Соль под кожей. Том третий (СИ)

Она так выразительно закатывает глаза, что мне хочется немедленно вылить кофе ей на голову. Хорошо, что этот безумный приступ ревности длится всего пару мгновений.
— Потом отвез к хорошему врачу, который не стал за деньги сливать эту весьма ценную информацию в СМИ. Вернул в гостиницу и сделал так, чтобы моего мужа оттуда вытурили, а мне компенсировали все неудобства из-за непрофессиональных действий сотрудников отеля. — Она делает еще один глоток, проверят телефон, пишет короткое сообщение и снова возвращается к нашему разговору. — Но если вдруг тебе мало…
  
Я непроизвольно поджимаю губы, как будто внутренне готовлюсь услышать еще одну маленькую, неприятную правду.
— Через пару дней, когда это дерьмо расползлось по всем новостям — я так понимаю, оттуда ты все и узнала — я пришла к нему. Сама. В том виде, в котором на женщине обычно написано: «Давай потрахаемся чтобы снять напряжение».
Идея окатить ее кофе начинает казаться очень привлекательной.
— Боже, Валерия, не смотри на меня так! — Рудницкая посмеивается. — Ничего не было. Меня первый раз в жизни так отфутболивали, что желание подкатывать к мужикам с таким предложением отсохло с корнем.
Не знаю почему, но я даже мысли не допускаю, что она может мне врать. Зачем? Если бы хотела заполучить Шутова, то как раз сделал бы все, чтобы убедить меня в их распрекрасных отношениях и фантастическом сексе, который у них случается вообще всегда и везде.
Я еще раз прокручиваю в голове всю наши переписку.
Это же я первой написала ему про «бывшую невесту».
Увидела те фотки и просто… ну, блин, а что еще я должна была подумать, если он всегда, все долбаные месяцы и годы, которые я безуспешно пыталась к нему приблизиться, только то и делал, что имел все, что шевелилось и было женского пола?!
Я сказала, что нам нужно поговорить.
А этот придурок просто… согласился.
Даже не попытался меня переубедить! Он просто позволил мне думать все, что я хотела о нем думать. Почему?
Я обхватываю чашку руками, потому что ладони моментально леденеют и начинают болеть кончики пальцев.
Потому что я ждала ребенка от Авдеева.
Потому что за мной всегда присматривали по его указке. Потому что когда он был в Берне, я сначала укатила к Вадиму на конюшни, а потом он приехал ко мне вечером. И мы пробыли наедине почти до поздней ночи, и этот белобрысый придурок, конечно, об этом узнал.
Узнал — и решил, что я просто зацепилась за повод отправить его в отставку.
Решил, что я все-таки выбрала.
— Мы виделись где-то неделю назад, — продолжает Юля. — Адвокаты Шутова надавили на хитросделанных юристов моего мужа, и он согласился дать мне развод на условиях, которые полностью меня устраивали. Я взяла шампанское и приехала к нему, чтобы отпраздновать. Ну и да, если что, секс меня тоже бы устроил. Он роскошный мужик, солнышко, если у тебя на него большие планы, придется привыкать к мысли, что желающих залезть к нему в постель будет легион. Богатый, красивый, умный — на Шутова всегда будут смотреть телки, Валерия. Но в конечном итоге значение имеет только то, на кого будет смотреть он.
— И что было дальше? — Нервно жду продолжения еще одной маленькой истории. Может, она нарочно приберегла самое «сладкое» на конец, чтобы разбить мои заново отстроенные надежды.
— Ничего. Выпила шампанское в гордом одиночестве, а потом он меня просто отвез домой. Потому что это Шутов — он не позволит выпившей и не очень вменяемой женщина садиться за руль. Идеальный мужик. И явно крепко на тебя залип.
Я сглатываю, пытаюсь вдохнуть, потому что глупое сердце начинает тарахтеть как старый двигатель — рвано и громко.
Залип?
Только и всего?
— Я одного не понимаю. — Юля снова проверяет телефон, на этот раз нервно цыкая. — Почему ты до сих пор его не заарканила?
— Потому что у нас статус «все сложно».
— Чушь собачья, — отмахивается как будто прожила минимум на три века больше меня, хотя мы почти ровесницы. — Приехала, трахнула — раз и еще раз, и еще, пока кончалка не успокоится, а потом садитесь и разговариваете.
Я закатываю глаза, вспоминая брошенное им тогда: «… пока я не проверил, какой мокрой ты стала просто от того, что я засунул язык тебе в рот, как и другим до тебя». То, что он не спит с Рудницкой совсем не означает, что в это время, вот прямо сейчас, в жизни Шутова нет какой-то другой подходящей постельной «грелки».
— Я знаю такую породу мужиков. — Выражение лица Юли такое мечтательное, как будто мы обсуждаем романы Джейн Остин. — Долго брыкаются, не хотят носить поводок, огрызаются и не пускают никого дальше койки. А потом встречают «свою женщину» и все — цепляются в нее зубами, и дальше как в дурацких сказках — долго и счастливо, до крышки гроба.
«Ты самый дорогой для меня человек, Лори…»
«Я могу жить с поломанным сердцем, но не без тебя…»
«Шутов решил проблему…» — так сказал Вадим.
«Не выёбывайся, Лори…»
— Мой муж мог по десять раз на дню признаваться мне в любви, а еще чаще — клясться в верности. — Юля уже встала, накидывает пальто и незаметно, парой взмахов руки, поправляет абсолютно идеальную укладку. — Но это не помешало ему сломать мне нос и пару ребер, и трахать все, что не приколочено. Так что мужик, который просто молча берет и делает — это вот прям как надо. Если, конечно, ты взрослая умная девочка, которой нужны поступки, а не ссанина в уши. Все, прости, мне правда пора.
Я пробую губами как будто ставший ледяным кофе.
Согреться никак не получается.
Но когда в моей чашке ничего не остается, я встаю, сажусь в машину и диктую водителю адрес этого придурка.
  
