Братик

– Федя, дай воды, – прошу Абрамова и впиваюсь в протянутую флягу.
На улице в разгаре июль и самая жара, время в районе часа дня. Температура по моим ощущениям градусов тридцать пять, если не больше. Бои были вроде короткие, но рубаха со штанами уже пропитались потом. Народ шумно обсуждал прошедшие поединки, при этом жестикулируя похлеще каких-нибудь итальянцев. Заметил Пахома, о чём-то спорящего с двумя солидно одетыми мужиками. Значит, есть прибыток.
Двух других желающих я просто ушатал борцовской техникой. Солдата и здоровенного увальня из крестьян просто боялся покалечить. Если служивый доставил мне определённые сложности, даже рубаху порвал, то со здоровяком всё прошло в штатном режиме. Подсечка, и крупное тело шумно падает на пыльную землю. Правда, противники встретили поражение чуть ли не с радостью и предложили срочно отметить прошедший бой в местном кабаке. Обещаю подумать и ловлю на себе возмущенные взгляды соратников. По их понятиям, грех такое дело не отметить. Алкоголики!
После окончания импровизированного состязания народ не спешил расходиться. Мужики с солдатами подходили, хлопали по плечу, жали руку и всячески выражали своё восхищение. Поступили ещё предложения выпить за победу над супостатом в шароварах. Несколько симпатичных девах строили глазки чемпиону. Будь иная ситуация, то можно было и попробовать продолжить более близкое знакомство. Но сдаётся мне, что в небольшой крепости это проблематично. Поэтому просто улыбался и наслаждался вниманием. А вернее, это Дёмка просто прыгал от счастья и вопил какие-то здравицы в мою честь!
Немного позже ко мне подошли Иловайский и седоусый. Оба казака были чем-то похожи. Хищники, вот на кого они напоминают. Матерые такие волчары, с которыми точно не захочешь встретиться на узкой тропинке. Запорожцем оказался полковник Чепега [12], что мне ни о чём не говорило. Я ждал чего угодно, но не похвалы. Изобразив жуткий оскал, который, наверное, заменял полковнику улыбку, он произнёс:
– Хороший казак растёт. Порадовал ты меня сегодня, парень. Заодно племяша моего с небес на землю спустил, а то уж больно он свой нос задрал, который ты ему вправил.
Иловайский поддержал хохочущего запорожца таким же громким ржанием. Время сейчас такое и нравы весьма простые, особенно среди казаков.
– Далеко пойдёшь, коли не убьют, – продолжил Захарий. – И ведь ты не в полную силу бился, боялся людей покалечить. Что тоже поступок весьма достойный. А правда, что ты человека напополам бебутом пере-рубил?
И взгляд такой любопытный, как у мальчишки. Сдаётся мне, что моя слава летит впереди меня, обрастая новыми подробностями. Пришлось снова рассказывать историю с нападением братьев Головатых.
  
Глава 12
 
– Аа-а-а-а, – ору как сумасшедший, перед тем как наши пять десятков врубились в турецкую кавалерию.
Вернее, это даже какая-то охранная команда, судя по доспехам и одежде. Я ещё особо не рассмотрел противника, но в массе своей татары и лёгкая османская конница – это самые настоящие оборванцы. Встречались воины на хороших конях, в доспехах и с нормальным оружием, но в массе своей сброд. Эти же были в сверкающих кольчугах, высоких тюрбанах, вооруженные не только луками, но и огнестрелом. И вся эта расфуфыренная толпа явно сопровождает какую-то важную шишку. У казаков же сработал рефлекс, увидели неприятеля – решили сразу атаковать.
Мне опять повезло, наверное, у противника споткнулся конь, и он не смог ударить меня саблей. Моя же пика пронзила кольчугу и застряла в теле врага. На инстинктах выхватываю пистолет и стреляю в ближнего османа. Вокруг началась самая натуральная свалка. Пытаюсь безрезультатно отмахиваться от очередного наседающего врага. Только общая сутолока и агрессивные действия моего коня, который умудрился лягнуть своего визави, спасли меня от смерти. Боковым зрением замечаю раненого врага, сжимающего самую настоящую булаву. Вот это по-нашему! Саблю в ножны, бью бебутом в незащищённую шею противника, вырываю из его рук дубину и вперёд! Далее всё сливается в бесконечную драку, несколько чавкающих звуков от размозжённых черепов басурман, какие-то тычки, на которые я не обращаю внимание. Бешеная скачка за остатком удирающего отряда, который прикрывал богато одетого толстяка в белом халате с золотой вышивкой. Ещё несколько убитых врагов и громогласный рёв Иловайского.
 
