Беги со мной (СИ)

— Я не знаю, почему так раздражена, — честно ответила ему.
— Возьмите себя в руки, мы почти на месте. И не говорите первой, не думаю, что у вас есть опыт в таких мероприятиях.
Я только открыла рот, чтобы выдать возмущённый ответ на его покровительственный тон, как неожиданно мы оказались перед старым кирпичным зданием заброшенного завода. Или мне показалось, что подошли мы к нему неожиданно, я сама не своя.
Здание пугало своим запустением, разбитыми окнами и доносившемся запахом ветоши. Только в глубине открытых дверей, которые казались отнюдь не приветливыми, виднелся свет.
К нам выплыл грузный мужчина, торжественно приветствуя на сегодняшнем вечере Вадима. И только его, не меня. А Ермак даже не потрудился представить меня как свою спутницу. Я уже приготовилась отцепиться от его локтя, как мою ладонь накрыла его горячая рука, успокоившая непонятную дрожь в моих пальцах.
Мужчина, оказавшийся распорядителем, вёл нас по коридорам, набитым хламом под слоем пыли. Всё чаще начали попадаться парочки, одетые в вечерние наряды, как и мы с Ермаком. Се гости дико контрастировали с ветхими стенами заброшенного здания. Я украдкой бросала на них любопытные взгляды, с интересом заметив, что общались только мужчины. Женщины стояли приклеенные к своим спутникам, молчаливо оглядывая всё вокруг. Казалось, слово им не давали.
— Что за шовинистский ад? — Как можно тише спросила Ермака, когда распорядитель торгов нас оставил одних в большом зале, который был заполнен расставленными складными стульями.
— Черный рынок так и выглядит, Диана, — так же тихо ответил мне Ермак, — считается, что женщинам здесь по их собственному выбору делать нечего.
— Но здесь же продаются силовые предметы, ведьмы из покон веков в основном женщины. Мужчины в нашем мире в меньшинстве, — к нам подошёл молчаливый официант с шампанским на подносе.
Ермак взял два бокала и один протянул мне. Ноздри задурманил аромат изысканного напитка, но даже пригубить я не решилась. Ну его. Кто его знает, как на меня подействует алкоголь.
— На это у меня нет ответа.
Прозвенел звонок, прямо как в театре, и люди начали рассаживаться по местам. По периметру огромного помещения расставлены лоты, выставленные на продажу, но все они были накрыты черными полотнами с виднеющимися рунами. Самое интересное, я почти не почувствовала ведьм или колдунов среди присутствующих. Казалось, здесь собрались лишь коллекционеры, которые просто решили взять некий магический атрибут для какой-нибудь одной конкретной цели.
Прозвенел ещё один звонок, и на трибуну вышел распорядитель и объявил о начале торгов. Двое охранников, не те, которые нас вели по аллее, вынесли что-то под чёрной тканью.
— Кто знает, сколько времени нам отмерено? — Проникновенно начал распорядитель, — кто знает, можем ли мы предотвратить тот самый последний наш миг? Отодвинуть? Поторговаться со смертью? Дамы и господа, перед вашим вниманием первый лот — Песочные часы Жнеца!
Распорядитель торжественным движением смахнул черную ткань. Я подавилась собственным вздохом. На узком высоком столике стояли ничем не примечательные песочные часы в обычной оловянной оправе с мутным стеклом. Но это были те самые часы, те самые, которые на всех изображениях держит в руке Жнец Смерти. Человек, взявший из в руки, сможет не только увидеть точное время своей смерти, но и обстоятельства. И да, зачастую на это можно повлиять или даже предотвратить.
— Быть того не может, — выдохнула, наконец, я.
— Они вам нужны? — Тихо спросил Ермак.
— Они не из нашего мира. И людям нельзя ими пользоваться, это всегда приводит к беде.
Распорядитель назвал начальную цену, и я опять подавилась вздохом. Да за эти деньги можно выкупить весь банк Ермака со всеми сотрудниками!
— Только не говори, что у тебя есть такие деньги, — в шоке посмотрела на Ермака, который вел себя так, будто ничего необычного не происходило, и будто здесь не продают артефакт из загробного мира за миллиарды.
