Бессмертные грехи
– Можно.
– Проклятая стерва! – тут же прокричала Зоя Васильевна так, что в Коциде наверняка треснул лед, а до сих пор молчавший Глеб Михайлович подскочил от испуга. – За тот случай? За эту мелочь? Она? Эта малявка? Вот же пакостная тварь! – эмоции овладели Зоей Васильевной, ее голос сорвался, она рухнула на землю и громко заревела.
Глеб Михайлович был растерян:
– Допустим, эта девочка прокляла меня, но Вы-то чего так убиваетесь? – не без сарказма обратился он к Зое Васильевне, одновременно помогая ей подняться.
– Покажи нам, – Кот явно наслаждался зрелищем и снова провел лапой над Котлом.
Обмякшая Зоя Васильевна повисла на толстой чугунной стенке Котла. Тот снова закипел и показал всем присутствующим на поляне день, с которого все началось…
IV
24 июня 2022 года
В чудесное пятничное утро Зоя Васильевна пришла в поликлинику, чтобы продлить больничный лист. Лолиту Адольфовну она считала «своим» терапевтом, несмотря на то что ее Садовое товарищество «Кувшинка» было балластом повешено на поликлинику местными властями вопреки логике, трудовому законодательству и принципу участковости. Нужно сказать, что и сама участковость была пережитком прошлого. Терапевтических участков было тринадцать, терапевтов – шесть. А Вызвать доктора на дом мог абсолютно любой желающий или скучающий гражданин. По этой причине одного из терапевтов каждый день «снимали» с приема и отправляли на вызовы с «бесхозных» участков, а также из пяти Садовых товариществ, в числе которых была и «Кувшинка». Дорог и номеров домов в этих СНТ не было, а названия улиц были выдуманы живущими там товарищами и, как следствие, частенько повторялись и не были нанесены на карту. Блуждая по таким местам в поисках хибары очередного ленивца, врач и водитель поликлиники, как правило, говорили на одном языке – небезызвестном русском диалекте. Ну и напоследок стоит добавить, что у дежурящего терапевта было около тридцати, а иногда и сорока вызовов в день.
В регистратуру Зоя Васильевна не пошла, она знала кабинет Лолиты Адольфовны и просто уселась ждать возле него. Но вышла медсестра и сообщила, что этот доктор сегодня «на вызовах»:
– Но она должна сегодня меня принять!
– Извините, но Лолита Адольфовна сегодня ездит по вызовам, а Вас сейчас может принять другой терапевт в кабинете…
– Не надо мне других! Я ее на дом вызову! – сказала Зоя Васильевна и вдохновленная своей сообразительностью бодро помчалась в регистратуру.
Следующие полчаса она провела, бегая туда-обратно от регистратуры до кабинета заведующей поликлиникой, требуя на дом Лолиту Адольфовну. Все пытались объяснить, что та не является ее личным врачом, что приема у Лолиты Адольфовны сегодня нет и что пациент, пришедший в поликлинику не должен вызывать врача на дом. Но Зоя Васильевна была не из тех, кто мирится с отказами, поэтому в конце концов она просто вышла на улицу и вызвала врача на дом по телефону. После чего, довольная собой и хорошей погодой, пошла на автобусную остановку.
Но Зоя Васильевна учла не все. Лолита Адольфовна узнала ее историю от неравнодушной к труду врачей медсестры и была в ярости на пути в Садовое товарищество «Кувшинка». По приезде же она коротко спросила у Зои Васильевны, почему та поступила таким образом, на что получила ответ:
– Работайте, вам за это деньги платят.
И Лолита Адольфовна сработала. Измерив давление, сочла его повышенным и продлила Зое Васильевне больничный не на неделю, как та просила, а ровно на один день, аргументируя свое решение тем, что на выходные нельзя оставаться без врачебного присмотра с повышенным артериальным давлением, вероятно, разрушив тем самым планы Зои Васильевны на субботу. Уходила Лолита Адольфовна под визг, топанье ногами и крики в спину «Вам бы только бабки грести», извергаемые Зоей Васильевной.
