С чистого листа (СИ)

— Чтобы он перестал чувствовать боль и успокоился. Вепрь был напуган и впал в ярость из-за сильной боли от глубокой раны. Как только мне удалось притупить его боль, он немного успокоился и заинтересовался тем, кто помог ему.
— Хотите сказать, что зверь понял кто ему помог? — с недоверием поинтересовался Потехин. — Это ведь бестолковое животное!
— Толковое или нет, но оно способно чувствовать. И дикий вепрь почувствовал мою помощь, а потому направился ко мне. Если бы я в него выстрелил, мне пришёл бы конец, потому как заряд дроби ни за что не прикончит такую громадину за раз. Поэтому я принялся его лечить более основательно. И тогда Фунтик улёгся у моих ног и позволил довести работу до конца.
  
— Вы ему и имя дали? — ухмыльнулся Бенуа. — Сколько лет живу в вашей стране, она не перестаёт меня удивлять!
— Так было проще его лечить, — признался я.
— Вы полны загадок, молодой человек, — произнёс Шеншин, покачав головой. — Не думал, что вы не только хороший целитель, но ещё и ветеринар.
— Это ведь не болезнь, Юрий Александрович. Самая обыкновенная рана: там почистить, здесь затянуть, и вот кабанчик уже как новенький. Разве что шрам останется, но у меня не было ни сил, ни времени, чтобы сделать всё аккуратно.
— Да, вы удивительный человек, Николай Александрович, — подхватил Потехин. — Знаете, как окончите стажировку и наберётесь опыта, я бы хотел иметь такого целителя в своём доме. Мне нужны люди с нестандартным мышлением и поразительным хладнокровием.
— Сочту за честь, — ответил я, отвесив Потехину небольшой поклон. — Но я не могу бросить больницу. Мне кажется, там я принесу больше пользы, а финансовая сторона вопроса меня не особо волнует. Но вы всегда сможете найти меня в отделении.
Мои слова были приняты за шутку и немного разрядили обстановку, которая и так накалилась до предела.
— Давайте пока устроим перерыв, — предложил Потехин. — С меня хватит потрясений на сегодня, нужно перекусить, а то аппетит разгулялся.
— Это всё от нервов, — заметил Шеншин. — Вам нужно поберечь себя и поменьше волноваться.
— Да куда тут не волноваться, когда такое происходит? — всплеснул руками Дмитрий Анатольевич. — Вот только непонятно что мы будем есть, ведь нашу добычу господин Павлов вылечил и отпустил обратно в лес. Надеюсь, у остальных охотников дела шли куда лучше, иначе придётся ходить голодными до самого вечера.
Пришлось пока перекусить оладьями с яблоком и свежевыжатыми напитками, потому как горячее по милости Фунтика расплескалось по земле. Как оказалось, у остальных охотников дела тоже шли неважно. Через полчаса после нашего приключения в лагерь вернулись остальные два отряда. Егери тащили добычу, а Туров с Анненковым несли носилки, на которых лежал один из охотников.
— Клянусь вам, господа, мне показалось, что это был вепрь! — не переставал бормотать Бердников, всё сильнее бледнея с каждым словом.
— Нет, я понимаю, что господин Рахмашев страдает от лишнего веса, но чтобы настолько! — ухмыльнулся Столбов.
— Помилуйте, Георгий Яковлевич! Вы считаете эту ситуацию смешной? — немедленно осадил его Шеншин. — У человека перебиты берцовая кость и множественные раны нижних конечностей. Стреляй господин Бердников с ближнего расстояния, могло бы и ногу оторвать.
— Мы не сомневаемся, что вы бы справились и с этой оказией, — поспешил заверить целителя Митрофанов.
— Бросьте, нет смысла убиваться по тому, что уже произошло, — отмахнулся Старыгин. — Нужно жить дальше и относиться с юмором и даже лёгкой самоиронией к своим неудачам.
Оказалось, что охотники стали не там, где нужно и упустили добычу. Удалось подстрелить только одного оленя, который по чистой случайности оказался в том секторе. На этом всё, если не считать тетерева, которого в самом начале охоты подстрелил начальник полиции.
— Господа, так как быть с господином Рахмашевым? — засуетился Старыгин. — По всему выходит, что это добыча Романа Николаевича, это ведь он ему в ногу попал!
