Я обязательно вернусь. Книга 2 (СИ)

— Что это, месье? Кураре?
— Яд, его завозят из Нового Света. У него практически нет запаха. Но парфюмер как-то учуял и утверждает, что в комнате находится опасно.
— Почему решили накрывать стол в гостиной, месье Жак? Ведь собирались в саду.
— Мадемуазель Джули попросила, сказав, что так удобнее, чем на улицу носиться с блюдами. Что она сейчас одна, так как мадемуазель Клэр. Они не общаются вот уже много дней. Я давно это заметил. Клер всё больше времени проводит у маркизы. Они в ссоре с Джули.
  
Не нравилось мне всё это, Дож уже приглашён, и приём отменить никак нельзя. Что-то готовится плохое, в душе росла тревога. И это как-то связано с Венецианским Дожем — доном Франческо Молини и нашей семьёй.
Ведь если что-то с Дожем случиться у нас на банкете, мы в лучшем случае отделаемся пожизненными тюрьмами. Пострадает вся семья. Так, нужен срочно Антонио.
— Месье Жак позовите срочно Антонио, отца, виконтов и графиню ко мне в кабинет, охрану известите о чрезвычайном положении. Следите за м — ль Джули, а лучше нечаянно заприте её в кладовой, а тем временем обыщите её спальню, искать надо яд в порошке или флаконе, возьмите с собой мессира Рене. Наверное, он лучше знает, как это выглядит.
У себя в кабинете я рисовала грифелем по памяти портрет незнакомца. Зашёл быстро Антонио.
— Кто это, падре, вы помните его, там, на дороге, — я развернула портрет незнакомца к мальчику.
— Англичанин, не помню имени, память на события потихоньку как бы затирается новой реальностью. Он тогда должен был вас доставить в Англию в камеру дворца Тауэра. Это был приказ кого-то из окружения короля Генриха, возможно, вашей сестры по матери — леди Марии.
— Вот как? Он сегодня был в церкви на венчании графини с Князем.
— Донна Каталина, это очень плохо, надо отменить банкет, — мальчик строго смотрел мне в глаза.
— Я понимаю, но не вижу причины, по которой это возможно сделать. Знаю, мы можем все пострадать. Что же делать? Если сказать, что кто-то из вас болен, кто приехал на корабле, то магазин и мастерские потеряют прибыль последних дней. А через три дня главный бал к открытию карнавала. Богатые венецианцы перестанут заходить к нам. А маркиза не сможет сдать особняк в аренду, как хотела.
Открылась дверь кабинета и зашли все, кого я звала. Обеспокоенные они не сводили с меня глаз. Я же стала быстро объяснять причину, по которой позвала этих дорогих мне людей.
Отец сказал, что если с Дожем что, то случится в нашем поместье, на допросы потянут всех. Мы станем невыездными. Аресты и тюремное заключение. В том числе и для детей. Вот что нас ожидало. И, несомненно, полная конфискация имущества.
— Как вариант, его могут отравить, у нас появились проблемы со служанкой, которой я доверяла как себе. Именно она должна была сегодня обслуживать банкет. Большее даже и предположить не могу. М — ль Джули не предупредив перенесла банкет с улицы в гостиную, сославшись на большую занятость. Кому выгодна смерть дона Франческо Молина?
— Всем. Лучше посчитать, кому она невыгодна — князь смотрел взволнованно. Он держал за руку жену и готов был весь мир порвать на лоскутки за неё.
— Война, которую он собирается объявить. Вот причина! Пожалуй, только его молодой жене смерть мужа будет очень большим горем. Она из небогатой венецианской семьи, которую сейчас возвысили благодаря положению её мужа. Для них, для всех это будет крах, и у неё нет детей, это или монастырь, или роль приживалки при наследнике.
— Она поверит, если ей всё рассказать? — спросила я.
— Надеюсь, — отец нахмурился.
— Дожа с женой надо предупредить, но как… как доказать им, как ей рассказать, если они уже, скорее всего, в пути?
В дверь постучали, и зашёл Жак, молча подойдя к моему рабочему столу, он поставил на него флакон с жидкостью.
— Где это нашли? — спросила я у Жака.
— У м — ль Джули в кармане платья, ваша светлость, — хмуро ответил мужчина, — я не знаю, воспользовалась она им или нет в гостиной. Её труп сейчас находится в кладовой, она приняла яд.
