Братик

Шафонский был в своём репертуаре и штурмовал меня похлеще татар, напавших на наш караван. Ну не мог я остаться в стороне и начал помогать доку. Раненых было достаточно и для обработки, перевязки и зашивания лёгких ран. Начал с казаков нашей сотни, далее потянулись уже другие. Доктор был реальным профи и с помощью пары учеников провёл несколько достаточно сложных операций. Что удивительно, процент умерших у него был явно меньше, чем у обычных врачей этого времени. И это при всей скудости в плане инструментов, анестезии и тем более полного отсутствия нормальной диагностики. Радовало, что мои советы по стерилизации были безоговорочно приняты.
– Афанасий Филимонович, вы поверите, если я вам скажу, что просто брезгую?
Доктор недоумённо посмотрел на меня. Надо объяснить свою мотивацию, а то ведь не отстанет.
– Меня тошнит от вида ран, крови, гноя и вообще людских страданий. Одно дело помочь своим боевым товарищам, которые тоже готовы в ответ подлатать мою шкуру. И совсем другое – заниматься лечением на постоянной – основе. Я не вижу в медицине своего призвания. Нет у меня сочувствия к чужим людям. Брезгливость, может, грубоватое слово, но очень точно выражает моё отношение.
Шафонский некоторое время думал, затем его лицо опять осветила пугающая меня улыбка фанатика.
– Не нужно заниматься хирургией, если это вызывает у вас чувство отвращения. Прошу взять на себя помощь одному из моих учеников и натаскивать его в вопросах гигиены. Может, поможете ему ещё советами, уж очень у вас необычный взгляд на лечение многих болезней. А основное время вы посвятите составлению более детального описания и систематизации знаний, которые вам оставил загадочный бухарец.
В итоге уговорил меня этот чёрт языкастый. К тому же действительно страшно было смотреть на современные методы лечения и ужасающий процент смертности. Я не удивлюсь, если попал в какую-то параллельную реальность, но это не отменяло того, что вокруг наши люди. А свой план мести можно осуществить и немного позже.
До Аккермана мы пылили более четырёх суток. Артиллерия, плюс обоз и ещё раненые сильно уменьшали нашу скорость. Зато крупных татарских отрядов больше не встречали. Несколько раз видели издалека небольшие разъезды степняков, но они предпочитали сразу убраться с нашего пути. К лагерю русской армии мы подошли в обед. О приближении каравана уже прекрасно знали, так как казачьи разъезды патрулировали побережье и степь по широкому периметру. Артиллеристов сразу определили в подготовленный для них палаточный городок. Нам же пришлось искать место для стана. Ладно люди, но есть же немалое количество коней, изрядно разросшееся в последнее время. Им требуется гораздо больше места. Благо в самом лимане, на котором стояла турецкая крепость, вода пресная и хоть с этим не должно возникнуть проблем.
С утра удалось рассмотреть город, который осаждала русская армия. Я был, мягко говоря, впечатлён. Крепость наводила на мысли о тяжёлой осаде. Высокие стены с башнями огораживали небольшой холм, в центре которого стояла цитадель. Османский флот должен был осуществлять снабжение, но по словам Иловайского, с этим у врага проблемы. Наши адмиралы сейчас неплохо кошмарят басурман на море, поэтому турки испытывали проблемы с поступлением припасов.
Казаков непосредственное участие в осаде не касалось. На следующий день нас разбили на отряды и выделили свой маршрут патрулирования. Татар в степи было достаточно, и орда отошла сначала под стены Аккермана. По словам перебежчиков, комендант приказал хану уйти, дабы не привлекать внимание русской армии к городу. Наивный какой-то товарищ. Кто же оставит в покое такое укрепление у себя в тылу? Русскими войсками командовал полковник Игельстром [25], который буквально несколько дней назад взял Килию. В общем, военачальник грамотный и толковый. Привезённые нами пушки сразу начали распределять по готовящимся позициям. Через несколько дней должна была начаться бомбардировка. Параллельно сапёры рыли подкопы, чтобы попробовать подорвать стену. Классический пример осады с точки зрения современной военной науки. Только мне не очень хотелось лезть на стены этого монументального сооружения. Я лучше по старинке дубинкой в поле помахаю.
