Цена светлой крови
- Слабость и сила - две стороны нашей природы, - молвил целитель. - Приходилось мне резать раненого по живому, а он корчился от боли, но молчал. И видел я, как плакал этот человек над телом погибшего товарища... Так и Логр - в чем-то слаб, в чем-то силен. Нe осуждай! его, Амус.
- Я не осуждать. Я о нем печалиться, а спрашивать про другое.
- Но ты же сказал: почему...
- Да. Почему ловить Джумин? Все искать и ловить: нынче Лизир и Тайонел, завтра кто-то еще... Бихара, Нефати, Дальний материк... Зачем? Я понимать, он нужен красивой тари, он ее мужчина... он нужен Невара, он его друг... он нужен нам, мы тоже друзья... Остальным зачем?
Прежде, чем ответить, Ират всмотрелся в белесую даль. Ему показалось, что небеса будто подернулись серым маревом, а звезды начали блекнуть. Возможно, то были первые признаки рассвета.
- Джумин прожил долгую жизнь, очень долгую и наверняка непростую, - задумчиво произнес целитель. - Он забыл о ней, но может вспомнить. А тайны и секреты прошлого интересуют многих.
- Тайны, хо! Мой народ не иметь в прошлом тайн, - сказал Амус не без гордости. - Все просто: ходить степь, ходить лес и тундра, охотиться, рыбачить, брать орех и ягода. Приходить из-за Айрала россайны, жить мирно, мьг с ними родниться. Приходить с востока аситы, брать дань для их сагамор, брать в невольник, мы с ними сражаться. Победить, прогнать, строить много город, снова мирно жить, ездить другой страна. Вот вся история дейхол. Незамысловато, зато правильно. Какие еще тайны? Какие секреты?
- А ты припомни, - молвил Ират с улыбкой. - Это только мнится, что все просто. А я вот уверен, что у дейхолов тоже без тайн не обошлось.
Летающий в Пустоту наморщил лоб, задумался, и так прошло какое-то время. Восточный небосклон стал сереть, но, как бывает в высоких широтах, рассвет не торопился - до солнечного восхода оставалось еще не меньше кольца времени. Вспомнив о лизирском воздушном флоте, Ират прислушался, но в небесах ничего не гудело, не рокотало - должно быть, Невара не ошибся в своих расчетах. Целитель собрался было поразмышлять о таинетвенном даре лорда, о загадочных кинну и прочих секретах долгожителей, но Амус вдруг встрепенулся и произнес:
- Ты верно сказать, у дейхол тоже есть непонятное. Давно, триста лет назад, когда Сайберн быть под Асатлом... это их сагамор так думать, что мы под ним... Случиться у дейхол великий вождь Тэб-Тенгри, и такой силы, что десять сеннамит с ним не справиться. Берег наш народ, был драться с аситом за невольник... Жить долго, сыновей родить, старый стать, а сила вся с ним. Не дряхлый, как другой старик. Уметь много - такое, что ни один шаман не сделать. С одной женщина жить, а когда ее не стало, уйти тайга. - Пилот щелкнул бичом и пояснил: - Такой обычай прежде у дейхол: старик в лес и там умереть, как шо-кам в Куате. Только Тэб-Тенгри вовсе не умереть, люди его видеть. Ходит весь Сайберн, от Черных Песков до тундра, от гор Айрал до океан, чтобы охранять дейхол и изломщик. Ходит как самый большой господин! А когда мы воевать Удей-Улу и гнать аситов, он вдруг из леса - рраз! Совсем ЖИВОЙ, дейхол в помощь. Как такое случиться? Сто лет, как он в лес уходить!
- Возможно, ваш Тэб-Тенгри - светлорожденный? - сказал Ират. - Возможно, бродят они по нашему миру не первое столетие, скрываясь под разными именами и личинами? Возможно, то был лорд Невара? Или Джумин?
- На тара Джумина не похож. Старики слышать от своих дедов, а те - от своих, что видом он как дейхол, только глаза зеленый.
Амус хотел добавить что-то еще, но впереди махнули факелом, послышался протяжный зов, и караван остановился. Собаки легли в снег, люди начат и развязывать ремни, крепившие груз к саням, п ночь наполнилась шорохами и негромкими голосами. Спящий с Ножом торопливо приблизился к лорду Не- варе и вытянул руку к темной полоске, едва заметной на фоне сереющего неба.
- Тайранта, брат мой. Тайранта!