— Довольно, Дмитрий Юрьевич! — одёрнул его Бердников. — И так на душе кошки скребут.
— Так разделайтесь с ними тем же способом — ружьё-то у вас есть! — не унимался Старыгин.
— Ярик, что у вас случилось? — тихонько поинтересовался я, когда Анненков рухнул на землю рядом со мной.
— Не спрашивай, — отмахнулся парень, переводя дыхание. — Чтобы я ещё раз согласился на эту дурацкую охоту ехать? Посмотри на мой новый рабочий костюм? Он превратился в лохмотья! А пятна от травы и крови я вряд ли вообще когда-нибудь выведу.
— Вижу, выходной день прошёл не зря.
— После таких выходных ещё неделю отпуска за свой счёт брать надо! — пробормотал Ярик. — Ты только представь, что они сотворили! Мы как одни из самых бодрых загоняли дичь. Столбов отставал, но остальные чувствовали себя вполне бодро. Погнали стаю оленей на засаду, а там никого не оказалось. Как позже выяснилось, группа Митрофанова заняла позиции в трёх сотнях метров южнее. Мы попытались исправить ситуацию, но тут по нам начали палить. Старыгин сразу нырнул в овраг, я за ним, а Рахмашеву досталось. Хорошо, хоть Бердников стрелять не умеет и всего лишь зацепил с тридцати шагов, иначе точно бы прикончил.
Чтобы прекратить разговоры, Митрофанов решил взять слово:
— Господа, среди нас не так много профессиональных охотников, но нам это и не нужно. Мы ведь приехали сюда не ради охоты, а чтобы приятно провести время. Оглянитесь вокруг! Природа прекрасна! Сейчас наши целители приведут в порядок всех, кто нуждается в помощи, а затем я попрошу вас всех к столу. Наши повара уже приготовили угощения, а к концу вечера всех ждёт запечённая на костре оленина.
— Вы только дробь не забудьте извлечь, — напутствовал Старыгин, вызвав смешки у гостей.
К счастью, остаток вечера прошёл без сюрпризов. Нас пригласили к столу и показалось, что жизнь понемногу налаживается. Что примечательно, целители сидели за столом с гостями, а вот остальной персонал ужинал в охотничьем домике. Это ещё раз демонстрировало неравенство между знатными гостями Митрофанова и людьми, которых позвали сюда в качестве прислуги. Разве что для нас сделали исключение.
Воспользовавшись случаем, я подошёл к Митрофанову, чтобы перекинуться с ним парой слов и задать волнующие меня вопросы.
— Валерий Николаевич, благодарю за приглашение и этот замечательный день, — начал я, чтобы завести разговор.
— Чудесный день, не находите? — ухмыльнулся мужчина и отпил берёзового сока. Кажется, он раскусил мои планы. Хотя, что с него взять? Торгаш! У них чутьё развито ещё сильнее, чем у целителей.
— Ещё какой! Но я бы хотел поговорить о том, что случилось неделю назад…
— Ах, да! Это ведь вы ассистировали господину Турову! Алексей Юрьевич говорил мне о вас. Как я могу вас отблагодарить?
— Спасать жизни — мой целительский долг, но если вы будете так любезны, постарайтесь вспомнить кто прикасался к вашему бокалу.
— Я уже сотню раз говорил это сотрудникам полиции и повторю вам то же самое: бутылку открывал лично мой работник при нас, разливал напиток в бокалы тоже он. Ничего странного я не заметил.
— А кто в этот момент был рядом с вами?
— Вельский, Туров и Ягудин. Ан нет, простите, Олег Артемьевич подошёл немного позже, когда наши бокалы уже были полны.
Выходит, отравиться могли все трое, но Вельский выплеснул содержимое своего бокала в лицо заговорившему с ним Ягудину — теперь мне кажется, что сделал это намеренно, Туров поспешил за своим начальником и не прикоснулся к своему бокалу, а Митрофанов выпил содержимое. По всему выходит, что в деле снова замешан Вельский, который мог убить сразу двух человек, но потерпел неудачу. Но что такого Митрофанов мог сделать Владиславу Гавриловичу, что тот решил его убить? У каждого преступления должен быть мотив, а я пока совершенно его не улавливал.
  
— А у вас есть враги? Простите за любопытство, просто мой отец умер на днях, и у меня есть причины полагать, что его отравили, а убийца — наш общий враг.