С трудом понимаю, чего хочет полковник. Глаза застилает пот и какая-то липкая жидкость, с трудом удерживаю булаву, так как её рукоятка тоже изгваздана в чём-то жирном. Тут меня кто-то хватает за рукав и орёт в ухо:
– Уходим, Димка! Турку на подмогу целая орда несётся, не выдюжим.
И действительно, метрах в двухстах вижу передовой отряд турок, несущихся на помощь. Доспешные же воины встали кругом и не дают нам пробиться к обладателю дорогого халата и вычурного тюрбана. Очередной рёв атамана, казаки потянулись к пистолетам, я достал второй и взвёл курок. Делаем дружный залп в сторону приближающегося противника, разворот и отступление. По дороге перескакиваем через мешанину тел людей и животных. Опять команда, останавливаемся и подбираем лежащих казаков. Я перекидываю через седло стонущего молодого парня и замечаю свою пику. Выдёргиваю её из мёртвого турка, заодно хватаю его кинжал с пистолетом, прыгаю в седло и пришпориваю коня.
Далее была скачка в сторону Траянова вала [13], за которым располагался лагерь русской армии. Через некоторое время встречаем основную часть нашего отряда и казаков из других полков. Погоня, увидев такое, развернулась и начала отступать. Я же будто вынырнул из-под толщи воды и начал нормально воспринимать окружающую реальность. Пыль, крики сотен людей, ржание лошадей, стоны раненых и главное – запахи. Если к конскому поту я давно привык, то амбре, которое шло от меня любимого, никакого удовольствия не доставляло. Я весь был заляпан кровью, грязью и ещё непонятными субстанциями, от них и вся эта вонь. Запах войны во всей своей красе.
Какой-то богато одетый казак зычным голосом начал отдавать распоряжения. Ко мне подъехали двое всадников и помогли пристроить раненого на лошадь одного из них. Точно так же перемещали других ребят. Но повезло далеко не всем и четыре тела были положены рядком под небольшим кустом. Народ снимал папахи, истово крестился и начал разбредаться по своим делам. Жизнь продолжается, а смерть это обычная спутница войны. Я начал оглядываться и сразу выдохнул, когда увидел, что все мои спутники живы. Пахом только немного скособочился, а у Петра всё лицо было залито кровью. Думаю, я тоже выгляжу не лучше, надо будет позже осмотреть себя и друзей на наличие ран. Постепенно тело наливалось тяжестью, всё-таки бой был интенсивный и энергозатратный. Но приходилось держать марку и не показывать, как хочется прилечь где-нибудь в тенёчке.
– Хороших казаков набрал ты в свой полк, Алексей, – прозвучал тот же зычный голос и далее показался его обладатель.
Хозяином богатого прикида оказался человек лет пятидесяти, с резкими чертами лица и злыми глазами. Даже не глядя на его одежду, сразу понимаешь – подъ-ехало начальство. Что подтверждала атаманская булава, торчащая из-за пояса. Дяденька мазнул по нашей группе взглядом, но ощущения такие, будто по тебе прошёлся тепловой луч. Не было ничего доброго во взгляде атамана, как бы он ни выдавливал из себя улыбку.
– Полковник Денисов [14], – пришёл на помощь Пахом, который занял привычное место рядом со мной, – уважаемый воин и походный атаман. Но уж очень разные о нём ходят слухи и не всегда хорошие.
Мне и без пояснений ближника сразу стало понятно, что товарищ не самый приятный человек по жизни. И ещё у него явно конфликт с Иловайским, а может просто соперничество. Наш командир на слова полковника особого внимания не обращал и что-то говорил своему помощнику, который, выслушав приказ, устремился вслед за ранеными.