается, и постепенно кровообращение нормализовалось. Находившееся долгое время в неподвижном состоянии тело жутко ломило, но двигаться можно. Голова уже не раскалывалась, но продолжала болеть и заставляла постоянно морщиться, если я делал резкое движение.
Собрался с силами и начал пытаться встать. Сначала сел на колени и ноги сразу же отозвались тупой болью в суставах. Далее начал потихоньку подниматься. Удар в бок оказался неожиданным и буквально выбил из меня дух, а ещё изрядно напугал.
 
Пытаюсь отпрыгнуть в сторону и ударяюсь головой о какую-то деревяшку, судя по звуку. Вдруг в глаза ударил яркий свет, мне пришлось зажмуриться, чтобы к нему привыкнуть. Как оказалось, я сижу на кровати в собственной спальне, рядом стоит жена и сверлит меня критическим взглядом.
– Андрей, ну ты совсем допился. Сначала спать мешал своим храпом и перегаром, потом тебя не добудишься. Ты чего скачешь как обезьяна, я тебя слегка в бок ткнула. Чуть спинку кровати своей тыковкой не сломал. Может, пора врача вызвать, а не водку лакать?
Осчастливив меня длинной тирадой, вторая половина и не думала выходить из комнаты, как раз наоборот.
– Давай дуй умываться и завтракать. Я пока себя в порядок приведу.
Молча встаю, натягиваю треники и иду в ванную. Вот на фига, спрашивается, краситься перед поездкой на дачу? Она, может, ещё бальное платье и туфли на шпильках наденет? Умываюсь и смотрю на своё помятое лицо в зеркале. Визуально признаков безумия не обнаруживаю. Шутка. Но как-то меня начал пугать затянувшийся сон или даже бред. Ладно, после выходных подумаю, может, действительно схожу к врачу.
На кухне молодёжь с аппетитом поедает яичницу с колбасой. Здороваюсь и сажусь на стул. Младшая сразу встаёт и накладывает мне порцию завтрака.
– Пап, тебе кофе со сливками или без? – спрашивает моя гордость и любимица.
– Давай со сливками.
Старшая даже не подумала пошевелиться. Вроде не избалованная или капризная, но определённая инфантильность имеет место быть. Или я слишком много требую от современной молодёжи? Не пьёт, не курит, матом не ругается – значит уже идеальный ребёнок.
Нагрузившись как ишак, тащу вещи к машине. За мной идёт младшая со своим аккордеоном и дефилирует старшая, уткнувшись в телефон. Аля уже подогнала машину к подъезду и стоит около открытого багажника. Выгружаю тюки с постельным бельём, новыми занавесками, бытовой химией и продуктами, затем сажусь на переднее сиденье и жду отправления. Естественно, жена вдруг вспомнила о какой-то важной вещи и помчалась в квартиру. Я к этому цирку с годами привык, поэтому надул подушку для шеи, надел и поудобнее разместился в кресле. Постепенно начинаю проваливаться в дрёму и даже не обращаю внимание на дорожную тряску.
Опять сырой сарай, я лежу, уткнувшись лицом в смесь грязи и навоза. Болевые ощущения ничуть не изменились, разве что голове стало полегче. Вдруг активизировался шарик и начал подавать какие-то знаки. Никак не мог понять, чего он хочет, но наконец решил попробовать пойти с ним на контакт. Сосредоточился, закрыл глаза и постарался до него дотянуться. Резкая вспышка, мысленно делаю кувырок и оказываюсь в странном помещении. Кругом всё белое – стены, потолок, пол. И ещё комната производила впечатление несуразности своего объёма. То есть смотришь на стену, и взгляд будто проваливается сквозь неё, и перед тобой белая бесконечность. Я резко вскочил, попытался сделать несколько шагов и упал. Ощущения были такие, что идёшь по батуту. Приплыли. Главное, чтобы это была не белая горячка или палата психбольницы.
Тут замечаю мальчика лет десяти, который робко улыбался и разглядывал мои телодвижения. Внешний вид моего соседа был какой-то лубочно-крестьянский. Белая косоворотка, отороченная красной вышивкой, тёмные штаны, классические лапти с обмоткой по колено. Светлые волосы, голубые глаза, курносый нос в веснушках и добрая улыбка дополняли образ. Чем-то он был похож на домовёнка Кузю после того, как его вымыли и причесали. Хотя кого я обманываю? Ведь мне сразу стало понятно, на кого похож мальчик. Сердце судорожно сжалось и на миг перехватило дыхание.
– Так, значит, это ты мой глюк? – решаю прервать затянувшееся молчание.
– Дёмка я, барин. И не надо дразнить меня всякими иноземными прозвищами, – произнёс мальчик звонким голосом. – Я тебя позвал, ты пришёл. Вот и помогай, коли ангел.