Сбросив меховую куртку, Невара повернулся к тайонельскому форту, замер на мгновение и произнес лишь одно слово:
- Вооружайтесь!
Глава 8
Тайранта. Видения.
Джумин спал. Сон его был глубоким и полным странных видений; он то покачивался на палубе корабля, то сидел у водоема рядом с пожилым жрецом, пристально всматриваясь в воду, то шагал впереди шеренги воинов в шлемах и шипастых панцирях, то брел по тропическому болоту, выставив перед собой копье и ожидая нападения какой-то смертоносной твари. Картины сменяли друг друга, мелькали знакомые лица, маршировали армии, плыли корабли, вставали города, и всюду был он, в разных одеяниях, в разных краях и климатах, иногда вооруженный и закованный в броню, иногда в легкой шелковой тупике, или в меховом плаще, или в грубой рубахе из оленьей кожи.
Он бродил по нескончаемому лесу Сайберна, стоял на утесе у прозрачного озера Байхол, пировал в дворцах Лондаха, Росквы и Хайана, слушал, как щебечут птицы в Дельте Матери Вод, изнемогал от жажды в пустынях Бихары, высаживался на берега Лизнра и вел отряд по бесплодным жарким холмам в поисках алмазных россыпей. Многие люди являлись ему, и просыпавшаяся память снова и снова подсказывала их имена: могучий сеннамит с суровым лицом - Грхаб, его телохранитель и наставник в воинеком искусстве; щекастый, полный, с хитрым взглядом - браг Фарасса, коварный и завистливый; мужчина с резкими чертами, напоминающий сокола - другой его брат, велики/! воитель Джиллор; человек в убранетве сагамора - отец Джеданна; жрец, с которым он сидел у водоема - мудрый учитель Унгир-Брен; юный рыжеволосый воин - бритунец Ирас- са; старец на смертном одре - сын Джемпн, которого в Рпкан- не прозвали Строителем... Еще он видел многих женщин, тех, кош любил, и любивших его, видел Чоллу Чантар и Заренку, Иршо Арноло и девушку Мали с берегов Матери Вод, но раньше всех явилась ему красавица с глазами словно темные агаты. Теперь он вспомнил, как ее зовут - Вианна, его милая пчелка-чакчан, погибшая в Фирате... Виаппа, счастье ci о юности! Как в прежних видениях, губы ее шевелились, и он разобрал первые слова: возьми меня с собой... Вианна просила об этом, когда он уходил оборонять Фирату... И еще сказала... сказала...
Воспоминание оборвалось. Теперь привиделась ему Инкала, дворец сагамора Че Чантара и сам владыка Арсоланы, склонившийся над ларцом с яшмовыми шарами. Первый из них раскрылся огромной сферой, являвшей собою мир, его материки и океаны, реки и моря; во втором была заключена тайна с троения материи. То и другое казалось Джумину загадочным и удивительным - тому Джумину, что стоял в покоях сагамора и слушал речи Че Чантара. Но нынешний Джумин не удивлялся, ибо за четыреста с лишним лет, минувших с той поры, мир исходили и облетели от полюса до полюса, и разум человека овладел такими тайнами, что даже Великой Пустоте пришлось немного потесниться. Эта мысль пришла к Джумину в его сонном забытьи, и память тут же откликнулась: он увидел эммелитовый Двор под Росквой, хоган старого Леха Менгича, двух его учеников, хлопочущих над установкой с икс-лучами, и Нево Ах-Хишари, совсем еще юного, с бледным от возбуждения лицом. Миг, и он опять увидел Нево, но уже старика: великий конетруктор стоял на полигоне в россапнекнх лесах, наблюдая, как готовят к полету ракетный корабль. Первый старт в Великую Пустоту... - вспыхнуло воспоминание. Кораблем управляла машина Ута, по тем временам примитивная, но он вышел на расчетную орбиту, сделал несколько витков и сгорел над Бескрайними Водами. Потом полетели люди. Нево не дожил до итого дня, но он, Джумин, смотрел с замиранием сердца, как три ракеты поднялись на огненных столбах и исчезли в небесной синеве. Три корабля, таких хрупких, таких небольших, что в каждом поместился лишь один пилот... День Ясеня Месяца Плодов, год тысяча девятьсот восьмой от Пришествия Оримби Мооль... Кажется, он плакал от радости и плакала Чени, а потом сказала: милый, мы вместе столько лет, по я впервые вижу твои слезы...