Медвежья кровь (СИ)

Нет, я не снимал штаны. Только из-за нее.
Но сейчас они прилипли и облепили тело, никак не помогая скрыть то, что могло ее испугать.
— Быстро, — ответил я и старался не показывать, насколько мне льстило ее внимание, хотя тело само все прекрасно показывало без лишних слов и эмоций. — А ты? Не могла уснуть, думая обо мне?
В точку.
Иля покраснела еще сильнее и в какой-то момент даже вспыхнула от явной злости, что я раскусил ее так быстро. Но потом снова накатила огромная растерянность в первую очередь оттого, что все это было правдой. Она действительно думала обо мне.
— Вот. Держи. Твой любимый чай.
Она осторожно коснулась моей руки, вкладывая теплый термос, и вздрогнула, когда я провел кончиками пальцев по тыльной стороне ее ладони.
— Вспоминала наш первый поцелуй?
И снова внутри нее поднялась самая настоящая буря, потому что она не хотела, чтобы я знал о ее мыслях. И тем более спрашивал так нагло и открыто.
— Тебе было страшно и непривычно. Но не было неприятно, верно?
— Если ты будешь говорить об этом, то мне лучше сразу уйти!
Я улыбнулся, потому что Иля злилась и под этой злостью старалась спрятать свои мысли и новые эмоции, которые она отвергала и боялась, потому что почувствовала впервые.
— Я тоже думал о тебе, девочка.
— Медведь!
Ее возмущенный возглас заставил меня рассмеяться, а еще признаться себе в том, что все это я тоже переживал впервые в своей жизни.
Все мои предыдущие «отношения» с женщинами заключались в одном простом и незамысловатом акте.
Я трахался и забывал о них.
Не важно, оставались ли они после этого живы или умирали.
Едва ли я с кем-то мог нормально общаться при моем ненавистном отношении к людям в целом.
— Поворачивайся! МОЛЧА! Посмотрю твои раны…
Она привыкнет.
И будет говорить о том, что чувствует, открыто и не смущаясь.
Но не сразу. Не сейчас.
Поэтому я все-таки прилежно перекинул ноги через корягу, садясь так, как она просила, и потягивая горячий ароматный чай с медом, чтобы не смущать ее еще сильнее.
Иля хмурилась, когда открывала аптечку, поставив ее рядом со мной на корягу.
Думаю, даже кусала губы, рассматривая мою спину.
— Все так плохо?
— Напротив. Я бы сказала, что стало куда лучше, причем за каких-то пару дней.
— Тогда что не так?
— Пытаюсь понять, что стало причиной таких резких перемен.
— Мясо, — хохотнул я, на что девушка только фыркнула, а я добавил, чуть пожимая плечами: — Лес — это мой дом. Здесь мне не может быть плохо.
— Выходит, что тебя изначально можно было оставить в лесу и все само бы прошло… — пробормотала Иля, не спрашивая, а, скорее, делясь своими мыслями. И я понимал, к чему она клонит, когда девушка замолчала, прикасаясь ко мне для ежедневной обработки ран.
— Я бы умер, если бы ты не помогла.
Она кивнула, не пытаясь спорить, но теперь в ее душу закралось сомнение.
— Скажи это, иначе будешь и дальше мучиться от неизвестности.
Иля решилась не сразу, и снова было удивительным ощущать в ней то, что девушка боялась задеть меня своими словами.
Боялась обидеть и ранить, не понимая, что сделать это практически невозможно, потому что я вырос на правде, какой бы жестокой она ни была.
— Если тебе стало лучше, то ты можешь просто уйти…и ведь ничего не будет?
— Ты готова рискнуть своей жизнью и жизнью твоего брата, чтобы проверить это? — мне было действительно жаль, что приходилось говорить эту правду девушке, разбивая в который раз надежду на то, что большая беда может пройти стороной. — Я могу уйти, но мой запах останется в доме. И он приведет Палачей.
Иля дрогнула. И правильно сделала. Потому что эти создания были почти мифическими существами, но они были такими же реальными, как я. И убивали, умело находя тех, кто поделился тайной существования Берсерков.
Никто точно не знал, как именно они делают это.