Все находящиеся в кабинете в шоке уставились на главу охраны. Я закаменела, и далее это уже была не Я.
— Хорошо, быстро перенести девушку в гостиную, убрать с тела все следы отравления. Обязательно наденьте перчатки. Вонзите кинжал, который нигде не был засвечен, ей в грудь, так как будто бы бил высокий и сильный мужчина. Затем кинжал вытащите и спрячьте. В комнате должна быть кровь, — мой мозг работал как никогда. Вот он шанс! Голос был с металлическим отливом, я очень чётко отдавала приказы.
Месье Жак и отец быстро вышли из кабинета.
— Детей с нянями, Анну и Бланку всех в мои апартаменты, здесь безопасно. Мои комнаты всегда закрыты на ключ. Свечи не зажигать, воду не пить, до моего возвращения. Сеньор Рикардо, оставляю женщин и детей под вашу ответственность.
Я взяла лист с портретом незнакомца и сложила его, делая потёртости и вмятины. Внизу написала по-детски, вспоминая почерк девушки «он убьёт меня, помогите» — сама же побежала в спальню отравительницы, только мне одной известными короткими путями. Взяв с собой флакон с ядом. В спальне девушки нашла её сумочку и туда положила сложенный лист с портретом и яд. Оставила приоткрытую сумочку на кровати.
Спустилась в гостиную, огляделась. Меня ожидали. Приоткрыла окно и, приказав снять самые грязные сапоги, месье Жака, отпечатала их подошву на подоконнике. Также оставила грязь с обуви на ковре. Попросила месье Жака оставить следы под окном на земле. Мёртвая девушка лежала на полу, её взор уже ничего не выражал и был направлен вдаль. «…- что же ты натворила, Джули»! Рана была видна, кровавое пятно расплывалось на груди.
Крови маловато, подошла и нажала сильнее вокруг области раны, добившись более сильного кровотечения. Я отошла в сторону и осмотрела место преступления, подошла и опрокинула несколько стульев.
Взяв руку девушки, приложила её к окровавленной груди, а затем её коченеющими пальцами схватила скатерть, потянув её, сдвинув всю посуду к краю, что-то упало разбившись.
Отец, прищурившись, внимательно наблюдал за мной, в глазах его уже не было того осуждения, как когда-то. Он и сам бы это всё сделал, не сомневаюсь, если бы видел место преступления так, как видела его я. На кону стояло слишком много, было не время для особой чувствительности. Всё это я делала в перчатках. Разбила два бокала для вина и осколки бросила вокруг, часть из них под труп.
— Свечи не зажигать я боюсь, что фитиля обмакнули в яд. Выйти всем на улицу. Дожа встречать на улице, в саду в центральной беседке у фонтанов, как и договаривались.
— К воде канала должна буду выйти для встречи только я, месье Жак и сеньор Рикардо. Охрану выставить вкруг, и без суеты, очень торжественно. Если появится человек с портрета, то запустим его, графа из посольства Англии и дона Романо и всех, кто будет с ними на территорию усадьбы. Затем ворота прошу закрыть и никого не выпускать.
Начали дрожать руки. Перчатки аккуратно снимала и не могла толком справиться с этим. Казалось бы, с таким простым делом. Отец подошёл и обнял меня:
— Каталина, не рискуй, я сам схожу к воде и встречу правителя.
Я прижалась к нему, меня колотила нервная дрожь:
— Нет, твоё место возле супруги. На тебе женщины и дети — я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, обняв. Затем сняла с груди охранный перстень, развязала верёвку и одела на большой палец украшение.
— Что бы ни случилось, вы ни при чём. Приехали, были саду, зашли в мой кабинет, приняли поздравления от приехавших близких людей. Всё. Ждите нас в большой беседке. Ещё раз говорю, ничего не ешьте и не пейте. На всё реагируй по мере развития событий. Если что прикрой детей, Адорию, Анну и Бланку — они безоружны.
  
* * *
Дон Франческо Молин, конечно, прибыл не один, помимо супруги ещё немного гостей, самых близких. Кому? Не нам, конечно. Так скажем будущих свидетелей, того злодеяния, что должно было произойти. Чтобы потом на суде подтвердить, что да дож заходил в дом и принимал пищу и поздравлял молодых. И племянник, любимый тут как тут, а с ним и мужчина, которого я оставила тогда на дороге в пыли возле кареты.