— Вы помните наш план, Диана? — Вернул он меня в рабочее русло.
 
— Ждём перерыв, а потом шаримся по зданию, пока не найдём гроссбух с именами покупателей. Кстати, откуда ты знаешь, что они ведут записи именно в книге?
— Мне доложили, — просто ответил Ермак, давая понять, что больше объяснять мне не имеет смысла.
Ему доложили, видите ли. Клянусь Гримуаром, у этого мужчины тайн больше, чем у меня! А это о многом говорит.
За песочные часы сражение было не шуточным. В итоге они ушли престарелому представителю старой интеллигенции за стоимость немаленького острова в Карибском море.
Торги шли достаточно резво. Все лоты не требовали от хозяев наличия какого-либо дара или силы. Они были вместилищем магии сами по себе. Так бывает у древних предметов, они вроде бы обзаводятся своей душой.
Ермак для отвода глаз купил какое-то барахло в виде медальона с изображением юной красавицы, которое принадлежало некоему возлюбленному, трагично потерявшему ту самую обладательницу ангельского лица. Амулет позволяет исцелять разбитые сердца, разбираться с безответными чувствами и прочее. Сказал, что для матери.
Не доверяю я любовной магии. Либо чушь, либо цена настолько высока, что в итоге игра не стоит свеч.
Пока аукцион близился к перерыву, я проверяла, как здесь работают чары по отводу глаз. Здесь столько защитных рун от всякого ведьмовского вмешательства, что пришлось приложить немало усилий, пока мои попытки не увенчались успехом.
На лбу выступила испарина, ладони задрожали от усилий. Сложно разобраться — это из-за того, что пришлось пробивать защиту этого заведения, или из-за попыток контроля чужеродной мощи внутри меня. Она, будто обладая своим сознанием и стремлением, пыталась вырваться на свободу. Нехороший признак.
— Мне придется идти одной, — выпалила в ухо Ермаку, как только театральный звоночек оповестил о перерыве, — мне еле удалось пробиться через барьеры для отвода глаз только от себя. Тебя я не осилю.
На последних словах Ермак с усмешкой на меня покосился, чуть выгнув бровь.
— Что же вы раньше этого не признавали? — В грозовых глазах плясали игривые искры.
Вместо ответа я закатила глаза.
— Куда мне идти? — Напряженность уже начала отпускать меня. Появился некий охотничий азарт.
— На юго-западе здания есть стеклянный офис в производственном цеху. Я уже обратил внимание, там нет света, так что будьте как можно более осторожны и держите телефон при себе.
Ермак весьма галантно подал мне руку, помогая подняться с наших сидений. Он должен был отвлечь внимание гостей на себя, а пробираться через охранников придётся мне самой и моей-не моей Силе.
Уже на выходе из зала аукциона я чётко ощутила тот самый миг, когда Вадим отвёл от меня взгляд. Будто бросил в одиночестве.
Кто бы мог подумать, что в широких, темных коридорах с четырехметровым потолком может быть так тесно? Звучит несколько бредово, но мне действительно было трудно дышать, пока я шла в нужное место. Всё вокруг сдавливало: от пахнущих пылью стен, до кромешной темноты. Я-то хорошо ориентировалась в направлениях света, даже в темноте, но вот интересно, а как охранники здесь ходили? В чем смысл отключать везде свет, чтобы потом шастать с фонариками?
До самого цеха мне не встретился ни один человек от организаторов аукциона. Только на подходе я услышала тихие голоса. Судя по доносившемся звукам, ребята играли в карты, сидя за низким столиком. Классика жанра.
Я оказалась права, в огромном помещении, заваленном ржавыми конвейерными лентами и машин, непонятного мне назначения, почти при входе за низким столиком разместилось двое мужчин, которые играли в покер на спички. Во всём цеху, помимо лунного света из окна, было только два источника света: от лампы на игровом столике и от кабинета, который располагался в самом центре этой свалки.
Никто не обратил на меня ни малейшего внимания, пока я шла к застекленному кабинету, чары скрывали стук моих каблуков. Подходя всё ближе к моей цели, я до рези в глаза всматривалась в мутные стекла в попытках понять, есть ли кто внутри. Но, кажется, он был пуст.