Беги со мной (СИ)

Завязала волосы в пучок, чтобы не сильно пропахли, и подожгла вонючую самокрутку. Зажимая её между зубов, щурясь от едкого дыма, опустила руки в бегущую ледяную воду, нащупала связывающую нас с Пради нерушимую нить и начала вливать туда свою Силу. Всю, которую, благодаря красной траве, удалось найти у себя в дырявых закромах.
Заклинание было направлено на то, чтобы увидеть волнующие меня события. Вообще, заглянуть в прошлое не составляет труда. Все движения, все слова, мысли, чувства — это энергия. А энергия никогда не уходит в никуда, она витает в воздухе информацией. Просто надо взять и посмотреть. Вот только загвоздка в том, что этой информации бесконечно много накопилось за тысячи лет. Если взглянуть сразу на всё — поедет крыша. Вот для этого и нужен ритуал, который направляет взгляд. И сам предмет, а именно тот злосчастный договор, которого касались мы оба с Лучиновичем.
Я видела, как подписывала его, но не тогда, когда пряталась дома, а чуть раньше. Его мне притащила глупая секретарша. А ещё ранее эти бумаги подписывались незнакомым мне человеком, с рыхлым лицом, а Лучинович просто стоял рядом, держа в руках лист с разными вариантами его подписей.
Возвращалась я уже в полной боевой готовности. Чуть не села мимо стула из-за долбанной травы, но всё же выдавила улыбку своим собеседникам.
Лучинович, почувствовав свою близкую победу, поднял тост «за прекрасную даму». Я радостно отсалютовала в ответ чуть трясущейся рукой, под вопросительный взгляд Вадима.
— И за успешную сделку, — Ермак напрягся, услышав мои слова, — в двадцать процентов!
— Что? — Лучинович, хохотнув, поставил свой бокал на стол, — вы, видимо, невнимательно прочли договор. Пять процентов, Диана.
Да я его вовсе не читала. Надеюсь, хоть с двадцатью процентами угадала.
— Ох, что вы! Мы просто составим новый, подпишем оба в присутствии адвокатов от обеих сторон, а потом отправим на графологическую экспертизу, — копируя ледяной тон Ермака припечатала гада, — какой победит — тот и будет признан действительным.
Лучинович едва заметно дёрнулся. Он тут же вцепился в меня тяжёлым взглядом, будто впервые увидел.
Я успела заметить, как уголки губ Вадима дёрнулись в едва заметной усмешке, а серые глаза потемнели в охотничьем азарте.
— Десять процентов, — пошёл торг.
— Двадцать, — отрезал Ермак.
— Мы можем и не согласиться на такую сделку. У нас есть и другие предложения.
— Вы могли бы не согласиться, — Вадим откинулся на спинку, — но подлог документа, о котором вам известно — это уже уголовное преступление. Так что завтра ожидаем вашу команду и лично вас. Готовьте бумаги на двадцать процентов.
— Ермак, давай договоримся, — опьянённая своей победой, счастливо улыбалась сумеречному небу, когда мы уже шли к его машине, — когда ты будешь рассказывать всем о моём шикарном выступлении против этого болвана, говори всем, что я была в более шикарном платье, чем это.
— Не ожидал, если честно, хотя подозревал, что с этой сделкой что-то не так, но мне бы и в голову не пришло, что именно — он облокотился на капот, с улыбкой скрестив руки на груди, — это платье тоже сойдёт. И так чересчур облегает.
Я уже открыла рот от удивления, где он что смог рассмотреть? Как Вадим вновь ошарашил меня:
— Садитесь, Диана, поедем ко мне.
Глава 20
А вот и то, чего я подсознательно боялась. Не ожидала, что для этого придётся ехать к нему домой.
— Зачем к тебе? — спросила после продолжительно молчания, впиваясь взглядом в пролетающий пейзаж за окном.
В ответ гробовое молчание. Не надо было садиться в машину. Но крылья радости своей победы на чужом поле меня сами принесли. Хотя, ладно, я не малолетняя трусиха, чтобы оттягивать момент истины.
В любом случае, раньше от Вадима ко мне исходило лишь враждебное раздражение, а сейчас — просто раздражение. Тоже своеобразная победа, и для меня она была важна.