Глава тридцать четвертая: Лори
 
Я нарочно прошу водителя остановить подальше, чтобы немного пройтись под дождем и успокоить скачущее галопом сердце. Пока ехала — в голове промелькнул миллион вариантов что будет, когда Шутов откроет дверь и увидит меня на пороге. Будет рад? Пригласит войти и начнет расспрашивать детали моего плана по уничтожению Угорича? Или как в старые добрые времена, скажет, что предпочитает держать наше общение в рамках телефонных звонков и переписок?
Пару раз подмывает набрать его номер и сказать, что я почти на пороге его дома, но все время что-то останавливает. Хотя, глупо врать самой себе, как будто я действительно не знаю, почему до сих пор ему не позвонила. Боюсь услышать что-то типично шутовское, от чего ноги сами унесут меня на другой край земного шарика.
Чтобы пройти на территорию закрытого ЖК, охранник на пропускном пункте интересуется, кто я и к кому.
— Валерия Дмитриевна Шутова, — говорю первое, что приходит на ум. — К брату. В гости.
Он почему-то даже со списком жильцов не сверятся — сразу пропускает. Наверное, все дело еще и в моем виде — в черном платье-футляре, длинном пальто и сумкой от известного бренда я меньше всего похожа на любительницу наводить на квартиры богатеньких буратино.
У Димки совмещенная квартиру — кто бы сомневался.
В старом, отреставрированном доме, занимает третий и четвертый этаж из четырех.
На лестнице топчусь как трусливая школьница, которая принесла валентинку своему очень взрослому и строгому учителю.
Мысленно считаю до трех и нажимаю на кнопку звонка.
Тишина. С той стороны не слышно ни звука. Даже намека на хоть какую-то музыку.
Хотя, наверное, звукоизоляция тут тоже идеальная.
Или его нет дома? Вообще не в городе? Вот же лягушка-путешественница.
Достаю телефон, пролистываю нашу короткую переписку, как будто в ней могут быть подсказки, в какой точке Вселенной в эту секунду может находится Шутов. Вадим сказал, что он «уладил вопрос» с Завольским, это было позавчера. Значит, как минимум два дня назад он точно был здесь.
Но мое бессмысленное мысленное расследование перебивает выразительный лязг замка.
Делаю глубокий вдох, мысленно готовлю фразу: «Я тут только что кое о чем поговорила с Рудницкой…», но в итоге не произношу ни звука, потому что губы и язык смерзаются в одну совершенно лишенную речевых функций конструкцию.