Медвежья кровь (СИ)

Только чуть улыбался и протянул в конце концов:
— Думала, что я тебя брошу?
Я демонстративно фыркнула в ответ, глядя в его сиреневые глаза, где зрачок оставался по-прежнему обездвиженным, но взгляд буквально блестел от озорства и лукавости.
Значит, чуда не случилось.
Он по-прежнему не видел.
— Нет. Старалась думать о тебе как можно меньше!
— Но не получилось? — еще шире улыбнулся медведь, не скрывая своих клыков, а я насупилась, поражаясь тому, что не пытаюсь его прогнать с порога и залепить пощечину, хотя, наверное, должна была это сделать.
— После того, что ты наговорил,— нет!
Он кивнул и проговорил совершенно серьезно:
— Тебе нужно было немного времени, чтобы осмыслить мои слова и принять их.
Ответить медведь мне не дал, просто прошел мимо меня. В дом.
Потрепав при этом псов, которые даже ни разу не тявкнули.
— Предатели! — пробормотала я, глядя на их хвосты, которые ожили и завиляли. Пусть не слишком активно, но уже явно выражая свою симпатию.
— Сегодня готовлю ужин я. Накинь что-нибудь потеплее, и собери пацана. Пусть сидит с нами.
И снова мои глаза округлились, а брови поползли вверх.
Вот это самоуверенность!
— Эй! Ты не слишком много себе позволяешь? — очнувшись, я ринулась за медведем в дом, поспешно захлопнув за собой дверь, но больше не пытаясь ее закрыть, даже если участковый продолжал плеваться отборной бранью, явно не в состоянии выползти из скользкой грязи, чтобы отправиться домой униженным и окончательно отвергнутым.
— Разве мы теперь не одна семья?
— Нет! Ты мне не муж!
— Это всего лишь дело времени, — пожал плечами медведь, направившись прямиком на кухню, но не для того, чтобы проверить наличие еды в кастрюлях.
Он активно работал носом, явно выискивая что-то, и, признаюсь, у меня зашевелились волосы на затылке, когда он безошибочно достал коробку со спичками.
Господи, когда я перестану поражаться тому, КАК он чувствует все на свете, не видя при этом ничего?
— Я не собираюсь быть твоей!
— У тебя нет выхода, Иля, — все так же спокойно и размеренно отозвался медведь, отыскав теперь и стопку дров, которые прихватил с собой, снова направляясь на улицу. — Ты ведь умная девочка и все прекрасно поняла.
Я прошлепала за ним на улицу, словно хвост, только пораженно всплеснув руками:
— Нет, ну вы посмотрите на него!
Он хохотнул, вывалив дрова на землю и неожиданно поворачиваясь ко мне так, что я едва не уперлась носом в его мощную грудь, слыша над собой его голос:
— Видишь?
— Что?
— Ты уже не боишься меня.
Спорить можно было бесконечно.
Проблема была только одна — он был чертовски прав. Как всегда. Потому что чувствовал все, что творилось во мне, наверное, даже лучше, чем я сама, пока я старалась пропускать все свои эмоции через разум.
Я боялась не его.
А того, что должно произойти между нами.
И это я поняла, когда он приблизился еще, касаясь осторожно моего лица, как в тот день, когда уходил в поселок: осторожно, мягко, едва заметно, проговорив тихо и хрипло:
— Я думал о тебе все эти дни, девочка. Я — зверь и не умею быть нежным. Но я клянусь, что не причиню тебе вреда.
Я знала, что он не врет. Хотя бы потому, что до этого всегда говорил правду, какая бы она ни была.
А потому смутилась и поспешно отступила от него, чтобы залететь в дом со словами:
— Схожу за Эдей.
Пока все это мне казалось полным сумасшествием — ужин на улице, да еще и в такой компании, где один не был человеком, второй не воспринимал людей как таковых, и я, которая еще толком не определилась, как реагировать на наглого упрямого медведя.
Но при всем этом в груди было тепло.
Словно мы действительно могли быть семьей.
Когда-то в нашем большом уютном доме всегда пахло едой, и приходили гости. По выходным папа делал шашлык, а мама пекла свои фирменные пироги-рыбники. И все были счастливы.
Оказалось, что я все еще не забыла, каково это — быть счастливой и беззаботной, даже если сейчас относилась к этому с большой опаской и недоверием.
