Соль под кожей. Том третий (СИ)

Когда на телефоне всплывает входящий от одного из тех парней, которые «водят» Лори, мое сердце глухо ударяется в спину и часы начинают вибрировать, предупреждая об опасно высоком сердечном ритме.
Обычно ребята просто присылают мне небольшие отчеты: была вот и вот здесь, встречалась с тем-то. И за последнюю неделю не случилось ничего такого, что выбивалось бы из этой рутины. Она даже с Авгиевых конюшен — то есть, Авдеевских — уехала до обеда, хотя я был уверен, что задержится там до вечера.
  
Парни не стали бы названивать без причины.
— Дмитрий Викторович, тут тачка в гости и крендель, — рапортует сухой голос.
— Чья тачка? Что за крендель? Пробили?
Пока он диктует номер, возвращаюсь на сайт брони авиабилетов и ищу тот ближайший рейс.
— Авдеев, Вадим Александрович, — отчитывается про «кренделя».
Мой палец замирает на кнопке «Забронировать».
Смотрю на часы. Еще раз подсчитываю разницу во времени. У Лори семь вечера.
Авдеев прикатил к ней вечером.
— Это точно? Фотки есть?
Фотки, конечно, есть. И они падают мне на телефон меньше, чем через минуту.
— Вмешаться, Дмитрий Викторович?
О да, блядь, вмешайтесь! Сделайте мне еще пару зачетных кадров как они там обнимаются. Если, конечно, дело ограничилось только этим.
— Нет. Это свои. — У меня язык кровоточит просто от необходимости произнести эту хуйню. — Как выйдет — маякните.
Хотя, наверное, правильнее было бы сказать «если выйдет».
В номере становится пиздец душно.
Сдираю с себя футболку, зашагиваю в душ и минут десять просто стою под холодной водой. Тешу себя надеждой, что в голове прояснится, мой мозг снова будет работать как часы и я обязательно пойму ту самую совершенно логическую причину, по которой Авдеев навещает Лори у нее дома. На ночь глядя, блядь, приехали решать дела? Какие дела, Лори? Вы оба ворочаете такими бизнесами, в которых владельцы встречаются только чтобы поставить подписи.
Мое тело начинает медленно коченеть, но в голове все еще насрано.
Курить. Адски, до чертиков хочется курить, но приходится заливаться минералкой. Взгляд липнет к циферблату часов через каждых пять минут. Чувствую себя пятнадцатилетним дрочилой, который не в состоянии контролировать ни свои мысли, ни свои эмоции.
Выдыхаю.
Хватаю полотенце, натягиваю футболку и шурую в спортзал.
Нужно срочно сбросить уровень говна в крови. Пока оно бурлит — я не в состоянии трезво соображать. А именно сейчас мне как никогда сильно нужна гениальная башка. Взвесить все «за» и «против», вместо того, чтобы себя накручивать.
Четыре подхода становой тяги.
Отжимания.
Подтягивая.
Трицепс, бицепс, спина с максимальным весом на блочном тренажере. Часы вибрируют почти не переставая. Плевать — нужно выдавить из себя это, пока я сделал какую-то жесткую хуйню.
Через час у меня уже нет сил даже на то, чтобы вернуть долбанные полтинники на место после жима на дельты.
Проверяю телефон — тишина. Ни сообщения от парней, ни ответа от Лори на мое фото плюшевого зайца.
Авдеев у нее уже минимум полтора часа.
Дайте угадаю, чем они там занимаются, блядь.
Она рассказала ему о ребенке?
Решила дать шанс?
Уже сняла мое кольцо?
Накидываю полотенце на голову, чтобы закрыться от окружающего мира, когда замечаю на себе липкий похотливый взгляд какой-то тёлки. Могу выебать ее просто, блядь, здесь. Подойти, отмочить пару шуток, выдать пошлый намек и через пять минут отжарить на любом тренажере. Я эти взгляды просто на память уже выучил. Могу по размеру зрачка определить, сколько времени она будет корчить из себя «порядочную женщину», прежде чем даст поиметь себя хоть в зад, хоть вперед, хоть в рот.
Еще раз иду в душ.
Ерошу мокрые волосы, разглядывая в зеркало уродливый шрам на груди.
Почему, блядь, в наш век прогресса, люди до сих пор не придумали как жить без сердца? Я бы хотел избавиться от этой херни за любые деньги, лишь бы не было так больно.