Ах, если бы чета Шнапс на этом остановилась. Но муж и жена, как говорится… Вечером супруг Зои Васильевны надоумил ее написать на Лолиту Адольфовну жалобу. Идея была встречена с большим энтузиазмом, и Зоя Васильевна, вдохновленная, взяла большой лист, ручку и начала со слов: «Врачи тоже могут мстить…»
Читая это и последующие рассуждения Зои Васильевны на трех листах о том, каким должен быть настоящий врач, работающий за деньги (все регулярно пишут в жалобах о том, что врачи работают за деньги, но никто ни разу не уточнил, за какие), Лолита Адольфовна все больше и больше теряла веру в людей. И чтобы хоть как-то замедлить этот процесс, она решила перенести свое разочарование из сердца на бумагу. Она взяла чистую тетрадь и на обложке посередине написала:
«Список Дураков»
Затем открыла первую страницу, поставила цифру «1» и добавила «Зоя Васильевна Шнапс».
V
25 июля 2022 года (завершение дня)
Глеб Михайлович смеялся до слез.
– Ну Вы и дура…, – еле выдавил он в промежутках между приступами смеха.
Кот не мог сдержать улыбку и заметил:
– Да, но в отличие от Вас, уважаемый, она хотя бы оценила способности Лолиты Адольфовны к мести, хоть и не до конца…, – сказав это он рассмеялся вместе с Глебом Михайловичем, а Зоя Васильевна стояла перед ними и не могла пошевелить ни одной мышцей, даже на лице.
Минуту спустя Кот снова принял спокойное выражение лица и указал Глебу Михайловичу на надпись, появившуюся на хижине слева от той, что принадлежала теперь Зое Васильевне: «Богуславский». Глеб Михайлович в миг изменился в лице, в его глазах появился страх.
– Вот теперь я вижу, – сказал Кот серьезно, – и Вы, любезный, поверили.
– Поверил, Господин Кот.
– Хорошо.
– Но три дома еще без фамилий.
– Верно, остальные скоро прибудут.
– Неужели в ее списке будет всего пять человек? Маловато для такой…, – впервые Глеб Михайлович не смог подобрать для женщины подходящего оскорбления.
– И тут Вы правы, – Кот похвалил сообразительность покойного. – В списке будет сто сорок три души. Они будут покидать земной мир в срок, не превышающий тридцати рабочих дней с момента внесения, но сюда же, – Кот обвел лапами поляну, – попадут лишь первые пятеро. Остальных вы не увидите, они будут собраны в другом месте, где не смогут ни на что повлиять. А вот на вашей группе будет лежать большая ответственность.
– Какая? – интерес Глеба Михайловича становился все больше.
– Терпение, уважаемый. Сначала дождемся группу, – сказал Кот и посмотрел на часы, – мне пора, пожалуйста, выведите ее из этого состояния, – он указал на Зою Васильевну, которая теперь уже была больше похожа на восковую куклу. Глеб Михайлович обернулся на нее, а когда посмотрел обратно, Кот уже исчез.
Глеб Михайлович подошел к Зое Васильевне и без лишних слов встряхнул ее за плечи. Это заставило ее прийти в себя.
– А в домиках что? – спросил Глеб Михайлович, пристально вглядываясь в ошарашенное лицо покойной соседки.
– Не знаю, – ответила Зоя Васильевна, – я туда не заходила.
– А давно Вы здесь?
– Дней семь или восемь.
– На поляне сидели все это время?
– Котел показывал мне мою жизнь, спать здесь не нужно, не хочется. Трогать ничего не получается, пробовала мухомор сорвать, так он сразу стал тверже камня, ничего с ним не сделаешь. Зато Котел работал…, – сказав это, Зоя Васильевна вдруг умолкла и тоскливо посмотрела в дальнюю часть поляны.
– Не понравилось Вам, я вижу, его кино.
– Ваше должно быть не лучше, раз в одной лодке приплыли. Чем же Вы разозлили ведьму нашу?
Глеб Михайлович хотел было отмахнуться и перевести тему разговора, но Котел вдруг забурлил и показал первую и последнюю встречу покойного с Лолитой Адольфовной. Зоя Васильевна с интересом досмотрела сцену до конца, после чего укорительно посмотрела на Глеба Михайловича.
– Покажи что-нибудь поинтереснее, – проворчал Глеб Михайлович, но Котел не отозвался.
– Кто будет следующим? – спросила Зоя Васильевна, и Котел снова закипел. Показался рабочий кабинет Лолиты Адольфовны.