Я доверяла только одному — непоколебимой вере медведя в то, что он делал.
 
Хотя, может, и не стоило делать это.
Эдя на удивление спокойно отнесся к тому, что я облачила его в теплый спортивный костюм и дутую жилетку, а еще в резиновые сапоги, и так же спокойно спустился вниз, не пытаясь убежать и даже не глядя в сторону леса, чего я боялась больше всего.
— Отпусти его. Он сам найдет то, что ему интересно.
— …Поверить не могу, что я слушаю тебя, — выдохнула я сокрушенно, но и в этот раз сделала так, как говорил медведь, который, между прочим, уже развел костер, отыскав сухое и уютное место под яблоней на заднем дворе нашего дома, где были сад и огород.
— Потому что интуитивно чувствуешь, что я говорю верно. И не причиню ему вреда.
Ну вот и что можно было на это ответить?
Я действительно верила. Но смотрела за Эдей пристально и тревожно, готовая в любую секунду сорваться вслед за ним.
— Расслабься. Считай это нашим первым ужином в новом статусе, — медведь выглядел настолько спокойным и умиротворенным, что становилось даже завидно, и это при том, что его проблемы были куда больше моих. Взять хотя бы слепоту и отсутствие памяти! Окажись я на его месте, то уже вынесла бы все мозги сама себе!
— Нет у нас никакого статуса.
— Есть. К утру ты к этому привыкнешь и не будешь реагировать так бурно.
Его уверенность вкупе с полным покоем меня искренне поражали.
— Сложно привыкнуть к тому, что не оставляет мне права выбора.
— Это только так кажется, — он улыбнулся, а я только сейчас заметила, что в его руках было мясо.
К счастью, уже разделанное каким-то замысловатым способом и явно вымытое, потому что крови не наблюдалось.
— Это что? — не удержалась я оттого, чтобы не поморщиться, видя, как улыбка медведя стала шире и задорнее, когда он отозвался:
— Это было индюком полчаса назад.
— Не знала, что индюки бывают лесными и обитают у нас.
— Про лесных я тоже ничего не знаю, а вот у соседей их тьма.
— Ты украл птицу? — ахнула я, а медведь только рассмеялся, пожимая своими огромными плечищами как ни в чем не бывало:
— Теоретически кражи не было. Птица гуляла возле леса бесхозная. Да и бирок на ней нет, чтобы определить, кто именно хозяин.
Я только тяжело выдохнула, качая головой и наблюдая за тем, как медведь разделывал филе на кусочки. Без ножа. Руками. Скручивал, словно пластилин, легко и без усилия вырывая ровные кусочки.
Беровский шашлык был оригинален тем, что просто мялся в ручище медведя, а потом нанизывался на прут. Без соли. Без специй. Без маринада и овощей. Чистое мясо, о котором так мечтал этот клыкастый хищник.
Но что я кушать категорически не сбиралась.
— ЭТО я не буду! — проговорила я, стараясь скопировать стиль самого медведя, с которым он говорил мне по поводу растительной пищи, что была принята у нас в семье вот уже много лет.
Он только весело хмыкнул, кивая на дом:
— Тогда принеси себе картошку. И захвати соль. Я присмотрю за пацаном.
Я потопталась на месте в нерешительности, но в конце концов сделала и это.
Медведь уже доказал, что ему можно доверять и что он способен оставаться рядом с Эдей без страха за его странное поведение.
Вернулась я быстро, прихватив с собой, помимо соли и картошки, еще хлеб и тарелки, хоть и подозревала, что медведь сможет прекрасно обойтись без них.
Эдя спокойно ковырялся в земле рядом с медведем и псами, что лежали рядом, заглядывая в лицо главного мясоеда и, очевидно, уже успев перекусить мясом.
— Ты слишком напряжена, Иля. С пацаном ничего случится, — медведь спокойно жарил мясо, поворачивая пруты один за другим, отчего уже сейчас доносился аромат еды.
— Он сидит слишком близко к огню и может обжечься.
— Пусть обожжется и поймет, что такое огонь.
— Нет, не пусть! — я тут же подскочила на ноги в желании сесть рядом с братом, чтобы подстраховать его, но только ахнула, когда медведь поймал меня за руку, потянув обратно хоть и осторожно, но не оставляя выбора. Снова.