Сегодня, когда он в попытке остановить моё вмешательство положил свою руку на моё колено, проняло, как юную девицу. Я еле сдержалась, чтобы не выдать внешне сладкую негу удовольствия, когда он едва заметно погладил коленку, убирая руку. Думаю, он даже не осознал своего движения. Пора признать: сам того не зная, Ермак пробрался мне под кожу.
 
Остаток дороги мы провели в молчании. Язвить, провоцировать не хотелось. Было весьма уютно молчать с ним.
— Вы сказали, что приезжали к подруге, — начал тихо он, когда мы уже въезжали на территорию его коттеджного посёлка, — и назвали имя моей матери. В тот вечер ко мне в квартиру кто-то проник, плюс фотография, сделанная у меня дома, которую вы так успешно реализовали на рынке СМИ.
— И что тебе мешает обвинить меня сразу?
— Во-первых, схождение обстоятельств — ещё не прямая улика. Во-вторых, на камерах не было ни одно… — он запнулся, — человека. Ты меня обманула, — вдруг резюмировал он.
— Это неправда! Когда?
— Когда сказала, что навещала подругу Элеонору.
— А вот это точно неправда!
— Так что начнём с подтверждения моей догадки, что с матерью вы и близко не знакомы, Диана.
Надо было хряпнуть с Пради, когда была возможность. Он всегда, как позже выясняется, предлагает это дело вовремя. Прошу заметить, что это не я сделала его алкоголиком, а он — меня.
В прошлый раз в холл многоквартирного дома я входила под личиной кошки. На этот раз попался тот же охранник, который теперь не казался таким уж великаном. И я запомнила, что он не любит котов, за это недобугай удостоился от меня лишь сухого кивка, в ответ на подобострастное приветствие.
Подбери челюсть, я знаю, насколько шикарно выгляжу.
На двери Ермака красовался еле заметный след от руны, сделанных моими когтями. Его он ещё не заметил. Хотя, уже, кажется, не важно.
В прошлый раз я различала запахи как съедобные или нет, а сейчас на меня обрушился шквал ароматов: со стороны кухни доносился манящий привкус чего-то сливочно-чесночного, в гостиной пахло лесом, видимо, из-за открытого настежь окна, за которым виднелись густые кроны деревьев. Готова поспорить, что спальня Вадима пахнет солёными, прохладными морскими волнами, как и он сам.
— Дианочка! — С дивана вскочила Элеонора в претензионном леопардовом наряде. Возмущенный Фундус, которого скинули с колен, заметив меня, тоже решил подойти поздороваться, — как же я рада тебя видеть!
— Здравствуй, Элеонора, — подставила щёки для поцелуев фиолетовой помадой, и сама же чмокнула воздух у неё за ушами, — постановка была чудесная, в следующий раз предлагаю пойти с нами.
Специально сказала так, дабы смазать тот факт, что мы никакие не подруги и виделись всего раз. Вадим наверняка был удивлен, что я в кои-то веки сказала правду. Ну, почти. Но виду не подал.
Молча наблюдал за нами, вновь покусывая внутреннюю сторону щеки, о чём-то напряжённо размышляя. А потом просто удалился в глубь своего дома, не сказав ни слова. Хотя бы с матерью поздоровался, но последняя даже и бровью не повела.
— Дианочка, театры так скучны, — доверительно склонилась она ко мне, — я хочу повторить свой отпуск на Барбадосе, когда пила текилу и слизывала соль с крепких прессов смуглых красавчиков.
— Слабачка, я пила текилу из пупков смуглых красавчиков, — в ответ раздался её каркающий смех. Как? Ну как эта женщина стала матерью Ермака? Моего ледяного Ермака! И где его биологическая мать? — схожу умою руки.
Планировку помнила ещё с прошлого раза, и смело направилась в сторону ванной для гостей, где и застала своего подопечного.
Рубашка закатана на предплечьях. Он стоит, опершись об умывальник, и трёт переносицу — редкий момент, когда можно увидеть айсберг безо льда.
— Извини, не знала, что ты здесь.
— Проходите, Диана, — на лицо вернулась непроницаемая маска.
Комната достаточно просторная, но Ермак всё равно умудрился заполнить собой её всю. Оставлять меня наедине он тоже не спешил, так и застыл истуканом у мен за спиной.
— Я бы отдала свою лучшую пару от Гуччи за то, чтобы узнать, о чём ты думаешь, — поймала его взгляд в отражении зеркала.