Старшая школа Йокай 2 (СИ)

Мы разобрали черные одинаковые шлемы.
— Кто умеет водить квадроциклы?
Поднялось три руки: моя, Изаму и… Уэно? Мне было жаль, что мы поедем на разных вездеходах.
— Отлично. Выбирайте машинку. Я иду первой, — Лиза закрепила огромную оранжевую ленточку на длинной антенне, торчащей из кузова. Подумав, вторую привязала на шлем Таира. Змееныш резко стал выглядеть веселее. — Костя, идешь замыкающим. В шлемах есть ларингофон.
Я кивнул. Нас ждал автокросс по бездорожью. Хорошо, что никто не страдал морской болезнью.
Мы побросали сумки в кофры-багажники. За мной устроился Кавагути. Девушки заняли один квадроцикл на двоих. Изаму расположился на сиденье и явно чувствовал себя очень просторно. Вездеход был ему… к лицу. Субтильная фигура будто обретала нужную весомость.
— Краткий инструктаж. Костя, переводи, — Лиза проверяла, хорошо ли закреплена тушка нашего упадочного гостя. — Маневренность квадроциклов весьма невелика. Маленький ухаб на большой скорости может стать причиной аварии, поэтому не гоним. Я предварительно рассчитываю маршрут, просто следуйте за мной. В лужи не забирайтесь: под сиденьем водителя есть воздушный фильтр, он абсолютно не переносит воды. Всё поняли?
Компания кивнула. Лиза в одно движение надела шлем. Все последовали ее примеру и, медленно выбравшись из населенной зоны, начали прыгать по лесной грунтовке, привставая на поворотах и выбирая дорогу.
— Лизанька, — мне не давал покоя один факт. — А как вы в одиночку привели четыре машинки?
Я, конечно, знал, что она девица вздорная и замысловатая, но чтоб настолько…
— А чем одна лиса на одном квадроцикле отличается от четырех лис на четырех квадроциклах?
Я быстро перевел текст. В ларингофонах послышалось дружное хрюканье.
— Ерисавета и Константин, — раздался следующий вопрос, уже от Уэно. — Извините, если не в тему. А можно вкратце, что мы увидим в месте назначения?
— Костя, расскажи, — попросила Лиза. — Мне информация без надобности, а гостям пригодится.
— Ну, слушайте, — работа замыкающим не требовала ни напряжения, ни внимания.
Царство потому и называется царством, что представляет собой, по сути, отдельную страну. В мире было несколько «тонких мест», как называли их знающие. Там Навь наиболее близко подходила к Яви, и они, просачиваясь друг в друга, образовывали особое пространство. Создания, живущие там, могли пользоваться одновременно плюсами и того мира, и другого. Владения Кощеевых занимало всю площадь этой аномальной зоны.
Посреди царства находилась наша усадьба. Ну как усадьба… Скорее целое поместье.
Объять всех, кто проживал в этом «тонком месте», было сложно, я и не пытался. Всё равно доберемся, там и познакомимся.
— А в целом семей в царстве много. Есть богатырские, есть героические, есть звериного происхождения. Компания на лето найдется, если захотим.
А главное — из «тонкого места» можно было ходить навьими дорогами. И если от Новосибирска до Кавказа лететь было около пяти часов, это не значило, что пешком ты не мог попасть туда за три с половиной часа. Теперь, когда у меня был Источник, я был способен на длительные путешествия — и очень ожидал, когда мне доведется туда отправиться.
— Стой, кто идет?
Колонна встала. Впереди мерцало препятствие. Я спрыгнул с водительского сиденья, на ходу снимая шлем и протягивая руку для приветствия.
— Формальности есть формальности, — Полкан-богатырь пожал мою протянутую ладонь.
Все покинули сиденья, не желая пропустить такое зрелище. Изаму не отрываясь смотрел на пограничника. Полкан улыбался во все сорок два зуба. Большие вибриссы по сторонам головы ходили влево-вправо.
— Здравствуйте, я Акихико Изаму, — инугами протянул руку, совершенно теряясь на фоне громадного охранника.
Втянув воздух, тот пожал руку в ответ:
— Я Полкан-богатырь, добро пожаловать в царство Кощеево. Хилый ты какой-то. Там все на Востоке такие тощие, Костя?
Уэно была будто не в себе. Она слушала Полкана и переходила с одной стороны сияющего жемчужного барьера на другой.