 
– Эх, хорошо! – говорит Пахом, удобно расположившись на кошме. – Давно так спокойно не удавалось искупаться.
На самом деле, не так уж давно мы в походе. Месяца три вместе с переходом через степь с Дона. Но за столь короткий срок было такое количество событий и приключений, что хватит на полжизни. Моей московской из XXI века уж точно далеко до такой интенсивности. Вчера стало ясно, что орда окончательно ушла за Очаков, и мы хоть немного расслабились. Всё-таки сто пятьдесят вёрст так быстро не преодолеваются. Вот нам и разрешили в свободное от патрулирования время заняться своими делами. Я сразу вытащил десяток на лиман. Сеть раздобыли у пехтуры, которая раньше нас пришла в город. С лодкой было труднее, но хорошенько подумав, казаки обследовали камыши, обильно растущие по берегам, и нашли схрон местных рыбаков. С самого утра наши добытчики ловили рыбу, получая истинное удовольствие от процесса. Я же спокойно постирался, искупался и занялся починкой своей одежды. На берегу мы разложили камни, на которых планировали запекать пойманную рыбку. Также на двух рогатках повесили котелок, ребята обещали какую-то жутко вкусную уху. Должны же и у нас быть мирные периоды, война порядком надоела. Послушав мнение бывалых товарищей о положении дел на зимних квартирах, мне как-то расхотелось ютиться и мёрзнуть несколько месяцев в дырявой мазанке. Надо всерьёз обдумать предложение доктора. Москву в ближайшие пару лет ждут большие испытания, вот и сами боги велели помочь своему народу, пользуясь послезнанием.
После вкусной ухи и ничегонеделания решил зайти в гости к Базину. Тот моему обществу искренне обрадовался, а ещё больше его воодушевила печёная рыба, которой я решил угостить офицера. Мы расположились на улице, разместив скромную снедь на небольшом столике. Компанию нам составил сослуживец Базина с забавной фамилией Геринг [26]. Интересно, а есть ли сейчас на русской службе офицеры по фамилии Гитлер?
Поручик Геринг был невысоким и сухощавым молодым человеком. Понравилось, что артиллерист не разговаривал со мной через губу и вообще оказался компанейским парнем. Он же послал своего денщика за вином, так что дальнейшее застолье проходило куда более весело.
– У вас необычный взгляд на вещи, Дмитрий. Может, попробуете взглянуть со стороны на артиллерию? Какие недостатки вы видите в нашей епархии? – спрашивает Базин под удивлённым взглядом немца.
Всё-таки нынешний образ казака – это, скорее, малограмотный и достаточно дикий полубандит. Донцов только начали загонять в рамки регулярных войск, запорожцев вообще скоро распустят и большую часть переселят на Кубань. А тут ещё не сотник или иной офицер, а совсем молодой человек. Хотя я чист, выбрит, не чавкаю, умею пользоваться приборами и даже вытираю руки куском более или менее чистой ткани, заменя-ющей платок. Уже повод удивиться такому необычному поведению.
– Мы же с вами уже обсуждали эту тему, Алексей Осипович. И хотя один невесть что о себе возомнивший прусский содомит наделал много ошибок, но в корне он был прав.
Базин долго сдерживался, но потом заржал как конь. Не знаю, что его больше рассмешило – мои слова или выражение лица Геринга. Вытерев слёзы, капитан произнёс:
– Христиан Фёдорович является большим поклонником талантов прусского короля.
– Ну, у каждого свои недостатки. Так-то господин поручик производит впечатление порядочного человека.
Я думал, Базин сейчас грохнется со стула. К своей чести, Геринг не стал устраивать сцен, наоборот, присоединился к веселью сослуживца. Народ сейчас простой, армейские офицеры тоже, за исключением разного рода аристократов и повёрнутых на этикете. Когда собеседники закончили смеяться, я продолжил: