Братик

Названный Остапом дядька ещё некоторые время попробовал взглядом прожечь на мне дыру, потом подозрительно пялился на начавшего нервничать Пахома.
– Не бывает такой раны от кинжала. Саблей можно человека почитай напополам перерубить, а его железякой никак, – кивнул он на мой бебут.
Казаки принялись осматривать разрубленного Головатого. Тем временем с улицы подтянулись ещё эксперты. Люди тут бывалые и не такие раны видели. Заодно развлечение, будет о чём поговорить. У меня почему-то не возникло никакого желания смотреть на труп. Людей в этом мире я крошу как овощи в салат, а вот рассматривать плоды своей деятельности особо не стремлюсь. Народ поцокал, поохал и опять дружно задымил трубками. Особо подозрительных взглядов на меня не бросали, а принялись обсуждать события своей бурной молодости. В итоге пришли к выводу, что всякое может произойти. Бывали случаи и более фантастические. Привирают, конечно, но мне так даже лучше.
– Ладно, хватит лясы точить. А то устроили тут сход и балаболите, как бабы. Молодые казаки действительно в своём праве. Им надо спасибо сказать, что упокоили этого гадёныша Егорку, да и братец его не лучше. Попрошу подписного [10] прислать телегу, чтобы увезли покойников и похоронили. Но всё равно, странно всё это, не бывает такого удара.
Через пару минут двор Ульяны опустел. Остался только давешний казак с резкими движениями.
– Ты, паря, на старшину нашего зла не держи. Он всегда такой был, подозрительный аж жуть. Потому и выжил, хотя в стольких войнах и стычках поучаствовал, что на десять жизней хватит.
Как только мы с напарником остались вдвоём, я начал командовать.
– Пахом, спать хочу, нет сил. Давай этих жмуров в сторонку перенесём, чтобы детишек не пугать, неизвестно, когда их ещё заберут. Ну и ты давай, трофеи собери, и может, деньга у них в поясах припрятана. Не мне тебя учить.
Просыпался долго, будто прорываясь через какую-то вязкую жидкость, и не мог понять, где я. Только что переносили два окровавленных тела, и вдруг такой переход. Постепенно дыхание нормализовалось, начал угадывать очертания гостевой комнаты тёщиного коттеджа. Ух, какой-то слишком долгий сон получился. Как бы не нырнуть однажды в него и оказаться там навсегда. Судя по всему, только начало светать, а спать мне точно не-охота. Зато очень хочется кое-чего другого. Ещё и ощущаю полный прилив сил, как в лучшие молодые годы. Протягиваю руку и начинаю поглаживать тёплое бедро супруги. Задираю ей ночнушку и пробираюсь к более интересным местам. Когда я начал стягивать трусики, то последовала запоздалая реакция.
– Андрей, ты чего, с ума сошёл? – шёпотом произносит жена. – За стеной дети, а на первом этаже родители.
– Это когда нам мешали дети за стенкой? Да мы тихонько, – продолжаю свои манипуляции. – И вообще, я устал просить, беру процесс в свои руки.
– Вот бери в свою руку и беги в туалет, а мне не мешай, – Аля попыталась вырваться из моих объятий и перевернуться, но как-то несерьёзно. Я уже был в боевом состоянии и не собирался упускать столь аппетитную жертву.
Не знаю, как с толщиной стен, но судя по бросаемым на нас взглядам тёщи, полы в коттедже очень тонкие. Я довольный уплетал оладьи и был просто счастлив. Супруга тоже особо расстроенной не выглядела, подкладывая мне еду в тарелку. Дети налегали на завтрак любо-дорого смотреть. Наработались вчера на природе и нагуляли хороший аппетит. Особенно радовала старшая, которая уже всем надоела со своими диетами. Лучше бы спортом занялась, и мать не мучила, которая любимому чаду отдельно готовит. Эх, хорошо!
  