— Ко-тян, скажи мне, пожалуйста, что-нибудь на русском.
 
— Пару минут терпения, дорогая, — я знал, в чем дело, но объяснять не торопился.
— Эй, друзья, ведите квадрики сюда, — позвал я всех. За перламутровой стеной тайга заканчивалась, и до самого горизонта раскидывались зеленые просторы с кое-где виднеющимися поместьями.
По одному все прошли мимо Полкана, здороваясь с ним и представляясь. Пёсиголовец запоминал новых посетителей, чуть двигая треугольными ушами.
— Добро пожаловать в царство Кощеево. Будьте как дома, гости дорогие, — я обвел рукой местность.
До горизонта раскидывался цветущий луг, на котором кое-где виднелись стога. Небольшие тесаные ограды из светлого дерева размечали близко стоящие владения. То тут, то там вздымались дома в русском стиле — высокие терема, срубы в два-три этажа, гордо торчащие коньки и изукрашенные ставни. Флюгера показывали в одну сторону. Медленно плыли крупные кучевые облака. Я прижмурился от солнца. В гостях хорошо, а дома… лучше.
Я здесь словно стал выше ростом. Плечи развернулись, энергия потекла свободнее. Наконец-то можно не сдерживаться.
— Итак, — обратилась ко всем Елизавета, — вы и сами уже кое-что заметили. Например, если сейчас я скажу, что покажу вам Кузькину мать, то вы прекрасно поймете, что я имею в виду некую мать некоего Кузьмы, однако второй смысл останется для вас не совсем ясным. А если я произнесу словосочетание «холодная война», вы легко осознаете, что именно имелось в виду. Все поняли мою речь? Предположения, что происходит?
— Я заметила, — по-русски ответила Айсонаку Уэно, — что по эту сторону барьера я прекрасно понимаю, что говорит многоуважаемый Полкан, хотя слово «богатырь» мне не давалось из-за буквы «ы», а слово «хилый» я и вовсе раньше не знала.
— Да, Елизавета, я вас прекрасно слышу и хорошо осмысляю сказанное, — подал голос недзуми.
— Судя по тому, что у Кощеевых талант к языкам, на барьере стоит какое-то заклинание, позволяющее понимать применяемый здесь язык, а также пользоваться им на формальном уровне. То есть культурный фон нам остается недоступен, но смысл высказывания мы можем уловить, — подытожил Изаму. Русский язык ему, в отличие от квадроцикла, к лицу не был.
— Совершенно верно, — подмигнула Патрикеевна. И мы повели вездеходы по направлению к самому большому зданию в округе. Дом, милый дом.
Елизавета не сказала того, что было не принято говорить при гостях — да и без гостей, если честно, тоже. Заклятие билингвизма срабатывало только с теми, кто переходил границу с чистым сердцем. Если ты добрый гость — приходи, будь как дома. Хочешь оставаться у нас — поможем найти место и отстроиться, ресурсов Нави хватит на всех. А если ты гость злой и нехороший — не взыщи, мы тебя поймем, а ты нас… если мы захотим.
Потому что не от такой уж хорошей жизни мы здесь собрались.
Заполнив парковку свежезаляпанными вездеходами, мы направились в дом. Змееву тушку уже куда-то утащили.
— Да ладно, всего три месяца не виделись, и те неполные, — я тоже был рад обняться. Бабуля оценивающим взглядом стреляла в моих друзей, которые знакомились с многочисленной родней. — Марья Моревна, моя милейшая бабушка. Это моя друзья, — я вкратце представил Изаму, Кавагути и Томоко, — и моя девушка, Айсонаку Уэно.
— Ну, красавцы и красавицы, — бабушка хитро улыбнулась, — пойдемте, расселю вас. Места у нас много.
Уэно, впечатленная тем, что я реально представил ее как девушку, вручила мне свою сумку.
— Понятное дело, что жить мы будем в разных комнатах, — готовил я ее морально. — Здесь это нормально.
— Так это же замечательно, — она подняла на меня глаза, в глубине которых появилось что-то новое. — Целая кровать моя, и можно всю тумбочку косметикой захламить. И тебе ничего не показывать.
Впереди было еще полдня. За них мы могли успеть поучаствовать в русском застолье, отдохнуть и заглянуть в баню («да я ее лично топила!», уверила меня тётя Ида). Гостям показали дом и особо крупные потоки мертвой воды, которые следовало обходить на всякий случай.