Меня немного отпускает позже, примерно через час, который я торчу в ресторане в холле гостиницы. Запихиваю в себя деликатес с тарелки, который на вкус примерено как мокрая туалетная бумага, и запрещаю себе проверять сообщения. Беру яйца в кулак. Мысленно вооружаюсь мухобойкой с надписью «мы ничего друг другу не обещали» и каждый раз, когда на горизонте появляются мысли о том, что в эту секунду происходит между Лори и Авдеевым, беспощадно их прихлопываю.
Может быть, все идет так, как должно?
В ту минуту, когда я развернул перед ней свою «гениальную» идею с замужеством во благо нашего взаимного удобства, я ведь поначалу был уверен, что она откажет. После того, как узнала про бота — у нее было право и основание ответить мне той же монетой. Может быть, она и хотела отказать, но я слишком передавил? Как там любит выражаться моя маленькая обезьянка? Потоптался по ее охуеть каким выстроенным личными границам.
В номер поднимаюсь чуть позже.
Мой телефон все еще молчит.
Я пытаюсь не думать, но просто не знаю, как заставить мозг автоматически не прибавить двойку к времени на циферблате моих часов, и не подсчитать, что они там вместе уже столько времени, что запросто можно было бы заделать еще одного ребенка.
«Ты ведь скажешь мне? — спрашиваю ее мысленно, глядя на ливень за окном, который вдруг начинается как во всратом сентиментальном фильме. — Ты не будешь врать, если выберешь другого мужика, Лори. Я тебя знаю так же хорошо, как пальцы на своих руках — каждый завиток на отпечатках, каждый почти невидимый след от пореза. Ты скажешь».
И на минуту я не знаю, что пугает меня больше: что она действительно скажет и поставит точку или что я хочу, чтобы она впервые в жизни мне соврала.
В дверь номера стучат.
Еще не очень поздно, но я абсолютно никого не жду.
Хочу забить, но стук повторяется снова. на этот раз более настойчивый. И теперь к нему добавляется знакомый женский голос.
— Шутов, я знаю, что ты там — мне на ресепшене все про тебя рассказали.
Это Рудницкая.
После того происшествия мы не виделись. Я сделал пару звонков администратору гостиницы, пригрозил судебным иском, мол, заведение, на фасаде которого красуется пять звезд, не может обеспечить элементарную безопасность своим постояльцам. А потом сам же и подкинул идею, на что сослаться, чтобы выселить буйного постояльца. В общем, через несколько часов Юле позвонили и сказали, что вопрос улажен и в качестве компенсации номер, который снят у нее еще на три дня, гостиница оплатит в качестве компенсации.
Я тогда по ее глазам видел, что она хотела взять мой номер телефона. Но не взяла, а я, само собой, даже не собирался снова наводить мосты.
Но мы продолжали жить в одной гостинице.
Юля стоит на пороге в длинном шелковом халате с бутылкой вина в одной руке и сигаретой в другой. Причем судя по некоторым признакам, слишком очевидно проступающим сквозь тонкую ткань, под этой невесомой тряпкой на ней больше нет ни клочка одежды.
— Пришла поделиться с тобой хорошей новостью. Впустишь?
Молча отхожу от двери, открывая ей проход — вот и весь уровень моего гостеприимства.
Юля делает круг по гостиной, приоткрывает окно и усаживается на подоконник, чтобы докурить. У меня во рту собирается вязкий ком — так тянет сделать хотя бы одну затяжку и просто вспомнить, каково это — когда горько в легких, а не в сердце. Почти наверняка мне стало бы легче.
— Откроешь? — протягивает мне бутылку.
У меня тут целый мини-бар, в который я с момента заселения заглядываю только за минералкой. Но штопор там тоже есть. Откупориваю вино, наливаю Оле в бокал.
— Ты разве не присоединишься?
— Нет.
Она пожимает плечами и выпивает сразу все.
Я доливаю еще.
На ней столько штукатурки, что заметить следы свежих побоев можно только когда она слегка поворачивает голову ко мне, и свет очерчивает припухлости на ее лице. Из видимых признаков недавнего происшествия — только пластырь на месте швов. И хоть сейчас ее лицо похоже на восковую маску, Юля все еще чертовски красивая женщина. Если быть до конца честным — одна из самых красивых в моей жизни.