Никто не знал, как именно они находят таких Беров и людей среди миллиардов жителей.
Но факт оставался фактом.
Видел ли я их сам? Не знаю… Эту часть своей жизни я не помнил. Но моя вера не могла обмануть меня. Потому что Беры никогда не врут. Особенно сами себе.
 
— А если на мне будет твой запах, то ты сможешь уйти, но мы при этом останемся с Эдей живы?
— Да.
Иля снова задумалась. Механически совершала свои действия, но мыслями была далеко.
А я прислушивался к ней и понимал, что мои попытки приручить ее дают первые плоды.
Пусть еще робкие и едва заметные, но все же.
Она действительно смирилась с тем, что ждало нас как пару, и теперь, кажется, относилась куда спокойнее, чем в первый день.
Думаю, в каком-то смысле она даже готовилась к этому морально, стараясь уговорить себя, что так нужно. И была в этом права.
— Чтобы ты знала: мне тоже будет это нелегко, но…по-своему, — проговорил я, делая это как всегда начистоту и тут же ощущая всплеск эмоций от девушки.
— Это как?
Нет, про маниакальную жажду до женского тела и проблемы с выдержкой ей не следовало знать. По крайней мере, на данном этапе наших робких и странно зарождающихся отношений.
— Я потом тебе расскажу.
Иля кивнула и некоторое время молчала, прежде чем выдохнула с дрожью:
— Мама с Эдей уедут через два дня…
Ей тяжело дались эти, казалось бы, простые слова. И снова в моей душе проснулось восхищение тем, что девушка не юлила и не пыталась соврать.
Редкое золотое качество людей, которое уже почти не встречалось мне.
Да будет так.
Я кивнул в ответ, потому что, чтобы ни сказал сейчас, все было бы лишним, но тело неожиданно напряглось и буквально вспыхнуло от неконтролируемой и совершенно дикой волны возбуждения, когда Иля вдруг провела кончиками пальцев между лопатками, прошептав:
— Надо же. Почти зажило.
Черт, меня словно контузило!
От нахлынувших неожиданно эмоций я не сразу понял, что именно сказала девушка.
Ведь это было обычное, ничего в себе не несущее прикосновение, а у меня поплыл мозг так, что я не смог сдержать вырвавшегося утробного рычания, стараясь приглушить его в последний момент, но совершенно безуспешно.
И это хорошо, что я сидел к ней спиной, потому что сейчас не был уверен в том, что не кинулся бы на нее.
Я тяжело сглотнул, на секунду закрывая глаза, отчего в уже привычной темноте поплыли яркие круги — отголоски адского желания в моей огненной звериной крови.
Чем сильнее я становился, тем сложнее получалось контролировать себя.
— Что ты сказала? — прохрипел я, покашляв, чтобы не так сильно привлекать внимание к своему явно изменившемуся голосу, к счастью ощутив, что Иля не отступила назад от меня в страхе. Но руку все-таки убрала.
— Шрамы на спине в виде рисунка. Они почти зажили.
— Какого рисунка?
То, что на спине были раны, я хорошо чувствовал. Но пока не понимал, о каком рисунке могла идти речь.
— Что там?
— Это похоже на клеймо, — в конце концов отозвалась девушка, а я нахмурился. — Когда ты только появился на пороге, рана была свежая и сложно было понять очертания, но сейчас все выглядит более ясным.
— И на что это похоже?
— На череп с какими-то отростками. Словно из него выползают змеи или какие-то щупальца…
Бред какой-то.
Кто-то развлекался в лаборатории?
— Ты можешь показать мне?
— Но как?..
— Обведи контур пальцами.
Это было опасно. Прикосновения Или сейчас только подливали масла и в без того полыхающий огонь. Но я должен был понять. Должен был почувствовать это клеймо, боли от которого уже не было.
Девушка решилась не сразу.
Но когда прикоснулась к коже, по моему телу прошла дрожь, а она задержала дыхание, тихо выдохнув:
— …Руки холодные? Ты весь покрылся мурашками.
Я даже ответить не смог. Только покачал головой, снова зачем-то закрывая глаза и пытаясь приучить своего внутреннего зверя не пугать ее и не показываться сразу.
У нас не было права на ошибку.