Глава 10
 
– Так значит, не перерубал разбойника бебутом?
– Говорю же, вскользь я его задел. Кость на грудине, может, и разрубил, а далее просто порез глубокий.
Уже по третьему кругу объясняю Иловайскому, что я не былинный богатырь и вообще всё было не так, как рассказывают черкасские сплетники. Вот ему заняться больше нечем? На четвёртый день перехода вызвал вечером к своему костру и в присутствии трёх матёрых казаков устроил мне форменный допрос. Хоть не лез с расспросами, откуда я такой взялся. Значит, легенда о моём родстве с хуторянами подозрений не вызвала. А вот нашумевшая стычка с бандитами никак не давала покоя нашему походному атаману. То ли не верил, а может, просто завидовал, но приходилось несколько раз повторять одно и то же.
 
Зато удалось нормально рассмотреть моего нынешнего командира. А ведь будущий пленитель Пугачёва и возможный атаман Войска Донского ещё достаточно молод. Если брать его жизненный путь, то этот невысокий человек с мощными руками, перевитыми венами, и немного простецким лицом всю сознательную жизнь провёл на войне. И за весьма посредственной внешностью скрывался храбрый и хитрый воин. Один побег из черкесского плена чего стоит. В общем, помурыжили меня ещё немного и отпустили к костру нашего десятка.
Выдвинулись из столицы Дона мы через три дня, как и планировали. Уже в процессе движения нас разбили на десятки, назначили старших и постепенно натаскивали действовать сообща. Индивидуальная подготовка у молодых казаков была неплохая, да и с дисциплиной полный порядок. А вот совместные действия в строю ещё отрабатывать и отрабатывать.
В наш десяток попали все парни из района станицы Ведерниковской, и вообще-то нас было двенадцать. Десятником над нами поставили достаточно молодого казака Фёдора Алимова. Судя по фамилии, свой род казак вёл от татар или черкесов. Но внешне он был белобрыс, голубоглаз и с забавными веснушками на круглом лице. Правда возраст не мешал ему гонять нас со всем старанием и учить с полуслова выполнять все его приказы. В отличие от других десятков, голос на нас не поднимали, и старший пытался доходчиво объяснить все необходимые манёвры. Если мы что-то делали неправильно, то десятник терпеливо требовал повторить и указывал на ошибки. Другим ребятам повезло меньше, постоянные крики с матерками служили основными воспитательными методами старших казаков.
Я изо всех сил старался не отставать от более умелых ребят из десятка. Спасала только моя смекалка и то, что Дёмка оказался хорошим наездником. Благо спаррингов на саблях не было, да разного рода джигитовок тоже. В основном учились правильно вести дозоры, перестроениям и прочим элементарным вещам. Тренировку с пикой я не бросал и практически не выпускал её из рук. Вечером, как всегда, руки просто отваливались, спина гудела, болели бёдра, но я стоически терпел все эти мелочи. От подготовки зависела собственная жизнь, так что со стимулом у меня был полный порядок.
Путь наш лежал не совсем по прямой. Сначала выдвинулись на северо-запад, а потом уже стали смещаться в сторону запада. Вблизи Азовского моря можно было нарваться на отряды татар, поэтому шли верстах в двухстах севернее. Выставляли на ночь дозоры, но особо не скрывались, так как мы сами были немалой силой. Вечером жгли костры и готовили кулеш. Я, со своей стороны, кипятил воду и наполнял фляги. Через неделю перешли на более скрытный режим движения и перестали готовить горячее.
Тиха украинская ночь, прозрачно небо и далее не помню, как там у классика. А ночью действительно хорошо, особенно по сравнению с дневной жарой, от которой не скрыться, так как надо двигаться вперёд. Больше всего меня добивала папаха. Я понимаю, что это головной убор, устоявшийся исторически, но летом в нём очень жарко. Это может мне непривычно, потею как в сауне, а пейзане чувствуют себя вполне комфортно.
Сегодня ночью очередь нашей четвёрки заступать в ночной секрет, который делился на две части. Нам досталась самая неудобная так называемая собачья вахта. Старшим у нас был десятник, также в дозор вышли Пахом и Пётр Яковлев, который естественно влился в нашу с напарником компанию. Мы выбрали небольшую ложбинку, заросшую ещё зелёной травой, и расположились почти с комфортом. Двое внимательно наблюдали за окружающей обстановкой, насколько можно было что-то увидеть под лунным светом. Остальные просто бодрствовали и сменяли дежурных через определённое время. Всего таких дозоров было пять по периметру лагеря.